Защитный механизм

***

Ко многому можно привыкнуть. К новым местам, другой еде, переменчивой погоде. К утрате друзей и семьи — и к обретению новых. Что есть жизнь, если не череда изменений? Можно даже привыкнуть к тому, что твоё существование в одно мгновение переворачивается с ног на голову — Брюс получил в этом солидную практику после несчастного случая. Он потерял всё: любовь, дом, работу, которая порой казалась ему самой жизнью. И был вынужден заново вырезать для себя место в этом мире. И, несмотря ни на что, ему это удалось — он обрёл новый дом, даже новую семью, среди Мстителей. А теперь и это, похоже, утрачено. И Брюс чувствует — где-то глубоко внутри — что перенести это ему проще лишь потому, что он уже не раз проходил через подобное. Наверное, только поэтому он способен отмахнуться, выдохнуть — и идти дальше. Действовать. Приносить пользу. Только иногда он замирает, позволяет себе на секунду задуматься — и абсурдность происходящего ударяет с новой силой. Мгновение назад они сражались с Альтроном. В следующее — прошло два года, и он оказался на какой-то планете в миллионах световых лет от Земли, окружённый инопланетянами. Единственное знакомое лицо — Тора. Ну, почти единственное. Глупо было бы не остерегаться Локи после всего, что тот сотворил на Земле, и Брюс сознательно выделил часть ментальных ресурсов, чтобы быть начеку, хотя в тот момент и были куда более насущные проблемы, а сам Локи — как бы странно это ни звучало — не входил в их число. И всё же было бы ложью сказать, что он не почувствовал облегчения, когда, покидая Сакаар, спросил у Тора, где его брат, и услышал простое: «Он не пойдёт с нами». Или отрицать, что что-то в груди болезненно сжалось, когда Локи всё-таки появился в Асгарде. Хотя это чувство быстро прошло, когда Брюс понял: на этот раз Локи прибыл не в качестве врага. Остатки той настороженности, наверное, и стали причиной, по которой он начал обращать внимание на Локи теперь, во время путешествия на борту Statesman. Он не то чтобы опасался, что бог попытается предать их. Несмотря на все очевидные недостатки, Локи, похоже, действительно заботился о судьбе асгардцев и повстанцев с Сакаара, всё ещё находящихся на корабле. Ни Тор, ни Хеймдалль не проявляли тревоги по поводу Локи. Даже Валькирия, когда Брюс осторожно заговорил с ней об этом, только отмахнулась и пожала плечами — хотя её мнению он доверял меньше. Её, в принципе, мало что волновало — а ведь Локи она знала куда хуже, чем Тор или Хеймдалль. Даже у Брюса с ним было больше общей истории. Раз уж никто другой не переживает — Брюс решил взять это на себя. И всё оказалось куда сложнее, чем он думал. Несмотря на образ самовлюблённого эгоцентрика с тягой к театральности, Локи держался в тени и не лез в центр внимания. Хотя Брюс поначалу этого и не заметил — он ведь видел Локи по нескольку часов в день. Раненых было много — и среди асгардских мирных жителей, пострадавших при эвакуации, и среди сакаарских воинов, участвовавших в битве с войском Хелы. Небольшой лазарет на борту был переполнен. И облегчения это не добавляло — из всех выживших целитель был всего один. Поэтому Брюс, не особо раздумывая, вызвался помогать. Он мог не разбираться в медицинских процедурах или анатомии других рас, но зашить рану, наложить шину или сменить повязку — это он умел. А значит, это было лучше, чем ничего. И, главное, давало ему хоть какое-то занятие. Халк сделал своё дело — теперь очередь Брюса. Когда он впервые пришёл в лазарет — спустя несколько часов после того, как корабль покинул пустоту, где раньше был Асгард, — Локи уже был там. Брюс даже не узнал его с первого взгляда. Без брони, с убранными назад волосами и в простой рубашке с закатанными рукавами — ничем не отличался от остальных асгардцев на корабле. А то, что он делал, было и вовсе сбивающим с толку. Он склонился над раненым — мужчиной, половина тела которого была покрыта ожогами, на вид — третьей степени. Такой урон был бы сложно вылечить даже в специализированном ожоговом центре на Земле, не говоря уже о самодельных решениях и ограниченных запасах на борту космического корабля, дрейфующего в пустоте, в световых годах от ближайшей цивилизации. Глаза Локи были закрыты, ладони покоились на груди пациента — поверх повязок. — Что он делает? — спросил Брюс у помощницы целителя — девчонки, на вид лет двенадцати, которая в этот момент перевязывала женщину с открытым переломом. Он кивнул подбородком в сторону Локи. Девочка посмотрела, потом снова на Брюса и нахмурилась. — Принц Локи — искусный маг, сэр, — сказала она. — Нам очень повезло, что он помогает в это тяжёлое время. Брюс кивнул, вспыхнул от стыда и тут же пожалел, что вообще спросил. Потом он покачал головой, собрался и пошёл говорить с целителем, чтобы наконец начать приносить пользу.

