Дневник Дитера Болена

      — Шайссе, где же эта гребаная рубашка?! — Дитер уже нервничал, роясь в шкафу в поисках рубашки. Он не опаздывал, но рубашку нужно погладить перед тем как идти на съемки. Карина уехала на отдых, за гардеробом Дитера смотреть некому, он предоставлен сам себе. Когда рубашка наконец показалась, он не раздумывая начал тянуть ее на себя. Рубашка в свою очередь лежала внизу и потянула за собой еще половину одежд с верхней полки, что попадали на Дитера. Тот махнул рукой, потом приберется, и замечает в углу верхней полки небольшую книжку. Что это? Неужели Карина хранит свои блокноты в шкафу, хотя зачем они ей? Она активно пользуется телефоном, а блокноты уже давно вышли из активного использования. Мужчина протягивает руку и берет книжку.       — Ого, это же сколько тебе уже лет, приятель? — Дитер узнал, что это. Это был его дневник, который он вел еще в восьмидесятых. В нем он писал то, что интересного произошло в тот или иной день. Потертые наклейки и разрисованная обложка, некогда белые страницы со временем пожелтели, но текст остался цельным. Дитер сел на диван и принялся читать, вспоминая события, которые тогда происходили. 12.04.85 г. Сегодня у нас запись. Томас снова опаздывает. Он вообще может без этих выходок?! Доведет он меня когда-нибудь и простым штрафом в этот раз он не отделается. Сегодня он пришел без Норы. Я удивлен, Луи удивлен..

~

      — Он уже задолбал опаздывать! Еще минута и я закрываю дверь, чтобы он в коридоре посидел и подумал! — Дитер смотрел на свои наручные часы, носок его кроссовка уже чуть не пробивал пол.       — Думаешь, он после этого будет в ожидании сидеть в коридоре, а не пожмет плечами и уйдет? — только Луис закончил свою речь, как в студию вошел Томас.       — Доброе утро, где вторая? — саркастически спросил Дитер.       — Она дома осталась, мы поругались с ней немного.       — Офигеть, собачка посмела ослушаться. — смеется Дитер, намекая на послушный характер Томаса.

~

      — О, записка! — Дитер берет сложенную бумажку, что выпала из книжки и немного корявую надпись, ближе к печатному почерку «Der Bock».       — Томас… — с ностальгирующей улыбкой выдохнул Болен и прикрыл глаза, вспоминая историю появления этой бумажки…

~

      — Я одушевленный? — Дитер сидел в студии с приклеенной ко лбу бумажкой, на которой было написано то, что он должен угадать.       — Да, одушевленный. — Томас давил широкую лыбу, стараясь не засмеяться от названия, которое дал Дитеру.       — Я человек?       — В твоем случае да… — Андерс протрещал, чуть не срываясь на смех.       — Ты загадками разговариваешь. Так, я не съедобный, одушевленный и…человек? У меня светлые волосы? Я блондин?       — Да, ты блондин.       — Мужчина или женщина. Томас пожал плечами:       — Мужчина, солидный такой.       — Я из мира музыки?       — Да.       — Я как-то связан с нашим лейблом?       — Да.       — Я — Дитер Болен?       — Угадал! Молодец! — Томас начал хлопать в ладоши. Дитер снял с головы бумажку и посмотрел на надпись. Улыбка с его лица пропала, а Томас в эту секунду разразился смехом.       — Ну ты и тварь, Андерс. Не ожидал…       — Сохрани себе на память, потомкам покажешь, как ты поиграл! — смеется Томас.       — Сохраню, чтобы тебе в следующий раз ее приклеить да так, чтобы содрать было невозможно! — Дитер сложил бумажку и положил в книжку, что брал с собой.

~

      — Да-а, были времена… — вспоминал Дитер, — Жаль, не успели сыграть. Совсем забыли про эту игру из-за дел. Перелистнув страницу, Дитер увидел довольно интересную запись: 23.06.85 г. Сегодня был на студии настоящий скандал. Пресса разразилась слухами, что дуэт Modern Talking — дуэт двух голубых мальчишек и блондинистая стерва Нора это прочла. Она начала сразу с криков, страшно представить, что творилось у них с Томасом дома. Ее сразу начал терзать вопрос, что мы делаем в постели. Я, лично, сплю, а Томас - не знаю, наверное дерет ее так, что до утра она забывает свое имя. Но бывали моменты, когда Томас дома не ночевал, это моменты ночного дежурства, наверное она и подумала, что в те ночи он прибегал ко мне и запрыгивал в постель…

