Ад — это другие

Поздним вечером делать было нечего. Стелла уже отработала смену в баре «Проснись и Пой!». Вообще, ей скорее всего стоило бы пойти к Воскресенью, поскольку они пара, но не очень-то и хотелось. Да и скорее всего птенчик работает до состояния выжатой тряпки. Девушка больше хотела провести время наедине с самой собой, либо с кем-нибудь другим, но проблема в том, что других-то и не было. Стелла очень много размышляла, что правильный ли выбор сделала. Осталась на Пенаконии, закончив освоение. Конечно, экипаж звёздного экспресса был удивлен такому событию, но никак не мог противоречить желаниям Стеллы, по скольку она и сама в состоянии решать. Но они всегда, если что, помогут. По крайней мере, они так сказали. Но почему же тогда в списке контактов практически никого нет? Стелла по привычке листает, грубо касаясь пальцами экрана телефона, чтобы с кем-то пообщаться, но это бессмысленно. Лишь Шивон, Зарянка, какой-то спам и... Воскресенье. Это ведь его рук дело — контролировать, с кем его лапуля общается. Раз осталась на этой чудесной планете, то ей больше не нужны люди из прошлого, а она тоже им не нужна. Так что пришлось избавиться от всех чатов, совместных фоток и удалить все номера. По началу Стелла не хотела. Ее пугало такое поведение Воскресенья, которое ей было трудно оправдать. Почему же раньше он ей по-доброму улыбался, всегда прятав одну из своих рук за спину? Почему же раньше с ним было куда комфортнее вместе слушать гармоничный щебет птиц-оригами? Почему же раньше лицо Стеллы расплывалось в милую ухмылку, когда Воскресенье придерживал дверь или присылал милую картинку с енотиком, подписывая, что он похож на нее. Такой же красивенький и глупенький. Прям как она. Да она не то что глупенькая, она тупейшая, раз повелась на все это. Должна была ведь знать, что не все так просто. У каждого ведь есть свои скелеты в шкафу, и Воскресенье не исключение. Они в отношениях, но скорее в односторонних. Стелла больше не любит его, и он это знает, и это расстраивает. Но не отпускает ее, потому что ее присутствие делает его жизнь лучше. Даже если грубит. Даже если истерит. Даже если бьёт и кусается. Даже если молчит. Вновь валяясь в своем номере, Стелла лежала на красном диванчике, укутавшись одеялом практически полностью. Рядом с диваном лежала коробка от пиццы, в которой остался один недоеденный кусочек. Неподалеку валялись пустые банки из-под газировки. Пол весь был в сиропе из-под напитков, но у Стеллы не было сил звать горничных, а уж убирать самой — тем более. Та просто играла в свои любимые установленные игры. Глаза медового цвета слегка щурились от яркого света в темноте. Ура, новый рекорд в игрушке установлен! Правда, почему-то не сильно она и рада. На телефон приходит новое звонкое уведомление. От Воскресенья. Больше ей никто и не пишет. Наверное, он был прав, что Стелла больше не нужна людям из прошлого. Но почему? Как же так вышло, что не нужна? Лениво выходя из игры, та даже не читает огромную писанину от парня, лишь быстро набирает пальцами сообщение: « — Тв мне вчю катку прервпл ааа» Оно было доставлено мигом, после чего Стелла уже стала читать, что он там понаписал. « — Птичка, ты так устала в баре? Может, возьмёшь отпуск? Я знаю-знаю, что ты скажешь, что ты и так работаешь всего два раза в неделю, вместо стандартного графика один к одному, но, увидев тебя всю такую уставшую, мне стало не по себе. Пенакония — место, где люди должны получать множество эмоций, которых не могут получить в своих родных уголках. Не будь как я, лапуля. Давай сходим завтра куда-нибудь? Или я почитаю тебе что-нибудь? Ты всегда так мило засыпаешь, похожа на беззащитного птенчика. Соскучился по тебе очень сильно. Хочу пообниматься с тобой. С тобой мне намного легче, Стелла. Как бы хотелось тебе время провести? Отказы не принимаю.» ... От чего ей отдыхать, если она даже и не уставала от работы? Он хочет, чтобы Стелла ещё и не работала? Тогда чем ей заниматься? Наверное, раньше о таком она и вправду могла мечтать. Безработная жизнь, где все ей подают, у нее есть любящий человек, который сделает ради нее все что угодно, туча денег, все, что ей только хочется. Но, ощутив это все, поняла, что это не мечта, а ад в самом настоящем его проявлении. Воскресенье в ту же секунду прочитал сообщение. Стеллу всегда это удивляло. И пугало. Ей спустя минуты три прилетает ещё одно сообщение. Тоже какое-то длинное. Зачем он это все расписывает, если она все равно не читает все это. « — Прости-прости, я не хотел. Моя вина. В прочем, о чем я и говорил, ты даже от усталости по буквам не попадаешь, лапуля. В общем, отдыхай. Я тебя очень сильно люблю. Прям очень и очень сильно! Спасибо, что ты у меня есть.» «— ясн » Воскресенье стал писать что-то ещё, но Стелла вышла из чата. Уже больше не было сил на общение с ним. В день изо дня одно и тоже. Перевернувшись на другой бок, та почуяла дрожь на теле. Тело... На нем куча грязи. Стоило бы сходить в душ, но она не может. Устала. Устала от этой жизни. Почему же никто не написал ей спустя долгое время и не спросил как у нее дела? Почему все эти дни кажутся столь серыми, хотя это Пенакония? Почему никто не может спасти от Воскресенья и абьюзивных отношений и вытащить ее из этого кошмарного сна? Почему, медленно и верно, она лишается вообще каких-либо эмоций? Почему все ещё не исчезло?