***

Локи пришёл и на следующий день. И через день тоже. Он был там, пока находились те, кто нуждался в помощи. И Брюс быстро научился ценить его опыт и те, казалось бы, чудесные исцеления, которые тот творил ежедневно — если не его общество. Не то чтобы само присутствие Локи раздражало Брюса — скорее, было ясно, что Локи относится к нему с такой же настороженностью, с какой Брюс относился к нему. Причины этого были очевидны. Халк дал ему тогда по полной. Не то чтобы незаслуженно — но вполне достаточно, чтобы запомнить. Надо отдать Локи должное — он это особо не демонстрировал. Просто вёл себя так, будто Брюса в комнате не существовало. Почти не говорил — и если всё же обращался к нему или к кому-то другому, то исключительно по делу. В такие моменты смотрел куда-то мимо плеча, говорил ровным тоном и держался строго в рамках задачи. Зато остальные говорили. И Брюс — сам того не желая — всё чаще ловил имя Локи в разговорах асгардцев. Он не подслушивал нарочно, просто на переполненном корабле сложно было найти уединение, а людям нужно было выговориться. Так что часть разговоров доходила до его ушей. И хотя некоторые до сих пор злились на Локи за то, как он обманом занял трон, почти никто не выражал недовольства его правлением в целом. Более того, по мере того как становилось ясно, что у их нового короля нет чёткого плана, кроме как лететь на Мидгард и надеяться на лучшее, всё чаще звучали шёпоты: а не Локи ли должен быть у руля? Это стало последней каплей. Образ Локи, сложившийся у Брюса, начал рушиться — и вскоре от него не осталось ничего. Он долго не знал, что с этим делать. Часть его внутренне сопротивлялась — слишком уж много накопилось злости и боли. Но в итоге он решил стереть всё начисто. Люди меняются — и это касается не только людей. Цепляться за старые обиды — бесполезно. --- На этом всё должно было закончиться. И всё же инстинкт следить за Локи остался. Но по мере того, как лазарет пустел, у Брюса оставалось всё меньше причин туда заглядывать — а значит, и всё меньше поводов пересекаться с Локи. После того как выяснилось, что еды не хватает и придётся вводить строгий рацион, Локи перестал приходить на общие трапезы. Он показывался на мостике только когда его вызывал Тор — а это тоже случалось редко. Теперь, когда стало ясно, что им просто нужно лететь вперёд к ближайшему узлу, который сможет принять Statesman, обсуждать было особо нечего. Тем вечером прошло уже несколько дней с тех пор, как Брюс последний раз появлялся в лазарете — он счёл, что может заглянуть. Пациент остался один — тот самый обожжённый мужчина. Локи тоже был там. Сидел у койки, подперев щеку рукой, и смотрел в пустоту. Один из тех взглядов, когда ясно: мысли где-то далеко. — Как он сегодня? — спросил Брюс, подходя ближе. Локи вздрогнул, но тут же скрыл это раздражённой гримасой. — Без изменений, — ответил он. Брюс и не ждал иного. Магия Локи справилась с внешними повреждениями, но тело пациента было разрушено инфекцией, с которой они ничего не могли поделать. Магия Локи по сути была передачей энергии — пусть и точной, целенаправленной, как объяснял сам бог, — и не могла помочь в этом случае. А для более сложных заклинаний требовались припасы, которых у них не было. Лекарств на борту тоже не было — кроме разве что «вечериночных» веществ, найденных в закоулках. Ни антибиотиков, ни даже обычных обезболивающих. Медотсек на корабле был оснащён молекулярным синтезатором — если Брюс правильно понял инструкции, которые читал вслух Локи, — но тот давно был сломан. Похоже, предыдущий владелец корабля не особо заботился о таких вещах, как работающий медблок. На следующий день после этого Локи привёл механика — тот утверждал, что в Асгарде работал по профессии. Но после беглого осмотра только развёл руками: деталей нет, схем нет, понятия о принципах работы — тоже. «Тони бы разобрался», — подумал Брюс мрачно, прежде чем признать синтезатор безнадёжным случаем. Без него у пациента оставалась только одна надежда — природные силы восстановления. Даже у асгардца этого оказалось недостаточно. С тех пор они только и могли, что наблюдать, как его органы один за другим отказывают. — Локи? — начал