В доме вождя горел свет

      Мощные крылья шумно прорезали холодный ночной воздух. Всадники в тревожном молчании стремительно приносились над водной гладью, вглядываясь в даль. Вскоре сквозь густой туман начали проглядываться редкие огни хижин. Это остров Олух. Дом уже близко…       Молодой вождь крепко держался в седле, возглавляя процессию. Действие адреналина потихоньку затихало, поэтому каждый взмах крыльев ночной фурии отдавался острой болью в плече. Астрид оторвет ему голову за такую выходку. Иккинг бросил быстрый взгляд на раненого товарища — ему повезло чуть меньше…       Перед глазами всплыли недавние события. Неожиданный вражеский корабль, выходящий из тумана, бездумное нападение наперерез его приказу, и вот он уже в гуще битвы. Силы были не равны, но отступать было поздно… Минутное замешательство, легкий свист, прорезавший воздух, и острая боль в плече, которая сразу стихла, как только парень схватился за меч, отражая новый удар. Забавно, но он обнаружил пронзившую плечо стрелу лишь тогда, когда горячая кровь изрядно пропитала его рубаху и та начала неприятно прилипать к телу… Пара взрывов, запах гари, который все еще щекотал нос, привкус железа на губах… Но операцию можно было назвать успешной. Главное, что все живы.       — Близнецы, отведите Сморкалу к Готти, — перекрикивая ветер, скомандовал вождь, — Ему сейчас медицинская помощь наиболее важна, но пусть она и вас осмотрит — мне не нравятся ваши ожоги.       — Пф, это ерунда! — отмахнулся Задирака. На перепачканном сажей лице Торстона сияла улыбка. Но на плече наперерез довольному виду воина красовался большой ожог, который явно нуждался в обработке. Забияка на слова брата довольно закивала, хотя выглядела не лучше, — Особенно по сравнению со стрелой в твоем плече.       — Да, Иккинг, в кои-то веки он прав! — возмутился Сморкала. Его голос звучал бодро, но от вождя не укрылось то, как воин поморщился при попытке подогнать Кривоклыка больной ногой. — Ты выглядишь не лучше меня!       — Мое плечо вполне подождет. — отрезал Иккинг, бегло осматривая рваный порез от копья на бедре друга, — Как я сказал, ты — в первую очередь. А мне нужно позаботиться о наших гостях, — парень махнул здоровой рукой за спину, указывая на спасенную шестёрку драконов, — К тому же, Астрид наверняка сможет избавить меня от этой палки, так что до утра доживу…       — Вот как! А можно я поинтересуюсь, почему тебя будет врачевать белокурая валькирия, а меня ты отправляешь на растерзание к старой злобной карге? — возмутился Сморкала, размахивая руками. Наконец поравнявшись с вождём, воин с претензией заглянул ему в глаза, явно ожидая ответа.       Опешив от такого заявления, Иккинг даже не сразу нашелся с ответом. Кажется, все на острове знали о невероятной любви воительницы к Йоргенсону младшему, так что единственная медицинская помощь, что та могла оказать парню — это ампутация головы. Причем тупым ножом. Так что попытка уберечь Сморкалу от этого ритуала тот должен был воспринять как милость. Да и вообще, целительские навыки Астрид ограничиваются увечьями Иккинга. Так уж повелось…       — А ты уверен, что хочешь встречаться с Астрид сейчас...? — с сомнением уточнил Задирака, спасая вождя от затянувшегося молчания, — После твоей-то выходки?       Вскинутая бровь Задираки и пристальный взгляд Забияки заставили раненого воина глубоко задуматься. Торстоны творили чудеса — будучи самыми известными безумцами на Олухе они поразительно часто говорили умные вещи.       — Иккинг! — кажется, слова близнецов действительно сотворили чудо, потому что теперь Сморкала выглядел еще более напуганным, чем когда тот в первый раз увидел свою рану, — Прошу тебя как друга! Дай мне слово вождя, что твоя бестия не убьет меня! Дай мне слово, что я буду жить!       — Ты же знаешь, на Астрид мои уговоры о помиловании плохо действуют, — хмыкнул Иккинг, тут же поморщившись от боли в плече, — Я попытаюсь. Ты хоть осознал свою ошибку?       — Да! Да! Я все осознал! — взмолился Сморкала, — Иккинг, прошу тебя! Официально заявляю, четверо на вооружённый корабль охотников — это плохая идея. Я это понял!       — Официально… Сестра, наш выход! — обрадовался Задирака, — Ты все записала?       — Все до йоты! — кивнула Забияка, и Иккинг заметил у неё в руках неизвестно откуда взявшиеся блокнот и карандаш, — Иккинг, ваш ответ.       — Э-э-э. Я сделаю все, что в моих силах…?       — Дай мне слово! — прокричал Сморкала.       — О Тор! — парень закатил глаза и глубоко вздохнул. — Даю тебе слово вождя, Сморкала, ты будешь жить.       — Зафиксировано! — объявил Задирака. Он вырвал лист из блокнота и протянул его вождю, — Прошу…       — Что это? — Иккинг с сомнением посмотрел на лист бумаги, на котором был записан только что случившийся диалог, а внизу стояла дата и подпись Торстонов. Вероятно, лист с тем же содержанием Забияка пыталась протянуть Сморкале.       — А это, мой дорогой вождь, документальное подтверждение вашего обещания и сердечного признания нашего безногого друга, — важно объявил Задирака.       — Э! Это он безногий! Моя нога на месте! — для убедительности Сморкала покачал больной ногой, что тут же отразилось на его лице болезненной гримасой.       — Мы заметили, что многие сделки и обещания на острове заключаются в устной форме… — проигнорировав заявление воина и наконец сунув ему листок, пустилась в объяснения Забияка. Её брат с важным видом слушал доклад и кивал чуть ли не после каждого слова, -… из-за чего со временем практически невозможно доказать, что эти обещания или сделки происходили в действительности. И мы с моим дорогим братцем решили взять на себя тяжёлую ношу перемен в культуре заключения отношений между викингами!       — Именно так, сестра! — подтвердил Задирака, — Против такого документа, фиксирующего слова и дату, и подтвержденного подписью не поспоришь! Торстоны — первые и единственные нотариусы на Олухе!       — Нотариусы? — с улыбкой переспросил Иккинг, убрав листок в нагрудный карман. И все же эти двое были безумны.       — Иностранное слово, — пояснил Задирака, — Мой двоюродный дядя из Рима был нотариусом. Вы только представьте, как изменится наш быт, если любые межличностные отношения будет подтверждать документ, фиксирующий изначальные условия! Никаких больше споров и драк на главной площади! Хотя, это, пожалуй, минус…       — Купил дом? Вот документ. Дал обещание? Вот документ. Завещал богатства наследникам? Документ! — подхватила Забияка.       — Ага, а документ о покупке яблок у торговца не хотите? — фыркнул Сморкала.       — А это, мой друг, отличная идея! — восхитился Задирака, — Фиксация цены, сразу видна стоимость за одну единицу, да и бухгалтерию легче вести… Ты гений!..       Под задорную болтовню Торстонов и ленивое фырканье Сморкалы они добрались до Олуха. Перепалка товарищей разредила обстановку, но проблемы никуда не исчезли — парню все еще предстояло разместить новых обитателей Олуха. Ранения еще ни одного вождя не освобождали от обязанностей. По крайней мере, не его отца, и парень не планировал снижать планку. Иккинг проследил, что всадники улетели в сторону хижины Готти, и повёл стаю драконов к главной площади. Пролетая над деревней, Иккинг зачаровано смотрел на горящие окна хижин. Время было позднее, поэтому викинги разошлись по домам, завершая день в кругу семьи под убаюкивающий хруст камина. И только в окнах дома вождя, стоящем на возвышенности, была одинокая темнота…       Иккинг сдавлено охнул, когда Беззубик ступил на землю. Как бы тот не старался смягчить приземление, толчек острой болью отозвался в плече. Мысль о том, что парню предстоит слезть с дракона, подвергнув себя еще одному удару об землю, заставляла поморщиться заранее. Но приближающийся топот отвлек вождя от своих попыток собраться с силами. Разглядев знакомую фигуру во тьме, парень не смог сдержать облегченной улыбки. Возможно, ему все-таки не придется снимать железные оковы с драконов, напрягая и так разболевшуюся руку.       — Иккинг! Вы вернулись! — Рыбьеног вбежал на площадь, приветствуя друга. Он держал в руках какие-то бумаги — вероятно, хотел поделиться своими открытиями. Иккинг запоздало вспомнил, что обещал другу уделить ему время после дозора, и мысленно отвесил себе подзатыльник. К сожалению, это придется перенести на утро. Опять… — Еще и не одни! Но как…? И где остальные?       — Рыбьеног, ты бы знал, как я рад тебя видеть… — добродушно отозвался парень. Хотя бы спуск на землю можно пока отложить, — Сморкала и близнецы у Готти. Мы… долго объяснять… Если ты не против, я все расскажу завтра. Все отложим на завтра, прости… Ты бы мог сейчас осмотреть и разместить наших гостей?       — Да, конечно, но… — парень явно расстроился, но грусть быстро сменилась испугом, — О, Тор! Твое плечо… — Рыбьеног прикрыл руками рот, а его глаза стали круглыми, как две луны.       — И в нём стрела, да. И это тоже часть этой длинной истории… — хмыкнул Иккинг, стараясь сделать непринужденное лицо, чтобы не напугать друга еще сильнее. Ингерман хоть и был отличным наездником и надежным воином, но такие обстоятельства могли легко выбить его из колеи. Все же он был пацифистом до мозга костей, даже Иккинг мог позавидовать его стремлению к миру. Да и показывать свою уязвимость было сейчас не к месту, хватит и того, что он передал часть своих обязанностей другу…       Выдав несколько указаний и распрощавшись с Рыбьеногом, парень с облегчением направился к своей хижине. Кажется, друг не держал на него зла за перенесенную встречу, но откладывать ее больше нельзя. Он, конечно, теперь вождь и все такое, но Иккинг не мог себе позволить потерять такого друга из-за своей вечной занятости…       Пролетая над деревней, парень успел заметить быстрым взглядом тёплый свет в окнах одной воительницы. Еще не спит… Беззубик летел мягко и сочувственно урчал, когда Иккинг неосознанно сжимал седло сильнее, борясь с болью. Собравшись с силами, парень осторожно ступил на землю, морщась от обжигающих ощущений, которые от плеча разливались по всему телу. Действие адреналина, которое в битве помогало не замечать инородного предмета, окончательно закончилось, поэтому теперь каждый шаг отдавал резью в плече. Беззубик ни на шаг не отходил от друга, сочувственно заглядывая в глаза и нервно елозя чешуйчатым хвостом по земле.       Внутри хижины было темно и тихо. Так теперь было всегда. Иккинг тяжело вздохнул и прошёл внутрь. Оставшись в одиночестве, он больше не мог бежать от своих мыслей, устало позволяя им заполнить всю голову. Грудь сковала тянущая боль, которая не имела никакого отношения к ранению. Парень тяжело оперся о стол и осмотрел помещение — все было точно так же, как и раньше: та же мебель, те же кувшины на полках, та же медвежья шкура на полу у камина. Даже свет луны сквозь окно падал ровно так же, как и в детстве. Вот только теперь это все отдавало одиноким холодом, хотя этот весенний месяц выдался на удивление теплым… Вот уже полгода, как нет его отца. Валка поселилась в новой хижине на окраине деревни, решив, что так будет лучше. Наверное, это так — Иккинг рос без матери, и вряд ли бы привык к этому на свой двадцать первый год жизни, да и женщина за эти годы привыкла к тихому одиночеству. Поэтому в этом доме они с