***

На очередной смене Стелла решила хоть как-то развлечь себя, ибо посетителей совсем не было. Как насчёт того, чтобы придумать наивкуснейший коктейль, который хоть чуть-чуть даст ей положительных эмоций? Дело было занятным. Она подумала, что стоит смешать любимые вкусы. Соленая карамель, клубничка, голубика, маракуйя, манго, добавить молока, а также украсить лепестком мяты. « —Отлично»,— подумала Стелла и приступила к работе. Получив уже результат, та берет большущий стакан в руки, после чего подносит к искусанным губам и начинает пить. Это. Было. Ужасно! Стелла убирает напиток в сторону, после чего начинает кашлять и вытирать рот рукой от остатков на лице. Другой рукой она аккуратно проводит по столу, но случайно роняет бокал с жидкостью на пол и раздаётся треск. Он разбился, ну и дела. Тяжко вздохнув, та берёт веник и совок в руки, после чего начинает убирать осколки. С самим напитком было сложнее, по скольку Стелла даже не знала как его убрать-то, ибо был достаточно густой, а попало прямо на ковер. И тут раздались шаги. Четкий стук каблуков, шаг за шагом. А также звон монеты. Неужели это... — Рад видеть тебя, мисс Стеларон! — раздался знакомый довольный голос. Его обладателем был, конечно же, Авантюрин. — .. Ой, это ты. Неожиданно тебя здесь видеть. Она кладет свою руку на голову, после чего почесывает серебристые волосы. И вправду Авантюрин... Какое счастье видеть здесь его. На лице расправляется улыбка. — Неожиданно? Хм-м, может и так! Знаешь ли, никогда нельзя угадать, где и кого, в какое время можно встретить! Правда ведь, подруга? Он подходит к ней, после чего берет ее за свободную руку, сжимает в кулак и разжимает. В ней появляется фишка. Стелла удивилась этому необычному фокусу. Как же так вышло? Та слегка приоткрывает рот и смотрит на него. — Еще не привыкла к таким фокусам, бармен? — Почему ты называешь меня как угодно, но только не по имени? — Разве так не интереснее? — Авантюрин отстраняется, после чего усаживается за барный столик, — какие напитки тебе здесь нравятся? — Мне? Стелла даже и не знала, что ответить. Ей здесь практически ничего уже не нравится. Все будто бы одинаковое по вкусу. И неинтересное уже. — ... Даже не знаю. — Не стесняйся! Я здесь впервые, хотя об этом баре слышал когда-то. Хочу что-нибудь попробовать, поговорить с тобой, подруга. Поговорить... Стелла слегка улыбнулась. Она давно не разговаривала с кем-то, поэтому кивнула головой и послушно села рядом. Та указывает пальцем на напиток из барной карты. — Будешь такое пить, Авантюрин? — Почему же нет? Буду, конечно. Девушка встаёт, после чего неторопливо уходит готовить два напитка. Она чувствовала себя хорошо. Все стало будто бы цветным и заиграло красками. Счастье — это оно.

***

— Ну и что, Мисс Стеларон, расскажет о себе? А то от тебя ни слуху, ни духу. Вот, кстати, скромный подарок. Авантюрин протягивает бархатную коробку средних размеров. Примерно с ладонь. Стелла неуверенно открывает её, после чего пару секунд пялится, а затем ахает от удивления. Это было кольцо с маленькими камушками авантюринов и янтаря. Они чередовались. Она улыбается, по скольку янтарь был точь-в-точь под цвет её глаз. — .. Это мне? Спасибо большое. — Тебе-тебе. Так как дела? — Дела... Да не знаю. Мне не очень нравится на Пенаконии. Хотелось бы покинуть её. Может, вновь вернуться к освоению. Авантюрин смотрит на нее, хитро улыбаясь и прищурив глаза. Это было в его стиле. Неужели что-то задумал? Так или иначе, была надежда на что-то хорошее. В баре играла приятная джазовая музыка, веяло прохладой, а в нос бил запах от коктейля. — Хм, правда? Чего так? Разонравилось уже всё? — Да... И ещё проблема в Воскресенье. Мы же с ним в отношениях. И я больше не счастлива в них, кратко говоря. Вот. Блондин склоняет голову и смотрит на собеседницу, как невинный и любопытный котёночек. Он делает ещё один глоток горько-сладкого напитка, после чего кладет одну руку на стол и подпирает ею подбородок. — Вот как... Изменяет? — Нет. Он просто любит все контролировать, помешанный. Я только с ним общаюсь, ещё иногда с его сестрой, потому что Зарянку он всё-таки любит... Напитки уже были выпиты, поэтому на барной стойке красовались только пустые грязные бокалы. Авантюрин даже и не знал как поддержать Стеллу. А надо ли ему это вообще? Он и сам не знал. Но изменения в ней заметны. И не в лучшую сторону. Пожалуй, птенчик и вправду выматывает её. — ... Стелла, как я могу тебе помочь? Прости, пожалуйста, я в этом не особо силен, ахах. — Поговори со мной. — И все? — И всё. Мне не с кем.