Брюс, но замер, когда бог повернулся к нему с нахмуренным лицом. Локи некоторое время смотрел на него, потом опустил взгляд и потёр пальцами глаза. Брюс не видел его так близко уже давно — и только сейчас его поразило, насколько уставшим тот выглядит. Конечно, он и сам видел в зеркале, как изменился за это время — недостаток пищи, отсутствие солнца, постоянный стресс. Но асгардцы, в целом, переносили всё это куда легче. Локи, похоже, исключение. Может, дело в том, что он вообще не асгардец — Брюс тоже слышал об этом, но проигнорировал: это ничего не меняло. Он знал, что Локи крепкий ублюдок — но скорее всего, всё объяснялось тем, что тот просто изматывал себя до предела. Брюс понимал это. После катастрофы, после того, сколько разрушений и смертей он принёс как Халк, он тоже ушёл с головой в работу. Словно жизни, которые он спасал, могли искупить тех, кого он уничтожил. Словно можно было стереть прошлое. Словно можно было всё исправить. На это ушло время. Ещё больше времени — чтобы простить себя. А Локи, похоже, всё ещё где-то на этом пути. — Ты не можешь помочь всем, — осторожно произнёс он. Локи резко вскидывает голову и сверлит Брюса взглядом — тем самым отточенным выражением, которое он иногда надевает намеренно, чтобы вызвать реакцию. Только вот либо оно уже не такое безупречное, как раньше, либо Брюсу стало проще его читать — теперь он знает Локи немного лучше. Он выдерживает его взгляд, пока тот не смягчается, и Локи отворачивается, тяжело вздыхая. — Торой говорит, что пора его будить, — произносит он. Магия Локи поддерживала у мужчины искусственную кому. Без лекарств это была единственная альтернатива постоянной боли. Если целительница сказала, что пора… значит, всё ясно. — У него есть дочь, — добавляет Локи. — Её мать погибла во время зачистки Хелы, он — последний, кто у неё остался. Брюс сжимает губы. — По крайней мере, у неё будет возможность попрощаться. Это… хоть что-то. Локи пожимает плечами и отводит взгляд. — Ты сделал всё, что мог, — говорит Брюс. — Мы все сделали. На мгновение наступает тишина, прежде чем Локи отвечает: — Мы уже слишком многих потеряли, — говорит он тихо, не глядя на Брюса. Затем делает глубокий вдох. Слова простые, но в голосе звучит нечто, и Брюс может лишь догадываться, что именно. — Это не твоя вина. Локи выдыхает смешок — безрадостный, горький — и мотает головой. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — бросает он. — Знаю. Я сам там был, помнишь? — Ну, по крайней мере, частично. — Тогда ты должен понимать, что в итоге это всегда моя вина, — огрызается Локи. Он открывает рот, будто собирается сказать что-то ещё, но передумывает, стискивает зубы и закрывает лицо руками. — Один, может, и был бы жив, если бы не я, — добавляет уже куда спокойнее, почти шёпотом. Брюс слышал об этом только обрывки и с осторожностью относился к ним как к достоверным фактам — ведь рассказывал Тор, а у него с оценкой отцовской личности явно было всё сложно. Как, впрочем, и у самого Локи — тот мечется от безоговорочного доверия к острому подозрению, в зависимости от настроения брата. — Может быть. Но разве это что-то меняет? Хела всё равно была бы на свободе, — замечает Брюс. Локи долго смотрит на него — губы сжаты в тонкую линию, глаза прищурены, — потом пожимает плечами: — Возможно, — отвечает отстранённо. — А теперь, с твоего позволения… Он собирается подняться — и тут же качается. Хватает рукой за край койки, тяжело дышит, будто с трудом держит равновесие. — Локи? Что с тобой? Тот качает головой, делает глубокий вдох и выпрямляется: — Ничего, — отмахивается он. — Ты сегодня ел? — Да, — отрезает Локи. В голосе появляется раздражение. — Ты уверен? — Тор тебя прислал? Присматривать за мной, как нянька? — Нет, я просто волнуюсь… — Мне не нужно твоё жалкое сочувствие! — перебивает его Локи и уходит, кипя от злости. Брюс почти уверен: если бы двери были обычные, он бы хлопнул ими со всей силы. Но это просто панель, которая мягко уходит в сторону от нажатия. Он смотрит ему вслед — походка Локи немного покачивается, но он всё равно быстро уходит. И именно в этот момент Брюс принимает решение — он должен докопаться до сути.

