Последняя тренировка

      Совещание у Поттера — особый вид пытки. Особенно, когда приходится сидеть в душном кабинете на третьем этаже Министерства магии в чертовой белой рубашке, галстуке и брюках. Не в удобной форменной робе, не в бронезачарованной кожанке, а в образе «белого воротничка».       Он сидел на своем привычном месте окруженный шумом, бумагами, переговорами — и молчал.       Высокий, сто восемьдесят шесть сантиметров, с идеальной осанкой и холодным взглядом. Его светлые волосы были убраны в аккуратный пучок, под рубашкой — тело, которому позавидовали бы половина дуэлянтов. Мускулы под тканью не прятались, они заявляли о себе.       Он был красив. И он это знал.Но красота, отточенная и безупречная, никогда не была приглашением к его персоне как зеленый флаг на заигрывания. Наоборот — это служило предупреждением.       Все женщины в Аврорате, а также большинство его посетительниц и коллег из других департаментов, усвоили — Малфой был не из тех, кого можно было покорить взглядом, флиртом или откровенным предложением. Его было не взять.       Он был неприступным бастионом — и, черт побери, первоклассным аврором. Его группа возглавляла ежемесячную статистику по раскрываемости, рейдам, оперативности. Если нужен был результат — дело отправляли ему. Если хотелось похихикать и посидеть в засаде за кофе — шли к другим.       — Итак, господа, — начал Поттер, листая бумаги и делая вид, что не замечает ледяного взгляда Малфоя. — Переходя к отчетам за последнюю неделю: Группа D — задержание на складах под Доксфордом. Четыре ареста, два — особо опасные. Без потерь. Молодцы.       Кивок с конца стола.       — Группа А, — продолжал Поттер. — Операция в Литтл-Бентли. Зачистка прошла по плану. Отличная координация, трое преступников обезврежены до прибытия основного подкрепления. И наконец, группа S, — он отложил бумаги и посмотрел прямо перед собой. — Твоя команда, Малфой. Стабильно на первом месте. Двенадцать операций за месяц. Ни одной провальной. Я могу только сказать — впечатляет.       Тот даже не шелохнулся.       Это не было лестью. Очевидный факт.       — Именно поэтому, — продолжил Поттер, голос стал чуть строже, — мы переходим к следующему вопросу. И, Малфой, боюсь, тебе он не понравится.       Малфой прищурился и, казалось, все в помещении затаили дыхание в ожидании продолжения.       — С сегодняшнего дня ты, больше не являешься командиром отряда S.       Пауза. Никто не понял. Кроме одного человека.       — Что ты только что сказал? — Малфой поднял голову, голос прозвучал тихо, но с нотками предупреждения. Это было затишье перед бурей.       Поттер откашлялся.       — Твои авроры переходят под командование Пэндалла. А ты получаешь новую группу. Необстрелянную. По сути — с нуля.       — Что блять?!       — Ты слышал. И следи за выражениями. Министр дал такое постановление для того, чтобы поднять успеваемость других отрядов.       — То есть я рвал задницу, чтобы вырастить лучших авроров в этом долбаном Министерстве, а теперь ты отдаешь их другому, а мне подсовываешь детей? Я что — нянька?       — Это приказ сверху! — Поттер старался говорить спокойно. — И ты знаешь, почему именно ты. Ты умеешь делать из птенцов орлов быстрее, чем кто-либо.       — Да мне плевать, — рявкнул Драко. — Я не мамка для академии. У меня есть команда. Они мои.       — Брось, — Гарри потер виски. — Ты уже тянешь подготовку мисс Грейнджер. И, честно? Отлично справляешься. Ее тестовые результаты говорят сами за себя.       — Грейнджер, — процедил Малфой. — Ты сам закинул ее ко мне без предупреждения.       — Все, Драко, — тон Поттера в мгновение стал резким. — Решение принято. Команду ты передашь. А новых людей — встречай с понедельника.       Малфой резко встал. Стул скрипнул по мраморному полу.       — Надеюсь, они любят кровь, — бросил он, не глядя на остальных. — Потому что я не собираюсь с ними нянчиться.       И вышел. Без разрешения.       Без прощаний.       За ним повисла пугающая тишина.       Поттер вздохнул и посмотрел на дверь.       — Ну… это оказалось мягче, чем я ожидал.