Беззубиком были одни… Конечно, размышлять об одиночестве было особо некогда — заботы вождя племени выгоняли парня из дома ранним утром и позволяли вернуться только поздним вечером, оставляя сил только на то, чтобы рухнуть в постель и забыться сном. Но даже в самые спокойные дни парень не оставался в этих стенах, которые еще совсем недавно трепетно называл домом, и загружал себя тренировками, работой в кузнице или вовсе улетал за пределы острова. Сначала он не предавал этому значения, ведь он делал ровно то, что и всегда, разве нет? Но в глубине души Иккинг всегда знал ответ — он бежал из мира, в котором больше нет его отца…       Конечно, он не смирился с потерей. Никто не был готов к тому, что бесстрашный Стоик Обширный перейдет в Вальгаллу так рано. Особенно Иккинг. Каждый его день был напоминанием о том, что отца больше нет с ним, ведь теперь он вождь племени хулиганов, и каждый день искал ответы на вопросы, которые точно знал его отец. Иккинг винил себя во всем: за то, что мало времени проводил с отцом, за то, что не получил от него знаний о работе вождя, которые тот так хотел ему передать. Винил за то, что каждый день выбивается из сил, но так и не может стать достойным преемником. И конечно же за его ужасную смерть. Кто бы что не говорил, парень винил себя и только себя в случившимся. И никогда не сможет себе этого простить.       Беззубик, заметив грустную задумчивость парня, сочувственно заурчал и уткнулся холодным носом в ладонь в ободряющем жесте. Он всегда чувствовал малейшие перепады настроения своего друга, но сейчас он действительно сильно ушел в себя.       — Ну ладно, братец, не переживай так, — Иккинг погладил чешуйчатую мордочку здоровой рукой и ласково улыбнулся, — Бывало и хуже. Прорвемся. А пока приведи сюда Астрид. Только постарайся не напугать её своим взволнованным видом…       Дракон довольно буркнул и, бросив последний взгляд на стрелу в плече, выбежал из хижины. Подпрыгивая и планируя, Буззубик направился к дому, в котором ещё недавно горел свет. И в котором, надеялся Иккинг, ещё не спит его спасение.       Как только дракон скрылся из виду, парень устало опустил плечи и рвано выдохнул. Боль накатывала все сильнее, и скрывать ее становилось труднее с каждой минутой. Нужно было привести себя в порядок до прихода девушки… Стиснув зубы, Иккинг начал аккуратно снимать доспехи. Шевелить пострадавшей рукой было сродни адским мучениям, поэтому приходилось справляться с застежками одной. Удивительно, как метко стрелок попал мимо наплечников… Морщась при каждом движении, Иккинг с трудом сбросил с себя все лишнее, оставив только пропитанную кровью рубаху. В особенности потому, что из-за стрелы снять её было крайне проблематично. Тяжело вздохнув, парень устало опустил голову.       С улицы послышалось знакомое урчание, и Иккинг заметил приземлившегося друга в компании белокурой наездницы. Астрид редко позволяла себе седлать Беззубика, ровно так же как и другие наездники летали исключительно на своих драконах. Такой вот негласный этикет общества драконьих наездников… То, что сейчас девушка сидела верхом на чужом драконе, говорило об исключительности ситуации. И все же глупо было надеяться, что ее проницательности не хватит, чтобы почуять неладное… Белокурая воительница легко спешилась с дракона и вбежала в дом.       — Иккинг, что случилось? У Беззубика все седло в крови… — Астрид вгляделась в полумрак помещения, задержав свой взгляд на небрежно скинутой на пол броне. На девушке не было привычных меховых митенок и стальных наплечников. Видимо, Беззубик все-таки сильно ее напугал, раз она выскочила в том, в чем была… Воительница подняла глаза на парня и ужаснулась, — Боже, твоё плечо… Почему ты не у Готти?       — Чудный вечерочек, не находишь? У Готти сейчас Сморкала и близнецы. Думаю, они там надолго… Подлатаешь? — улыбнулся Иккинг, невинно склонив голову. Вот только девушку это не особо успокоило.       — Великий Тор, вы летали в дозор! — прошипела Астрид, вскинув руки. Она подошла к парню и, сверкнув глазами, ткнула его в грудь, отбивая каждое последующее слово. Но надо признать, она делала это мягче, чем обычно, — Не на спасательную операцию. В дозор! Вашей задай было проверить обстановку и вернуться за подмогой, если заметите неприятеля, а не лезть под обстрел! У нас целый отряд на острове прохлаждается не для того, чтобы вы… Аргх! Почему каждый раз, когда меня нет с вами, вы вытворяете такое, что после вас по кускам приходится собирать?!       Воительница искрилась от злости, но у Иккинга эта картина вызывала теплую улыбку. Кому, как не ему, знать, что Астрид так выражает своё беспокойство. Она переживала за него, поэтому и злилась. Оставалось только постараться её успокоить…       — Ты правда хочешь это сейчас обсудить? — усмехнулся Иккинг и нежно провел ладонью по щеке девушки, — Не волнуйся так…       — Не волнуйся? У тебя стрела в плече! — девушка отошла и резко выдвинула стул, — Сядь. И постарайся не шевелить рукой без надобности.       Иккинг послушно уселся на стул, оперевшись здоровой рукой о спинку перед собой. Плечо горело, но теперь хотя бы не болела душа. Он с интересом наблюдал, как Астрид ходит по комнате в поисках необходимых инструментов, что-то возмущенно бурча под нос. С ее легкой подачи Беззубик одним залпом разжег камин, продолжая перемещаться вслед за девушкой. Видимо, отчаянно пытался помочь…       Теплый свет разлился по комнате, отбрасывая причудливые блики на пол и стены, а душу приятно убаюкивали пощелкивания еловых дров. Астрид поставила на стол пару зажженных свечей, пробурчав что-то про «темно и зябко, как в пещере»… Иккинг усмехнулся. Отец любил вечерами сидеть у камина, а сам он растапливал его лишь в самые холодные ночи, и то часто ленился, зарываясь поглубже в теплые меха. Теплый свет огня наполнял комнату в основном тогда, когда в его дом приходила воительница, принося с собой уют и запах луговых трав…       Девушка принесла на стол странные свёртки ткани, горшочек меда, травы и кувшин с водой. Парень бросил взгляд на медикаменты на столе — они появились в его доме только благодаря Астрид. Сам бы он такое не хранил. Воительница присела рядом и внимательно осмотрела рану. Вооружившись ножом, который Иккинг когда-то давно изготовил для нее, Астрид аккуратно поддела ткань рубахи, прорезая её.       — А может все-таки получится её снять целиком…? — уточнил Иккинг, понимая, что такими темпами от его одежды останутся только лоскуты.       — Я не буду спасать эту пропитанную кровью рубаху, — отрезала Астрид, разрезав одежду вдоль шва на боку, — Серьезно, легче сшить новую, чем отстирать эту.       — Как скажешь. Но эта была любимая… — усмехнулся парень, скинув со второго плеча бедную растерзанную вещь, отправляя её на пол. Жаль. Хорошая была вещица…       — С вашего позволения, торжественные проводы устроим завтра. — фыркнула Астрид, — Может, в следующий раз подумаешь прежде, чем лезть под стрелы, — она смочила кусочек льняной ткани водой и осторожно обтерла кожу вокруг стрелы, рассматривая рану. Несмотря на нежные прикосновения девушки, Иккинг неосознанно поморщился от такого воздействия, — Вроде кости не задеты… Алкоголь в доме есть? — спросила она, но уже заметно мягче.       — У отца точно был… Посмотри на верхних полках.       Астрид подошла к стеллажам и пошарила по глиняным сосудам, нюхая содержимое каждого из них. Найдя подходящее, она вручила кувшин парню. Иккинг понюхал содержимое — это оказалась медовуха. Молодой вождь сделал большой глоток терпкого напитка. Жгучее тепло разлилось по груди, заволакивая разум лёгким туманом и унимая горящую боль в плече.       