***

На следующий день у него нет никаких обязанностей — он недостаточно разбирается в устройстве космического корабля, чтобы работать в машинном отсеке, а остальные процессы на борту, вроде приготовления пищи или стирки, полностью автоматизированы и требуют лишь минимум контроля. Поэтому Брюс просыпается до того, как включается свет, и направляется в столовую. Это и глупо, и немного подло — следить за чьим-то распорядком дня, — но он знает, что обязан выяснить. Если он ошибается — никто не узнает. А если прав… тогда придётся что-то придумать. Кухня открывается немного позже, и люди начинают стекаться в столовую. Она слишком мала, чтобы вместить всех разом — и это вызвало небольшую панику в первый же день. Тогда Тор собрал всех на мостике — который теперь служил ему и тронным залом — и предложил обсудить, как решить проблему. Долго перебрасывались идеями, пока Локи не предложил оставить всё как есть и позволить людям самим разобраться. Тор был не в восторге — это должна была быть его первая королевская инициатива, а ничего не менять выглядело как слабость. Но в конце концов он согласился — хотя бы временно, до завершения учёта всех пассажиров. Понадобилось два дня, но народ сам всё уладил: кто-то стал приходить пораньше, кто-то — наоборот, позже. Очереди исчезли. Для кухонной команды это тоже ничего не изменило — все порции были расфасованы заранее, а разогрев занимал полминуты в микроволновках для космоса. «Мне бы перестать использовать “космический” как прилагательное», мысленно хмыкает Брюс, пока ждёт. «Мы в космосе, тут всё — космическое». Тор появляется минут через тридцать — или около того, на корабле всё работает по какой-то чужой системе: суточный цикл и часы, в которых всего два числа, доходящих до девяноста, и потом сбрасывающихся до нуля. Его сопровождает Корг. Чуть позже к ним присоединяется Валькирия. Выглядит она ужасно: волосы растрёпаны, рубашка надета задом наперёд. Брюс не знает, то ли она напилась на ночь, то ли просто не сомкнула глаз. Он её не осуждает. У каждого свой способ справляться с тем, в чём они оказались. Если для неё это выпивка — что ж, печень асгардцев, к счастью, многое выносит. Она машет Брюсу и зовёт к себе. И теперь, когда его заметили, выбраться без компании не получится. Он поднимается, забирает свою порцию у раздатчика. Бифф — один из воинов, которых Локи подобрал на Сакааре, и который сегодня отвечает за столовую — приветливо улыбается, демонстрируя четыре ряда острых зубов, от которых Брюса слегка передёргивает. — А, человек с двумя именами! — восклицает он. (Фамилии, как оказалось, редкость в космосе.) Делает отметку в планшете и протягивает Брюсу поднос, всё с той же широкой улыбкой. Бифф часто так с ним заигрывает — или просто дружелюбен, Брюс до сих пор не может понять. Он улыбается в ответ и поспешно идёт к столику Тора. Тот приветствует его широкой улыбкой: — Хорошо, что мы тебя встретили. Я как раз хотел позвать тебя на мостик. — Зачем? — У нас мало топлива. Мы пытаемся понять, стоит ли замедлиться и подзарядиться, или успеем добраться до следующей системы на том, что есть. Брюс поднимает бровь. Корабль работает на электричестве, которое запасается в высокоэффективных ячейках в корме. Их питают солнечные панели на корпусе. Зарядиться — просто: достаточно пролететь рядом со звездой и дождаться, пока счётчик заполнится. Но это требует планирования — ведь большая часть вселенной состоит из пустоты, и даже при их скорости иногда проходит несколько дней, прежде чем они окажутся поблизости от подходящей звезды. — А почему спрашиваете меня? Не то чтобы он не мог посчитать — один из его докторских как раз по физике. Но все системы корабля работают на инопланетном языке, который он не может расшифровать. Ему нужен кто-то, кто будет подсказывать и переводить. Тасба предлагал ему копию своего переводческого чипа — по его словам, тот охватывает все известные языки и письменности. Но Халк к имплантам относился крайне враждебно, так что Брюс вежливо отказался — и теперь застрял со своими семью земными языками, ни один из которых не пригодился в нынешних обстоятельствах. До этого все расчёты делал Локи, и у него, похоже, не возникало с этим проблем. Он без труда читал этот шрифт. Тор пожимает плечами: — Я не хочу во всём полагаться на Локи. Мой народ ждёт, что я смогу править самостоятельно. — Твой народ ждёт, что ты доведёшь их до безопасного