***

      Коридоры Министерства были как всегда стерильны, холодны и равнодушны. Каменные стены, высокие потолки, тусклый свет.       Малфой шел уверенно, выверено — как всегда. Как будто все было под контролем. Как будто все это — очередная рутинная операция, а не подлая пощечина, нанесенная ему собственным же руководством.       Лицо — непроницаемое.       Шаг — мерный.       Внутри — ярость. Сдерживаемая, ровная, точечная. Но не менее от этого опасная.       Он не был зол. Нет. Он был в ярости.       Его людей — тех, кого он лично тренировал, с кем он ходил на операции, кому доверял — передают под руку Пэндалла.       Аврору, который никогда не участвовал в открытых сражениях. Командиру, отряд которого отправляли на место рейда после того, как весь кипиш уже был решен. Сраный солдат с мятой мантией и голосом с вечно извиняющейся интонацией. Его команда теперь будет подчиняться ему? Серьезно?       «Они будут подчищать следы после неудачных операций. И делать вид, что все под контролем. Потому что именно этим занимается команда Пэндалла. Подчищает. Хвосты. Ошибки. Хлам», — с каждым шагом мысли звучали все громче. — «Мои люди — не для подстраховки. Они не страховая подушка, Поттер, мать твою».       Он свернул к тренировочному залу. Стальная дверь в конце коридора. Каждый день по идиотскому расписанию, придуманному Поттером, он тратил по часу на персональные тренировки с мисс Грейнджер.       И это была еще одна заноза.       «Тоже подкинули как котенка. Приказ сверху. Без разрешения. Без предупреждения. Сиди теперь и возись с ней. Хотя, стоит признать…»       Он скривился.       »…Она справляется. Чрезмерно усердная. Слишком отчаянная. Как будто доказывает что-то, не зная кому».       Из-за поворота показалась фигура. Какой-то знакомый аврор — стажер, кажется, из отряда Картера. Молодой. Опрятный. Улыбка расползается по лицу, рука тянется для рукопожатия.       — Добрый день, мистер Малфо…       Драко не остановился. Просто оттолкнул его руку в сторону, резко и жестко.       — Съебись с дороги, — бросил он, не замедлив шаг. И не оглянувшись.       Малфой толкнул дверь тренировочного зала и, как только за спиной щелкнул замок, резко остановился.       Грейнджер.       Чертов котенок.       Она стояла к нему спиной, не замечая, в наушниках.       Ее фигура была подчеркнута очередным чертовым облегающим комбинезоном, и в этот момент она, медленно и с изящной гибкостью, опускалась в шпагат. Грациозно. Без усилий. Как будто все происходящее — часть ее дыхания.       И Малфоя накрыло волной эмоций.       Злость внутри него сорвалась с цепи, словно пущенное под кожу пламя.       Команду — отобрали.       Вручили толпу щенков, над которыми теперь он должен был трястись.       А ведь все началось с нее       С Грейнджер.       Он помнил, как три месяца назад Поттер ворвался к нему в кабинет.       — Малфой, слушай, тебе в команду придет новая стажерка. Отдел теории. Очень перспективная. — Голос Поттера уже тогда звучал с намеком на «не откажешься».       — У меня нет времени на «перспективных», Поттер, — отрезал Драко, не поднимая головы. — Я занят боевым отделом.       — Да ты просто… посмотри. Она топ по теории, ускоренный курс, рекомендована профессорами, готова работать в полях.       — Значит, пусть идет работать в полях. Только не в моих.       Он отложил перо и посмотрел на Поттера прямо.       — Это не обсуждается, Малфой. Ее к тебе распределили приказом сверху.       — Поттер. Нет. У меня нет ни одного аргумента в пользу того, чтобы брать в команду студен…       В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в проеме показалась сначала копна кудрявых волос.       Малфой захлопнул свой рот, глядя на нагло вошедшую девушку.       Слишком миниатюрная, невысокая (особенно рядом с ним), она грациозно прошла, улыбаясь лишь губами цвета персика.       Спортивный комбинезон обтягивал хрупкое девичье тело как вторая кожа. Рюкзак за спиной. Копна шикарных кудрей, теплого орехового цвета, сияющие, большие глаза цвета карамели.       — Добрый день, — улыбнулась она легко, как будто заходила не в пасть дракона, а на обычную лекцию. — Гермиона Грейнджер. Я пришла к вам.       Он молча кивнул.       Грейнджер встала рядом с Поттером, рассматривая Малфоя без стеснения во все глаза. Драко смотрел на нее, не скрывая оценочного взгляда. . Не потому, что хотел. Потому что не мог понять.       Вот эта — и будет служить в Аврорате?       Шутка. Бред. Это еще ребенок.       Настоящее ворвалось в голову вместе с раздражением.       Теперь она была не просто стажером.       Теперь она была его стажером. Уже три месяца.       Он шагнул ближе.       — В чем проблема тренироваться в чем-нибудь менее… вызывающем, — отрезав ледяным тоном.       Грейнджер дернулась, вытащила наушники и запрокинула голову вверх.       На ее лице — легкое удивление. Ни капли стыда. Ни капли страха.       — Привет, мистер Малфой. Благодарю за заботу о моем гардеробе. Но я в нём дерусь, а не соблазняю,       Он прищурился.       — Соблазнять — вам рано. А вызывать раздражение — получается отлично.       — Тогда я на верном пути, — ответила она, смотря на возвышающегося над собой мужчину своими большими глазами.       — Разминка, — коротко бросил Малфой, закатывая рукава рубашки. Ткань натянулась на предплечьях, обнажая сильные, рельефные мышцы. Галстук он ослабил и, сняв, повязал на кулак. — Начинай.       Грейнджер не шелохнулась. Всё ещё сидела в на полу, глядя на него снизу вверх с лукавым выражением, которого он терпеть не мог — особенно от неё.       — Не поможете встать? — спросила она, протягивая руку к нему, будто они были в каком-то грёбаном спектакле.       Он закатил глаза, схватил её за ладонь, и в тот же миг — резко, легко, почти пренебрежительно — поднял на ноги, как пушинку, словно весила она не больше пера. Гермиона оказалась к нему близко, ближе, чем он хотел. Не спуская с него взгляда, она улыбнулась — играюче.       — Вы сегодня выглядите иначе, — промурлыкала она мягко. — Вам очень идёт этот образ. Но, боюсь, в таком виде вам будет труднее тренировать меня.       Малфой молча смотрел на нее секунду. Дыхание его было ровным, но глаза сузились до опасного прищура.       — Ни одна одежда, Грейнджер, не помешает мне загонять тебя до сбитого дыхания, — отрезал он. — Так что давай. Шесть кругов по залу. Живо.       Она ухмыльнулась, медленно отступая, но не спеша подчиняться.       — Вы столько раз пытались довести меня до сбитого дыхания… — проговорила она с фальшиво-невинной интонацией. — Но пока тщетно. Не знаю даже, что такого вам нужно сделать, чтобы…       Он резко сделал шаг вперед.       Хватка — железная. Он сжал ее подбородок, заставив поднять голову, чтобы она смотрела прямо в его стальные глаза.       — Мы, кажется, уже обсуждали, — холодно процедил он, — что ты должна прекратить это.       Она чуть прищурилась. Облизала губу — точно нарочно, медленно.       — Прекратить что?       Он отпустил ее так же резко, как схватил.       Отступил назад, даже не глядя.       — Двенадцать кругов, — бросил он. — Бег. На. Время. Я засеку.       