Иккинг зафиксировал стрелу здоровой рукой, когда Астрид резким движением обломила наконечник и заточила обломок древка ножом, чтобы в ране не остались занозы. Парень сделал ещё один глоток, предвкушая изъятие стрелы. Беззубик взволнованно наблюдал за происходящим, нервно дергая ушками и елозя хвостом по деревянному полу.       — Готов? — спросила Астрид, когда все было подготовлено. Иккинг уверено кивнул и стиснул зубы.       Девушка крепко взялась за древко и осторожным, но быстрым движением вытащила его на себя. Острая боль пронзила плечо, жгучими волнами растекаясь по всему телу, от чего Иккинг сдавлено прохрипел и вцепился в спинку стула. Астрид тоже поморщилась, как будто эта боль передалась и ей. Она сочувственно прижалась лбом ко лбу парня и приобняла его.       — Все-все… Ты молодец…       Не дожидаясь, пока молодой вождь придет в себя, девушка начала аккуратно стирать кровь чистыми лоскутами ткани. Она промачивала их водой, прижимала к ране с двух сторон и что-то ласково бормотала. Иккинг догадывался, что шепчет она что-то ободряющее и утешающее, но знать наверняка не мог — боль заволокла сознание, что перед глазами мерцали искры, а голос воительницы доносился откуда-то издалека. Но все же близость Астрид успокаивала и придавала парню сил — ее аккуратные касания, ее ласковый тихий голос, ее золотистые волосы, которые щекотали кожу, когда девушка наклонялась… Он снова накосячил, а она все равно рядом, готовая помочь исправить его оплошности. Она всегда была рядом: в моменты побед, в моменты неудач… Всегда рядом и всегда на его стороне.       Иккинг невольно вспомнил, как в первый раз пришел к Астрид, истекающий кровью. Дело было еще в те времена, когда они жили на Драконьем Крае, а сердце требовало приключений. И вот в один из вечеров, не найдя общий язык с освобожденным драконом, Иккинг с трудом добрался до хижины воительницы, придавливая рваную рану на груди обрывками брони. Кажется, он тогда впервые в жизни увидел ужас в ее голубых глазах… Парень не ждал от Астрид абсолютно ничего в тот момент, просто уставшее сознание твердило ему только о ней, как будто это может быть последний шанс встретиться. Возможно, так и было бы, если бы Астрид не имела навыков врачевания — все-таки многолетняя война с драконами оставила после себя некие плоды. Девушка подняла на уши весь Край, заставив перевернуть остров, но добыть ей целебные травы. Кровь остановили, рану промыли и замазали чем-то дурнопахнущим. Только благодаря ей Иккинг пережил ту ночь и успешно дождался Готти, а после достаточно быстро восстановился. С тех пор Астрид еще не раз возвращала его к жизни, заживляя как телесные, так и душевные раны…       Боль в плече начала утихать, и парень начал различать в нежном потоке сначала отдельные предложения, а потом и слова. Кажется, она тихонько напевала какую-то мелодию, очень напоминающую колыбельную. Иккинг выдохнул и позволил себе расслабится всем телом, растворяясь в бесконечном тепле, что дарила эта девушка…       — …Ты-то хоть не пострадал? — Астрид сидела позади парня, а потому тот не сразу понял суть вопроса. Вроде как сквозная дырка в плече была крайне красноречивым ответом… Но, повернув голову и заметив довольную чешуйчатую мордочку, Иккинг понял, что сейчас Астрид интересует вовсе не его здоровье. Беззубик ластился к руке девушки, довольно урча, а потом и вовсе пристроил голову на ее коленях. От этой картины на лице расползлась улыбка, пусть и немного уставшая, — Хоть кто-то заботиться о своем здоровье. Твоему другу поучиться бы у тебя, да? — вопрос был явно риторический, но Астрид стрельнула суровым взглядом в парня, как бы намекая, в чей огород этот камень. Но довольная физиономия вождя явно застала ее врасплох, — Что?       — Просто думаю о том, как мне с тобой повезло… — расплылся в улыбке Иккинг, отворачиваясь.       — Вот только не надо льстить. И я все еще сержусь. — фыркнула Астрид, но по голосу было ясно, что она успокоилась. Видимо, стрела действительно вошла очень удачно и переживать было не о чем. Иккинг сделал еще один глоток медовухи и положил голову на руку. Девушка взяла кувшин и начала промывать рану водой, заставляя испытать массу неприятных ощущений, — Так… Кто ответственный за сегодняшнюю выходку?       — Я. — пожал плечами Иккинг, за что поплатился сначала острой болью в плече, отразившейся гримасой на лице, а потом и легким тычком в бок. Видимо за то, что мешает операции.       — Это похвально, что ты выгораживаешь своих друзей, но я ни за что не поверю, что ты повел дозорный отряд из четырех наездников в бой на вооруженный корабль охотников, — хмыкнула Астрид, — Кто затеял бунт? Близнецы? Они, конечно, иногда творят безумства, но обычно достаточно рассудительны…       — Я дал Сморкале слово вождя, что ты его не убьешь, — повинуясь нежным касаниям, Иккинг сменил положение, давая девушке возможность подобраться к ране со стороны груди, — И я надеюсь, что ты не сделаешь этого. Хотя бы ради моего авторитета в качестве вождя…       — Прям слово вождя? Но нет, убивать я его не буду. Это слишком большая милость. Он будет страдать живым… — зловеще проговорила Астрид, сверкая глазами.       — Я думаю, он получил достаточное наказание за свою бездумность, — миролюбиво заметил Иккинг, — Он, конечно, хорохорился, но его бедро выглядело ужасно. Думаю, он выпадет из рядов наездников минимум на целую луну… — на эти слова Астрид лишь фыркнула, но в голубых глазах сверкнуло беспокойство. Как бы яро девушка не пыталась прибить заносчивого Йоргинсона, переживала о нем она не меньше Иккинга, хоть и не показывала этого. Закончив промывать рану, Астрид начала перематывать плечо льняными лентами, предварительно подложив под них мох, пропитанный медом.       — Тебе бы тоже не мешало воздержаться от полетов… — резонно заметила девушка, увлеченная своим нехитрым занятием, — Хотя бы две недели… Хотя о чем я — тебе сколько не скажи, ты же все равно не послушаешь! Тебя ничем не удержать… — Астрид старалась говорить спокойно, не выдавая своего раздражения. Она опустила взгляд и, что-то заметив, тут же подняла глаза. Задумчиво прикусив губу, она продолжила, — Хотя, может и можно…       — Нет, Астрид! Это низко! — проследив за взглядом воительницы, Иккинг попытался пресечь эту совершенно отвратительную идею на корню, — Ты не оставишь меня без протеза!       — Не оставлю, походишь с деревяшкой от Плеваки… И вообще, что мне остается? — неожиданно резко спросила Астрид, и парень заметил, как блеснули ее глаза, — Ты никого не слушаешь, рискуешь здоровьем и жизнью… На тебе уже живого места не осталось — весь в шрамах! Думаешь, мне весело тебя каждый раз с того света вытаскивать? — воительница перешла на крик, а предательская слеза все же скатилась по щеке, оставляя за собой мокрую дорожку, — Для тебя это все шутки? Не думаешь о себе, то хоть о других подумай! Обо мне, о Беззубике, о своей маме… О племени в конце концов!       Астрид с вызовом посмотрела на вождя покрасневшими глазами и резким движением стерла слезы. Она нервно сжимала несчастный кусочек ткани, ожидая ответа. Хоть какого-нибудь. Но Иккинг молчал, смотря на нее немигающим взглядом, как будто увидел впервые. Она была права. Права во всем. Он уже давно не рискует только своей жизнью. Он теперь вождь, и подвергая опасности себя, он ставит под удар все племя. Своих близких. Астрид. Если он и должен был вынести хоть какой-то урок из смерти отца, то только этот. Но все равно продолжал лезть на рожон… Иккинг сквозь боль протянул руки вперед, прижимая девушку к себе.       — Иди ко мне… — прошептал он, зарываясь в золотистые волосы. Воительница послушно прижалась и шмыгнула, больше не борясь со своей слабостью, — Все хорошо, я живой. Извини, я правда виноват. Опять. Я буду осторожнее…       — Ты обещал это и в прошлый раз…       — Сморкалу надо было спасать… — проговорил Иккинг, мысленно признавая правоту девушки, — Если бы не он, мы бы туда не полезли. Но ты его знаешь…       — Ты мог отправить близнецов за подмогой, — парировала Астрид, шепча куда-то в шею, — Почему? Что ты пытаешься доказать? И кому… — еще один выстрел и точно в цель. И все же она знала его лучше всех на острове…       — Себе. Ему… — устало отозвался Иккинг. Ему резко надоело отпираться, и он тяжело уронил голову на макушку Астрид. Она и так все про него знает. Кому выговариваться, если не ей… — Доказать, что я достоин этого звания… Мой отец был великим вождем, он все держал под контролем, а я… Каждый день выбиваюсь из сил, но не достиг и малой части того, что делал он. Что уж говорить, его все уважали, а меня не слушаются даже самые близкие… — парень тяжело вздохнул и прикрыл глаза, — Если бы не я, он был бы сейчас живой…       — Не говори так, — Астрид отстранилась, чтобы заглянуть в зеленые глаза парня, — Ты ни в чем не виноват и ты это знаешь… И ты не обязан идти по тому же пути, что и он… Ты — не твой отец. И в этом твоя сила! — девушка провела ладонью по щеке вождя, и Иккинг прильнул к ней, прикрывая глаза, — Ты не должен никому ничего доказывать. Твой отец гордился тобой и гордился бы и сейчас. И все племя гордится, просто ты не замечаешь этого в погоне за тем, что тебе чуждо… А что касается Сморкалы… Он всегда такой. Был и будет. Это же Сморкала!       Впервые за вечер на лице Астрид появилась улыбка. Она была рядом с ним с самого начала пути. Поверила в него, когда все отвернулись. И верила до сих пор. Возможно, он никогда не станет тем вождем, каким видел его отец, но это его путь. Их путь. И они пройдут его вместе. Иккинг улыбнулся в ответ и прижался губами ко лбу девушки в нежном поцелуе.       — Спасибо… Наверное, ты права. Ты всегда права…       — Пообещай, что больше не будет неоправданных рисков. — воительница снова заглянула в зеленые глаза, — Ты не обязан справляться со всеми проблемами в одиночку. Ты не один…       — Обещаю, — кивнул вождь, улыбаясь, — И две недели без полетов, я помню… Хотя две все-таки слишком много… Согласен на одну неделю.       — Полторы, — отрезала девушка, — И завтра первым делом к Готти!       — Хорошо, как скажешь, миледи. На тебе тогда эта неугомонная рептилия, — Иккинг вытянул руку и погладил чешуйчатую мордочку друга. Что-то ему подсказывало, что Беззубик не особо расстроился от перспективы полетов с белокурой наездницей. Предатель. Астрид тихонько рассмеялась и прильнула к парню, обнимая его. Иккинг улыбнулся и притянул девушку здоровой рукой, зарываясь носом в золотистые волосы. Вот теперь было спокойно… — Ты… Останешься со мной сегодня?       — Конечно…       Ветер принес в приоткрытое окно прохладный ночной воздух, но внутри дома было тепло. Отблески пламени лениво скакали по стенам, и догорающий камин тихонько потрескивал в тишине. Беспокойство, еще полчаса назад бушующее на душе, стихло, уступая место уютному умиротворению. Бесконечный рой мыслей улегся, убаюканный теплом прикосновений. В голове наконец-то было тихо. Не было надобности убегать, прятаться, загружать себя работой. Это его дом, и Иккинг больше не чувствовал себя здесь одиноко. Он был не один. И в доме вождя горел свет…