места, — отзывается Брюс, а потом тяжело вздыхает. — Просто попроси его. Тор хмурится. — Я серьёзно. — Кажется, он избегает меня, — признаётся Тор. — Я его уже несколько дней не видел. — Он был занят в лазарете, — говорит Брюс. Сам не понимает, почему ему хочется оправдывать Локи, но это желание — не случайное. — Просто попробуй. Если он откажется — я сделаю. Он понимает, откуда у Тора такое упрямство, но за всё это время успел достаточно понаблюдать за их взаимодействием, чтобы понять: равными их не назовёшь. Возможно, дело в воспитании. Или в том, что у Тора слишком сильный характер. Но как бы то ни было, Локи всё ещё кружит вокруг Тора, как спутник вокруг звезды. Он всё ещё рядом, готов в любой момент исполнить просьбу, впитывая каждую кроху признательности, как иссушённая почва пьёт первые капли дождя после засухи. «Отсюда и вся его горечь», думает Брюс. Тор выглядит недовольным, но в итоге сдаётся. — Ладно, — бурчит он и уходит прочь. — С чего это он? — бормочет Валькирия, глядя ему вслед. От неё ощутимо тянет перегаром — Брюс догадывается, что она всё-таки нашла спиртное. А может, и не ложилась вовсе. Речь у неё слегка заплетается. — Ты это доедать будешь? — спрашивает она, указывая на нераспакованную еду Брюса. — Да, — отвечает он, но тут же передумывает и распечатывает коробку. Сегодня ему достался какой-то суп — ядовито-зелёный, с запахом тухлого шпината. Еда раздаётся случайно — все блюда с равной калорийностью, и позволить людям выбирать слишком сложно. Это тоже идея Локи. Так что каждый раз — лотерея. Сегодня Брюс её явно проиграл. Он голоден, но не настолько. — Передумал. Забирай. Валькирия без церемоний выпивает всё залпом, громко рыгает и морщится. Корг смеётся — звук, как будто мешок с булыжниками покатился с холма: глухой и хриплый. — Брр. Надо срочно чем-нибудь это запить, — фыркает она, потом поворачивается к Коргу. — Пошли со мной на поисково-спасательную операцию? Корг с восторгом хлопает своими каменными руками — по столу разлетается пыль и камешки. — А кого мы будем спасать? — Не кого, а что. Ответ — алкоголь. Он улыбается ей — по крайней мере, Брюс решает, что это улыбка, — и они уходят вместе. Брюс остаётся в столовой и с какой-то отстранённой тоской думает: «Как же так вышло, что среди всей этой разношёрстной команды мне проще всего говорить с Локи?»

***

Он остаётся в столовой. Где-то ближе к полудню — на часах на стене высвечивается число «62» — по внутренней системе оповещения звучит вызов от Тора. У них нет индивидуальных коммуникаторов, так что это единственный способ связаться с кем-то на корабле. Через минуту он замечает Локи — тот спешит на мостик. Короткий путь от кормы до носа пролегает по открытому балкону, что проходит над столовой. Локи почти бежит. «Q.E.D.» — думает Брюс. Чуть позже Локи проходит над галереей снова, теперь в обратном направлении. Брюс машет ему, но тот либо не замечает, либо игнорирует. Он не спускается, а скользит через полуоткрытую переборку — механизм заклинило несколько дней назад, и теперь она так и осталась в приоткрытом состоянии — и исчезает в нижних отсеках. Второй — и последний — приём пищи начинается в «семьдесят» по их времени, и Локи не появляется и тогда. Корг заходит на минутку, забирает пару коробок — теперь уже все знают, кто с кем держится вместе — и возвращается на палубу. К «восьмидесяти пяти» последние опоздавшие забрали свои порции, и начинается уборка. — Эй, Бифф, — зовёт Брюс, подходя ближе. — Можно вопрос? — Конечно, Брюс Бэннер! — улыбается тот, будто имя само по себе смешное. — Когда ты последний раз видел принца Локи здесь? Бифф хмурится, достаёт планшет и просматривает данные: — Сегодня не появлялся, — говорит он и показывает строку с какой-то остроконечной руной — Брюс догадывается, что это имя Локи. Только рядом с ней не стоит двух зелёных точек, как у всех. — А вчера? Тот пролистывает, мотает головой. Пролистывает снова. И снова. Его брови всё больше сдвигаются. — Его не было уже пять дней. Дальше журнал не ведётся. — Он смотрит на Брюса. — Ты думаешь, он что-то замышляет? — шепчет заговорщицки. Брюс качает головой. Идея о том, что Локи пытается обмануть и не появляется на раздаче еды, чтобы не попасться — абсурдная. Он не только слишком горд, чтобы опускаться до такого, он ещё и слишком умен. — Может, стоит сказать Тору? — предлагает Бифф неуверенно. — Не надо. Я сам разберусь. Просто отдай мне его