Повернулся, направляясь к матам.       Спина — прямая. Плечи — напряженные.       А за его спиной прозвучал смешок.       — Есть, сэр, — пропела Гермиона и побежала.       Ее шаги зазвучали по залу — легкие, быстрые.       Уголки его губ на мгновение дрогнули. Почти улыбка.       Почти.       Громкий топ-топ-топ ее кроссовок глухо отдавался по залу, отражаясь от стен ритмичным эхом. Гермиона бегала по кругу, как и велено — ровно, размеренно, выносливо.       А Малфой стоял у мата, глядя в одну точку, будто в его глазах вдруг включился какой-то внутренний кинопроектор.       Он больше не видел зал.       Он видел воспоминания.       Чертова девчонка.       Он не знал, в какой именно момент это началось. С первого дня? Нет. Тогда он был просто раздражен. В ней бесила каждая мелочь: манера слушать, будто она была умнее всех; улыбка;       А потом…       На третьей тренировке она впервые позволила себе слишком вольную реплику. Что-то о его угрожающе красивых руках и шикарном прессе. Он проигнорировал. Внешне. Внутри — дернулось. Что-то. Незначительно. Но дернулось.       А потом началось это издевательски-ленивое «Вы сегодня особенно неотразимы, сэр», каждый раз, как он надевал черную футболку.       Он держался. Старался быть ледяным. Строгим. Не вовлекаться.       Он — тренер. Она — стажер. Правила. Чертова субординация, которую он не имел права нарушать.       Но она упорно не соблюдала дистанцию.       И он чувствовал, как каждый раз, когда она смотрела на него снизу вверх, когда касалась его рукой в дуэли, или ловила его взгляд после удара, — его стены трещали.       А потом случился тот день.       Полтора месяца назад.       Они тренировались дуэлировать вслепую. Он знал, что она становится быстрой. Чересчур быстрой. Он поддался — один раз. Просто решил дать ей почувствовать победу.       И она уложила его на лопатки сев сверху. Лицо было в десяти сантиметрах. Глаза — распахнутые, блестящие, возбужденные от победы. Щеки румяные. Губы приоткрыты.       — Победа, я уложила вас, сэр, — прошептала она.       Он собирался оттолкнуть ее. Собирался выдать едкую реплику. Но она…       Она наклонилась и поцеловала его.       Просто. Легко. Без разрешения.       Губы теплые, мягкие, сладкие от какого-то чая, что она всегда пила перед тренировкой. Он замер.       На одну проклятую секунду.       И ответил.       Его рука скользнула в ее волосы, в эти густые, ароматные, кудрявые пряди. Он потянул ее ближе. Углубил поцелуй. На миг — забыв, кто он, просто вжал ее в свое тело, а потом — резко оттолкнул.       Перевернулся. Зажал ее запястья и прижал к полу.       Ее дыхание сбилось. Но она улыбалась.       Даже тогда.       — Мы этого не делаем, Грейнджер, — прорычал он.       — Почему? — выдохнула она.       — Потому что я твой тренер. Твой куратор, начальник. Называй как хочешь. И старше тебя! — он почти сорвался на крик.       — Возраст — всего лишь цифра, да и не такой уж ты и старик. Между нами, — она приподнялась, проговорив ему прямо в губы, — всего семь лет разницы.       — Это огромная пропасть. Было бы тебе хотя бы двадцать, а мне двадцать три…       — Ты нравишься мне, Драко! И плевать я хотела на то, что мне всего девятнадцать и что ты мой тренер. В министерстве полно пар, образовавшихся во время работы. Авроры такие же люди!       — Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть в глазах других? А что если тебя распределят ко мне?       — Даже если и распределят, я буду таким же аврором под твоим командованием и буду выполнять приказы безукоризненно. И защитить себя смогу, ты ведь этому меня и учишь.       — Я не смогу нормально вести операции, потому что…       Малфой запнулся.       — Ну, договаривай!       — Забудь об этом поцелуе и чтобы больше этого не повторялось. Соблюдай субординацию, Грейнджер.       — Я же вижу, что ты ко мне неравнодушен!       — Это ничего не меняет. Я дал тебе ясные аргументы невозможности развития нашей симпатии друг к другу.       И ушел из зала. Оставив ее лежать.       Тогда он решил, что все. Ни шагу дальше. Ни сантиметра.       Но с тех пор она не отступила. Ни на шаг. Ни на сантиметр.       И вот он стоит, пока она бегает, будто ничего не было.       Будто она не сводит его с ума уже третий месяц.       Он глянул в ее сторону.       Шестой круг.       Седьмой.       Она не жаловалась. Бежала. Спина прямая. Дыхание ровное. Лицо спокойно.       Словно не дразнила его минуту назад.       Словно не разбила его защиту тогда, в тот момент, когда он впервые допустил, что…       Что, может быть, он влюблен.       Черт.       Когда Гермиона закончила двенадцатый круг, она остановилась, вытирая пот со лба, и тут же встала в стойку. Малфой уже стоял на противоположной стороне зала, рука на палочке, лицо — будто высеченное из мрамора.       — Дуэль, — коротко сказал он. — Без поблажек. Сегодня ты покажешь, чему научилась за три месяца.       Она усмехнулась, вытаскивая палочку из наплечной кобуры.       — Не думаю, что смогу впечатлить вас больше, чем в прошлый раз, когда уложила на лопатки, — уголки ее губ дернулись вверх.       — Цель: обезвредить. Не убить, но разрешаю попытаться нанести серьезное повреждение, — проигнорировав ее реплику обозначил правила Драко. .       Она усмехнулась.       — Сами напросились, мистер Малфой.       И понеслось.       — Конфринго! — яркое оранжевое пламя ударило из ее палочки, целясь в его левое плечо.       — Протего максима! — щит с глухим грохотом отбросил заклинание в стену, и та задрожала от удара.       Он ответил тут же:              — Вентус Импульсо! — поток магического ветра сшиб ее с ног, но она, перевернувшись, поднялась в стойку.       — Глациус Фрагор! — закричала она, посылая волну ледяных осколков, ослепительно сверкающих.       Он отскочил, но один из кристаллов рассек край рукава. Малфой лишь прищурился.       — Электрос! — молниеносный разряд вырвался из его палочки, Гермиона бросилась в сторону, укрылась за магическим барьером.       — Экспульсо! — Взрыв под его ногами. Он подлетел, перекрутился в воздухе, ударился спиной о стену, но приземлился на ноги.       — Лучше, Грейнджер. Но ты громкая.       — А ты зануда!       — Спутефай! Сектум Тела! — сдвоенная атака. Ослепляющий удар вперед, за ним — режущая энергия, похожая на рой лезвий.       — Эйджис Тоталис! — она с трудом поставила щит, но заклинания ударили с такой силой, что ее отшвырнуло назад, и она заскользила по полу.       Она встала. Медленно. Руки дрожали, но взгляд горел.       — Не хочешь сдаться? — спросил он.       — Тебе же будет скучно, — прошипела она.       И снова:       — Инферно Курво! — завопила Гермиона выпуская заклинание.       Он едва успел пригнуться, когда волна огня пронеслась над головой, закрученная, как хлыст. Пахнуло жаром.       — Грейнджер! Ты снова орешь. Что это — твой личный боевой клич?       — Это помогает мне сосредоточиться!       — Это помогает твоему противнику попасть тебе в голову, потому что он заранее знает, что ты собираешься сделать, — процедил Драко, уклоняясь от очередного импульса. — Твоя тактика — открытая книга. Красивая, но громкая.       Она фыркнула и, не сбавляя темпа, сдернула с волос резинку, позволив кудрям распасться по плечам. Движение получилось каким-то театральным, даже вызывающим.       — Что, так лучше? Отвлекла внимание от своей головы?       — Только хуже, — отрезал он, прищурившись. — Инкарцеро!       Заклинание связывания ударило ее по ногам. Она не успела отбиться — пол секунды промедления стоили падения. Тело глухо шлепнулось на мат.       