***

Воскресенье аккуратно впивается руками в свои волосы и пытается вырвать их. Опять он сделал всё не так. Просматривая пузырь грез, в котором Стелла так любезно общается с Авантюрином и говорит о том, какой Воскресенье плохой человек. Это всё его вина. Пернатому хотелось верить в то, что у него нет изъянов, что он порядочный человек. И Стелла, его ангел, так вот себя ведёт. Он не винил в этом ее, винил только себя. Значит, Воскресенье должен быть ещё лучше. Пальцами он касается своих крылышек на голове, и слегка сжав, тот плачевно охает. Было больно, поэтому глава клана дубов отстраняется и пытается прийти в себя. Если Стелла того требует, он будет лучше. Воскресенье любит её от и до. И она — идеал.

***

Они вдвоем вместе сидели на границе грёз. Прямо на крыше одного из зданий. Здесь открывался вид на всю Пенаконию, от чего захватывал дух. Стелла здесь была множество раз, но с Авантюрином это ощущалось, будто бы впервые. Здесь было спокойно и уютно. Сердце щебетало. — ... И никто не пытался помочь мне, хотя понимали, что я в беде, и что мне не нравится здесь. Никто просто не хотел. Я так и осталась одна, в золотой клетке, как любит говорить Воскресенька. Авантюрин выслушал все страдания Стеллы от и до, потому что ей некому было рассказать о них. Она была одинока. Ему было в какой-то мере знакомо это чувство. Взгляд блондина был смягчен, он казался куда более искренним, чем раньше. Чем когда-либо. Ноги девушки болтались на краю, и спустя какое-то время та смотрит на своего собеседника. Её глаза вновь были наполнены жизнью. — Знаешь, Стелла, кто-то сказал, что Ад — это другие. Мне так понравились эти слова. — Кто же это сказал? — Говорю же, кто-то. Не помню, хе-хе. — ... Хорошие слова. Стелла глубоко задумалась над ними. Наверное, тот кто это сказал, был философом, или человеком, у которого была тяжёлая жизнь. Прямо как у нее. — ... Авантюрин, а ты мне поможешь? Ты поможешь мне проснуться от оков грёз и покинуть Пенаконию? Проснуться от этого ужаса? К горлу Авантюрина подступил ком. Он не знал, что говорить. То ли сладкую ложь, то ли горькую правду. Ему не хотелось давать ложных надежд Стелле, но и не хотел, чтобы она упустила свою единственную возможность. И как сейчас ему вести? Отшутиться? Или может сказать, как есть? Это тяжело. Он понимал, что вряд ли сможет совершить героическое спасение из-за Воскресенья. Посмотрев на нее ещё некоторое время, тот понимает, что пришло время отвечать. — ... Стелла, боюсь, я не могу согласиться на такую авантюру. Это слишком опасно, как и для тебя, так и для меня. Я люблю рисковать, но не в таком случае. Я не хочу давать тебе ложных надежд, поэтому говорю, как считаю нужным. Ты обязательно найдешь того, кто сможет вытащить тебя из этого кошмара. Но это буду не я. Она на него удивлённо смотрит, после чего отпускает взгляд. Глаза нежеланно намокают, поэтому Стелла закрывает их. — ... Спасибо, Авантюрин. Несмотря на твой отказ, я все равно благодарна тебе, поскольку я почувствовала себя лучше. Спасибо тебе большое. Спасибо, что пришел ко мне... Юноша смотрит на нее и отводит голову в сторону, ибо ему стало ещё грустнее от этого. Ему было тяжело видеть Стеллу в таком состоянии. Но почему? Неужели она что-то значит для него? Тогда почему отказался помогать ей, несмотря ни на что? Неужели ему плевать на человека, который неравнодушен ему? Пытается спасти, как обычно, свою шкуру? Авантюрин тяжко вздыхает и снимает с себя свой дорогущий плащ. Он снимает его и укрывает им Стеллу. — Это... Тебе. Она шмыгает носом, после чего павлин морщится и начинает быстро уходить. Скрываться от своего поступка. Но ничего, Авантюрин обязательно что-нибудь придумает. Обязательно вытащит её. Он хочет ей помочь. Позовёт на помощь Яшму или Топаз. Дойдя до лестницы, тот резко останавливается и смотрит назад, дабы посмотреть на Стеллу. Может быть это в последний раз. Его фиолетовые глаза смотрят вперёд. Но он понимает, что никого больше нет. Стелла спрыгнула с края, взяв с собой плащ Авантюрина.