пайки. Бифф колеблется, потом уходит на склад и возвращается с двумя порциями. — Утреннюю тоже, — поясняет он. Ставит обе в разогреватель, потом останавливается, задумчиво глядя на Брюса. — Что-то случилось? — Надеюсь, что нет, — отвечает тот. Печь подаёт сигнал, Бифф достаёт контейнеры и передаёт их Брюсу. — Спасибо, Бифф-Бифф, — говорит он. Тот тут же взрывается хохотом. Контейнеры немного тёплые на ощупь, но устроены так, что внутри еда греется сильнее. Впрочем, это вряд ли поможет. У Брюса одна проблема: он не знает, где Локи живёт. Теоретически, выяснить несложно — теперь у них есть полный реестр с указанием кают. Но… имени Локи там нет. На корабле было четыре полноценных люкса. Один занял Тор, другой — Валькирия, Корг и Мик. Остальные два отдали самым большим асгардским семьям — ещё до того, как Локи появился на борту. Были и обычные каюты вдоль бортов — Брюс сам в одной из таких. Но к моменту, когда Локи прибыл, все они уже были заняты. Хеймдалль предлагал свою, но Тор сказал, что Локи может делить люкс с ним. Тогда Локи резко отказался, заявил, что «что-нибудь придумает» — и разговор ушёл в сторону. Только теперь до Брюса доходит: «А что именно значит “придумает” в его понимании?» Обходить все двери вручную заняло бы дни. А вызвать его по громкой связи — значило бы привлечь внимание, чего Локи, похоже, старается избегать. Остаётся один вариант. Он поднимается на мостик. На удивление, Тора там нет. Лишь Хеймдалль, сидящий в кресле второго пилота и смотрящий в пустоту за обзорным стеклом. Отсутствие Тора не удивляет — обычно он рано уходит в каюту. Но часто сюда заходят и другие — Валькирия, Корг, иногда случайные пассажиры, просто полюбоваться видом. Доступ открыт. — Привет, — говорит Брюс. Хеймдалль оборачивается, оглядывает его и замечает коробки в руках, но не задаёт вопросов. — Могу помочь? — Да. Ты не знаешь, где может быть Локи? — Нет. Брюс приподнимает бровь. — Я не злоупотребляю своим даром без необходимости, — поясняет Хеймдалль. — Можешь… всё-таки поискать? — Почему? Что-то случилось? — Возможно, нет. Если я найду его и поговорю с ним, — отвечает Брюс. Ему не хочется натравливать других на Локи — это будет только хуже. Но что-то же надо сказать. Хеймдалль вздыхает, откидывает голову назад. Его глаза на миг мутнеют. — Он скрывается от моего взора, — произносит он, а затем поворачивается к панели, нажимает несколько кнопок — и на экране появляется схема корабля. — Но в техотсеке рядом с шестым двигателем кто-то есть. Я бы начал с него. — Спасибо, — кивает Брюс. Хеймдалль смотрит на него несколько секунд — и Брюсу в этот момент ужасно хочется научиться той же самой магии сокрытия, которой, судя по всему, владеет Локи. А затем просто молча отворачивается к обзору. --- Нижние палубы — холодные. Такой холод, что будто вгрызается в кости, и Брюсу становится не по себе от мысли, что за тонкой обшивкой вокруг них лежит пустота — миллионы световых лет пустоты. Здесь и темнее, хотя до отключения света ещё далеко. Но всё логично: этот отсек предназначен для хранения и машинного обслуживания, а не для проживания. Обогревать его и освещать круглосуточно — лишняя трата энергии. К шаткому металлическому мосту, ведущему в технический отсек, страшно подходить: он нависает футов на двадцать над ямой, где ревёт один из двигателей. Брюс старается не думать о том, что будет, если оступиться. Халк — который в последние дни пребывал в дреме, уставший после Сакаара и битвы — тут же приходит в боевую готовность. — Не сегодня, — шепчет ему Брюс, будто это что-то изменит. — У нас миротворческая миссия. Дверь в техническое помещение номер пять-шесть — цифры, как и всё остальное на корабле, написаны на инопланетном языке, но Брюс давно выучил их, просто уставившись на часы — приоткрыта. Совсем чуть-чуть, меньше чем на дюйм. Брюс сдерживает желание заглянуть внутрь и вместо этого стучится. Внутри включается свет, и раздаётся сердитое ворчание: — Уходи, — говорит Локи. — Нет. Нам нужно поговорить. Либо ты откроешь, либо я сам войду. — Нет, — протестует Локи. В этом слове — и злость, и мольба. Слышатся какие-то звуки, потом шаги. Брюс, особо не думая, просовывает руку в щель, прежде чем дверь успевает захлопнуться. Тяжёлая металлическая створка замирает, едва не защемив ему пальцы. — Локи, пожалуйста, — говорит он. — Просто поговори со мной. Локи раздражённо стонет, но распахивает дверь. Его волосы