Гермиона лежала на спине, руки были связаны, дыхание сбилось, но не от усталости. Просто… она затихла.       Совсем.       Малфой, нахмурившись, подошел.       Присел рядом.       Никакой усмешки. Никакой колкой реплики. Только взгляд.       — Эй, — тихо сказал он. — Что?       Гермиона смотрела в потолок, губы подрагивали. И в следующий миг — слезы. Медленно по одной потекли из уголков глаз.       Он тут же снял заклинание, осторожно взял за руку, помог ей сесть.       — Где больно? — спросил он. — Ты что-то повредила?       — Не… не физически… — прошептала она. И вдруг, без предупреждения, бросилась к нему, обняла, прижавшись к его шее, как будто цеплялась за что-то единственно надежное.       Он обнял ее в ответ. Осторожно, почти неуверенно.       — Все хорошо… слышишь? Ты справилась. Ты потрясающе держалась. Проиграть мне — это не провал. Это… ожидаемо. Я опытнее.       — Я не… — она всхлипнула. — Я не из-за этого.       — Ну, уже хорошо, — хмыкнул он. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Или сделал, чтобы ты перестала плакать?       Она выпрямилась, взглянула на него.       — Сегодня — наша последняя тренировка. Завтра все будет по-новому. И, может быть, мы не пересечемся больше.       Пауза. Дыхание сбилось. Сердце стучало громко, будто на двоих.       — Все, о чем я прошу… — сказала она тихо. — Поцелуй меня, Драко.       Он замер, будто вкопанный.       Она просила его… поцеловать её.       Поцеловать, чёрт возьми, Гермиону Грейнджер.       Свою подопечную.       Ту самую, чей образ мучительно преследовал его все последние три месяца.       Её кудряшки — вечно собранные в небрежный хвост, который она распускала в самом конце тренировки, издавая тихий, довольный звук.       Её хрупкое, но упрямое тело, которое оказывалось в его руках во время рукопашного, вызывая в нём борьбу между инстинктом защитника и… чем-то гораздо опаснее.       Запах корицы, исходящий от её кожи — тёплый, терпкий, будто осень застряла где-то между её шеи и ключицами.       И этот проклятый термос, из которого она пила чай с такой страстью, как будто это было вино жизни — так, как Блейз когда-то лакал огневиски в школьные годы.       И, конечно, её губы. Тот поцелуй — случайный, опрометчивый, запрещённый. Вкус, который он пытался забыть — и провалил с треском.       Он мог бы продолжать — часами. Каждый её жест, взгляд, слово — были занозами в его сознании. Но больше всего он выделял два момента:       Ее задорный, заразительный смех — такой живой, такой настоящий.       И то, как она морщила нос, если у неё что-то не получалось. Упрямо. С вызовом. Так, что ему хотелось либо рассмеяться, либо…       Сделать именно то, что она просила.       — Грейнджер, мы не должны… — уверенность Драко таяла, словно утренний туман, обнажая сомнения.       Но Гермиона опередила его раздумья. Ее ладони прижались к его щетинистым щекам, пальцы слегка сжали — и в следующий миг ее губы уже жадно искали его.       Тело отреагировало прежде разума — руки сами обхватили ее хрупкую талию, прижимая к себе так крепко, будто пытались вобрать в себя.       В висках застучало, мысли спутались. А нужно ли было ясное сознание сейчас?       «Сегодня наша последняя тренировка. Завтра все изменится. Возможно, наши пути больше не пересекутся». — Ее слова звенели в голове, и он лишь сильнее сжал пальцы на ее талии, укладывая ее на спину.       — Пожалуйста… — ее шепот заставил его опуститься следом на пол.       Его тело нависло над ней, сквозь одежду проступала испарина. И только Мерлину было известно, каким невыносимым стало напряжение в его брюках — один неверный жест, и он сорвется.       Его пальцы скользили по ее щекам, шее, груди, вновь возвращаясь к талии, описывая круги, вызывая прерывистые вздохи. Одежда стала невыносимой помехой, но пока их губы были слиты в поцелуе, а ее ногти царапали его спину сквозь тонкую ткань рубашки, сбросить ее казалось невозможным.       — Ты должна быть очень тихой, — его собственный голос прозвучал так хрипло, что Драко едва узнал себя.       Гермиона уверенно кивнула ему в знак покорности.       — Всегда такая послушная, — оставляя поцелуй в уголке её губ, прошептал Малфой. — И при этом всегда нарушала одно единственное правило — сдерживать свои крики.       Малфой выпрямился, принимая сидячее положение. Он размотал черную ткань галстука со своего кулака, смотря в широко раскрытые карие блюдца.       — Мы перестрахуемся, котенок, — ответил Малфой на немой вопрос лежащей на полу девушки. — Я мог бы предложить тебе связывание рук…       — Но ты же этого не предложишь, — улыбнувшись краешком губ констатировала факт Гермиона.       — Ты права. Открой свой очаровательный ротик, котенок, — ласково приказал Малфой, сворачивая галстук.       Гермиона послушно раскрыла рот, позволяя ему засунуть ткань, а затем прикусила его зубами, повинуясь движению его пальцев.       — Хорошая девочка, — мазнув носом по бархатной коже её щеки, одобрительно хмыкнул Малфой.       Вот и всё, теперь она была лишена возможности издавать какие-либо внятные звуки.       — Чёрт, — от этого зрелища руки Малфоя начало потряхивать, а желание охватило его так, что казалось, он вот-вот взорвётся. Как же Гермиона была очаровательна с кляпом во рту, пухлыми губами и цветущим смущением на лице.       Её грудь быстро вздымалась от нехватки воздуха между ними, но это даже к лучшему. Если она и задохнётся, то только вместе с ним.       Комбинезон постепенно расстёгивался под его умелыми пальцами, которые теперь занялись её грудью, открытой ему без каких-либо преград.       — Я давно мечтал стянуть с тебя этот дьявольский предмет одежды и подтвердить свою догадку о том, что твоя грудь под ним идеальна, — он наклонился, чтобы взять в рот её уже твердый сосок, лаская его языком и вызывая в ней подавленный стон.       Идеально. Как же она остро реагировала на его прикосновения. Слишком хороша, чтобы обращаться с ней нежно.       Гермиона дёргалась, извивалась, готовая превратиться в одну большую лужицу от ласк его языка и губ, стремительно двигающихся от точки А (сисек) до точки Б (живота). Её бедра мгновенно сжались, но Малфой раздвинул их, заставив пару швов на комбинезоне треснуть. Пусть растягивает, рвёт или разрывает его — он мог себе это позволить.       — Ммм… — она едва стонала, пока он снимал с неё единственный предмет одежды, прилипший к потному телу и заставлявший кожу покрыться мурашками от прохладного воздуха.       Драко, казалось, полностью отключился от реальности, обводя глазами каждый изгиб её обнажённого тела, жадно наслаждаясь тем, что это тело доступно лишь ему.       — Чёрт, — вырвалось у Малфоя, когда он осознал, что все ещё одет, в то время как рука Гермионы уже тянулась к воротнику его белой рубашки, чтобы наклонить парня, облегчив расстёгивание пуговицы.       Никто их не увидит — это было главное.       Рубашка полетала в сторону, а её длинные ножки начали подгибаться в коленях, чтобы он мог удобнее разместиться на ней, накрывая её своим телом. Пряжка ремня со звоном отстегнулась, брюки были опушены до колен. Чуть-чуть — и он окажется в её теплом теле, растворяясь в ней и обращая её душу наизнанку.       Это можно было сделать красиво, в каком-то уединённом месте, где их случайно не застукали бы (шансы на это, конечно, существовали, так как это был тренировочный зал Аврората). Но в данный момент Малфой не был романтиком — его желания превзошли все джентльменские манеры.       