растрёпаны, рубашка сбилась и небрежно зашнурована на вороте, словно он только что поспешно её натянул — что, вероятно, так и было. — Что? — спрашивает он, потом замечает коробки у Брюса в руках и закатывает глаза. — Да, именно это. Можно войти? Локи громко и утомлённо вздыхает, пожимает плечами, поворачивается и уходит вглубь. Брюс заходит следом. Помещение маленькое, одну из стен целиком занимают электрические панели, тянущиеся от пола до потолка. У стены — небольшой верстак, на котором разбросаны бумаги — видимо, Локи использует его как стол, — рядом металлический табурет, и спальный мешок, расстеленный на железной выступающей плите в нише на задней стене, играющей роль кровати. И всё. Выглядит уныло, тесно, и настолько не по-королевски, насколько это вообще возможно представить. — Ты здесь живёшь? — вырывается у Брюса. — Я не рассчитывал на гостей, — сухо говорит Локи, садясь на лежанку. — Если тебе не нравится, уходи. И не беспокойся — я не расстроюсь. Брюс опускается на табурет. — На, — говорит он, протягивая коробки. — Я взял их на твоё имя, так что ты уж лучше поешь. Локи качает головой и не тянется за едой. Брюс ставит коробки на стол. — Почему? — спрашивает он. — Ты знаешь почему. — Нет, не знаю! Думаешь, я бы стал тебя донимать, если бы знал? — Не знаю. Смертные иногда бывают до смешного нелепы. — Локи… — Ты знаешь почему, — повторяет бог. — Ты же сам всё посчитал, во имя Хель! Брюс просто смотрит на него секунду, прежде чем вспоминает, как пользоваться языком: — Это не значит, что… — Значит! Именно это и значит! Нам не хватает десяти дней — и это только если всё пойдёт по плану. Напомни, когда в последний раз всё шло по плану в подобных ситуациях? — Мы это обсуждали. Мы будем пересекать империю Кри, сможем торговать… Локи усмехается. — Что? — Это сакаарский корабль. — И? — Кри не торгуют с Сакааром. Они нас даже в доки не пустят. — Может, мы сможем их уговорить. — А если не сможем? Что тогда? — Я не знаю! Что-нибудь придумаем. — Что — «что-нибудь»? Всё просто. У нас триста шестьдесят пять человек на борту и ограниченное количество еды. Ты ожидаешь, что кто-то из нас выйдет вперёд и сотворит чудо, чтобы она размножилась? Брюса не особенно удивляет, что Локи знает эту историю. Он вообще знает пугающе многое — и наверняка многое не показывает. — Нет, но мы можем урезать порции ближе к концу. Или найти что-нибудь ещё в грузовом отсеке — мы ведь не всё перебрали. — Я всё перебрал. Там ничего полезного. Брюс хмурится. — Я знаю, в наши дни об этом легко забыть, но я всё ещё маг, — говорит Локи, изящно пошевелив пальцами. — Локи, пожалуйста, будь разумным. — Я и есть разумен, Брюс. — Нет, не разумен. Ты сам сказал — на борту больше трёхсот человек. Ты не можешь помочь всем. — Но могу помочь кому-то. — Тем, что уморишь себя голодом?! Локи закатывает глаза: — Ну уж пожалуйста. — «Пожалуйста» что? До Земли — как минимум три месяца! — Я голодал и дольше. Это сбивает раздражение Брюса как рукой: — Что? Почему?! — Это имеет хоть какое-то отношение к разговору? — Локи склоняет голову набок. Если бы не тема, это даже можно было бы счесть за игривость. — Нет, но мне всё равно хочется знать. — Жаль. — Локи… — Ты, должно быть, очень любишь моё имя, раз повторяешь его каждую минуту. Осторожнее, так и подумают, что ты меня не ненавидишь. Брюс уставился на него: — Я тебя не ненавижу, Локи, — произносит он, стараясь говорить ровно, но всё равно не справляется. — Я тебя не ненавижу и не хочу, чтобы ты умер. Локи моргает, его глаза становятся больше. Только теперь Брюс замечает, что они покраснели, а зрачки раздражены, будто он недавно плакал. — Почему? — спрашивает Локи. — Потому что мы союзники и все в одной лодке. Потому что я вижу, как ты изменился, вижу, как ты стараешься. Потому что ты более чем заслужил второй шанс. И потому что Тор может быть черствым идиотом, но без тебя он и собственного зада не найдёт. А если тебя не будет рядом, мы все погибнем. Локи пытается сохранить серьёзное выражение лица, терпит секунду — и разражается смехом. Сгибается пополам, прижимая руки к животу, потом вскрикивает от боли и хватается за шею. — Что случилось? — спрашивает Брюс. — Ничего, — отвечает Локи, и врёт он, прямо скажем, паршиво. — «Ничего», как и твоё «я уже пять дней ничего не ел» вчера? — уточняет Брюс. Локи смотрит на него долго, прищурившись, с выражением, которое Брюс уже узнал: оценивающее, выверенное. Наконец, он принимает решение: — Пообещай, что не скажешь Тору. — Обещаю, — отвечает Брюс. Локи глубоко вздыхает и стягивает рубашку. И, несмотря на все его уверения, сразу видно, что голодовка уже начала сказываться. Брюс вот-вот собирается сказать об этом, но Локи поворачивается спиной — и все мысли мгновенно испаряются. У него на спине — пятно синяков, расходящихся кольцами от металлического диска, вживлённого рядом с лопаткой. Кожа вокруг диска воспалена и потёрта, чуть поодаль виднеются зажившие рубцы. — Это диск подчинения, — говорит Локи, хотя Брюс и так уже догадался. — Он с тобой ещё с Сакаара? — Да. Я пытался снять его, но не получилось. Он настроен так, чтобы владелец не мог его отключить. Не знаю, Тор ли это задумал, или… — Тор тебе его поставил?! — Да, — тяжело вздыхает Локи, потом спешит добавить: — Это была моя вина… Вроде как. Я попытался остановить его, и… Он замолкает и трет лицо. — Неважно. — Он причиняет боль? — Нет, — отвечает Локи, и это звучит ещё менее убедительно, чем прежняя ложь. — Выглядит так, будто причиняет, — говорит Брюс, наклоняясь поближе. — И похоже, рана свежая. Мы же уже недели как покинули Сакаар. Локи ёрзает, и у Брюса буквально переворачивается желудок, когда он видит, как повреждённая кожа тянется под диском. — Я надеялся, что смогу разрядить батарею и так его отключить, — говорит Локи. — Но он всё ещё работает, и я могу выдерживать это только короткими вспышками, иначе теряю сознание. Брюс с силой прижимает пальцы к векам, пытаясь сдержать подступающую тошноту, а внутри него Халк уже рычит, требуя немедленно отправиться к Тору и заехать ему прямо в челюсть. — Поможешь мне его снять? — спрашивает Локи, всё ещё сидя спиной и, к счастью, не замечая внутренней борьбы Брюса. — Конечно. Но я не знаю как… — А, да, — вспоминает Локи и начинает рыться в спальном мешке. Через пару секунд он достаёт небольшой пульт и протягивает его Брюсу. Брюс вглядывается в пульт. Круглая панель с кнопками, каждая — с каким-то непонятным символом. Все обозначения — полная абракадабра. — Какая? — спрашивает он. — Верхняя правая, — говорит Локи. Брюс нажимает. Диск вспыхивает электричеством, и Локи вскрикивает. Он тут же жмёт на кнопку ещё раз, отключая устройство. — Прости! — Над ней, — выдыхает Локи. Брюс стиснул зубы и жмёт. Раздаётся щелчок, вживлённые крючки отпускают, и диск с глухим стуком падает на пол. Локи тяжело вздыхает с облегчением. — Это всё? — Да. Спасибо, — говорит Локи, разворачивается, натягивает рубашку. Потом наклоняется, поднимает диск, пару секунд крутит в руке — и с демонстративным отвращением выбрасывает его за дверь, в темноту за пределами перехода. — Почему ты не попросил раньше? — спрашивает Брюс, всё ещё пытаясь осмыслить увиденное. — А кого мне было просить? — Ну… Меня. Тора. Валькирию. Кого угодно! Локи качает головой. — Я не мог рисковать. Если бы Тор узнал и отобрал пульт… — Тор, может, и идиот, но не настолько же… — Тор сам мне его и поставил, помнишь? Потом оставил включённым на несколько часов. И только потому, что появился Корг. А если бы не он… Меня бы нашёл Грандмастер. И тогда… Договорить Локи не может. Или не хочет. — Я не мог рисковать, — повторяет он. — Всё. Я пойду и выскажу Тору всё, что думаю, — — Ты не можешь. Ты обещал. Брюс вздыхает: — Поешь — и я не пойду. — Это нечестно. — Подай в суд. Локи закатывает глаза и тянется к коробке: — Только сегодня. — Сегодня и завтра утром. А потом мы собираем совет и сидим там, пока не найдём устойчивое решение. И убедим Тора следовать плану. Договорились? Локи кривится, распечатывает коробку и нюхает содержимое: — Ммм. Серая слизь. Моё любимое. — Локи? — Да, договорились. Норны, какой же ты зануда. — Подожди, пока не встретишься с Тони. — Встречался. Выбросил его из окна минут через пять после начала разговора. — Придётся постараться сильнее в следующий раз. У него теперь башня из бронированного стекла. — Учту, — говорит Локи, и уголки его губ подёргиваются от слабой улыбки. — Знаешь что? Пожалуй, пойду, пока мы не докатились до совсем уж неловкого. Брюс встаёт. — Спокойной ночи, Локи. Локи отмахивается, и Брюс, усмехнувшись, выходит. Улыбка всё ещё держится у него на лице, когда он добирается до своей каюты, даже несмотря на темноту и необходимость идти на ощупь. В конце концов, он сегодня кому-то помог. А может, если всё сложится правильно — нашёл себе место в этом новом мире.