Его пальцы осторожно коснулись внутренней стороны её бедра. Черт побери!       Малфой возбуждался от кляпа в виде его галстука или от неё самой?       Он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на её приоткрытых губах, что обхватывали его галстук. Какая же она стала тихой и послушной…       — Я не буду нежным, Грейнджер, — светлые пряди волос упали ему на лоб, когда боксёры наконец были сняты, и его член вырвался на свободу.       Гермиона смотрела на него, её зрачки заполнили весь цвет глаз. Румянец на щеках лишь усиливался, сползая к шее, а веснушки, как и прежде, оставались заметными, несмотря на покраснение кожи.       Он раздвинул её ноги, чтобы увидеть покорные розовые складки, манившие его своим видом. Сдерживаться ещё хотя бы минуту было весьма сложно.       — Ммм… — Грейнджер простонала, изогнувшись в спине.       Он понял это немедленно.       Пальцы крепко обхватили её бедра, прижимая основание члена к её складкам, размазывая смазку. В горле зародился стон, но он подавил его, наслаждаясь этим скользким движением.       Резкий толчок, её прерванный вдох.       Как же это было хорошо…       Малфой начал неспешно двигаться в ней, давая ей привыкнуть, учитывая её испуганные глаза и поднимающуюся грудь от вздохов. Её ноги дрожали, но он держал их крепко, не давая двигаться.       — Ш-ш-ш, — прошептал Драко, внимательно глядя на изменения на её лице, заметив, как её выражение успокаивается. — Вот так. Если станет больно — просто кивни.       Она не кивнула.       Улыбка расползлась по его лицу, когда он увеличил темп движений.       Чёрт, да.       — Ты так хороша, — очередной толчок. — Когда молчишь…       Слюни стекали из уголков её рта, так и не найдя возможности закрыться из-за галстука, зажатого её зубами. Она могла бы его выплюнуть, но почему-то до сих пор этого не сделала…       Шлепки резонировали в пустом зале, смешиваясь с хлюпающими звуками их тел. Они покрылись потом, а каждый изгиб её спины сопровождался его тихими стонами от каждого толчка.       Глубже, только глубже.       Проникнуть до самого сердца и остаться там навсегда. По крайней мере, сегодня, по крайней мере, сейчас.       Грейнджер громко дышала, её тело начинало трястись под ним. Она была близка к разрядке.       Малфой хотел бы немного поиграть с ней, задерживая её оргазм, но сам оказался на грани.       Вся его собранность улетучилась, когда она выпустила хриплый стон в галстук, а глаза закатились от удовольствия.       — Чёрт возьми, Грейнджер… — он наблюдал, как она буквально распадается на части, сжимая его член внутренними стенками.       Ещё чуть-чуть — и он кончал вместе с ней, опустошаясь внутри, крепко держась за её бедро и талию, испытывая сильное возбуждение от оргазма.       Гермиона тихо постанывала, сложив руки на его плечах и вонзая ногти в кожу, но ему было всё равно. Её горячая плоть не хотела его отпускать даже после того, как он опустошил себя до последней капли.       Спустя пару минут Малфой аккуратно вышел из неё и, протянув руку, нежно вытащил кляп — галстук из все еще приоткрытого рта девушки.       Гермиона повела челюстью разминая затекшие мышцы, в то время как блондин перекатился с неё на пол.       Не долго думая, она перевернулась на живот укладывая голову на его вздымающуюся грудь и тихо спросила:       — Это было круто, но… что будем делать дальше?       — Дальше как истинный джентльмен, только что кончивший в тебя, я обязан на тебе жениться, — запуская пальцы в кудрявую копну, улыбаясь ответил Малфой.       — Я же серьезно! — возмутилась девушка.       — Я тоже серьезно. И да, я против твоих криков во время боя, а вот в сексе я хочу чтобы ты была громкой.