~

      — Ну? Я жду объяснений. — блондинка стояла гордо, скрестив руки на груди.       — Нора, я повторяю в пятисотый раз, я не педик, Дитер - не знаю, но я не такой. — Томас уже устал от таких наездов и его язык от этого стал немного заплетаться.       — Дыма без огня не бывает, значит у вас что-то было. Не могли журналисты вот так взять и на пустом месте напечатать эту статью. — она пальцем ткнула в заголовок и постучала носком по полу, ожидая ответа, словно им она питалась.       — Есть такое понятие «желтая пресса», уже пора знать, раз живешь со звездным мужем. Тем более ты сама виновата в таких слухах: во-первых выглядишь как мужик, так еще и мужа гримируешь как последнего пидораса. — в эту секунду Дитер ощутил осуждающие взгляды от Томаса и его супруги, — Что вы на меня так смотрите? Андерс, между прочим, ты тоже виноват.       — Я?! Интересно в чем? — он повернулся к Дитеру, округлив глаза.       — В том, что жопой на сцене крутишь как девчонка на панели.       — А то, что ты двусмысленно крутишь гитарой у своего паха, это, типа, нормально?! — съязвил Томас. Нора перекидывала взгляд от Томаса к Дитеру и обратно, пока в разговор не вмешался Луис:       — Аmigos, вы понимаете, что сейчас вы только обостряете ситуацию, говоря о том, кто крутит задом, а кто гитару извращенно держит? Вы этим только под себя могилу копаете. Нора… — обратился испанец к девушке, — …Аmable señora, пойми, что Томас, даже если бы и был, так скажем, нетрадиционной ориентации, то точно не рядом с Дитером. А так он любит тебя и действительно не покидает студию в ночное дежурство.       — А с кем тогда? — Нора нахмурилась, раз не с Дитером, значит с другим. Вот мучача, сам предостерег и сам же падает.       — Луи, ебтваю-то мать… — выдыхает Томас, потирая руками лицо.       — Ладно, я признаюсь! — Дитер встает с дивана, — Я пидорас! Я ебу Томаса по вторникам и четвергам после каждого перекура! Нора, пошла нахуй! Луи, дай сигарету, у меня перекур! — Дитер выхватывает сигарету из пачки Луиса и выходит на улицу без настроения продолжать разговор. Недолгая пауза.       — А какой сегодня день недели? — спрашивает Нора.       — Среда. — хором отвечают Томас и Луис.       — Слава богу… — вздыхает Нора.

~

Дитер смеется, вспоминая тот день. Черт, да он весь день потратит на чтение этого дневника, и плевать, все равно еще куча времени. Пойдет в футболке, на глажку рубашки уже и желания нет.       — Так, а это что за записка? — Дитер вытягивает слегка подпаленный пожелтевший со временем листочек бумаги и читает неровный почерк:       — «…Проклинаю тот день, когда я пришел к тебе на работу. Настолько эгоистичных людей я не встречал никогда. Ты думаешь, что без меня ты вырулишь группу снова на первые места в чартах? Глаза б мои тебя не видели, сегодня последний день как я работаю в составе Modern talking и уматываюсь из Германии, лишь бы тебя не видеть! Ноябрь 1987, Томас. PS: Иди нахрен!». Сейчас Дитер усмехается, в отличии от той реакции, что была у него тогда, когда ему эту записку вручили. И как он только ее не разорвал в тот момент? Наверное, чтобы сравнить, выйдет ли его новая группа в чарты на первые места…       — Да-а, Томас, хорошим почерком ты тогда особо не выделялся, а вот истериками… Не зря тебя джунгариком тогда прозвали: маленький миленький и в то же время конфликтный. Прям ходячий подростковый кризис.

~

      — Дитер! Дитер! — вдогонку кричит один из съемочной группы.       — Чё? — Дитер резко останавливается и оборачивается, — Карл, мне сейчас не до милых бесед, Андерс опаздывает, я весь на нервах!       — Такое дело, Андерс вчера снимался в своей части клипа… — он заметил, как лицо блондина сильнее наполнилось гневом. Андерс пришел не в назначенную дату, так еще ничего и не сказал, — И он просил передать тебе письмо… Парень протягивает конверт.       — Я, блять, кто?! Дитер Болен или Санта Клаус, чтобы мне письма писали?! Дай сюда! — он вырывает конверт и, вскрыв его, читает содержимое письма, — Вот скотина! Дитер быстрым шагом идет к телефонной будке и, бросив в него пару пфеннигов, набирает номер. Гудки…       — Ало? — тихий бархатный голос, который тут же вывел Дитера из равновесия.       — Слушай сюда и не смей класть трубку! Ты не слишком много позволять себе начал?! Корона не жмет?! — крик Дитера был слушан чуть ли не на весь квартал.       — Болен, ты меня уже задолбал. Я все сказал, мне с тобой работать невозможно.       — Может быть ты уже перестанешь вести себя, как Нора скажет?! Я уверен, что это ее решение послать меня далеко и надолго, лишь бы на сцену попасть с тобой красивым!       — Нора здесь не причем, это конкретно мое решение. Все, мне некогда твои вопли слушать, пока! — и Томас кладет трубку. Дитер еще долго слушал гудки. Он понимал, что это конец, и это уже не какой-то минутный каприз, а реальный скандал.

~

      — И ладно, Томас все равно потом вернулся, пусть и ненадолго. Много воды утекло с того времени, но иногда хочется вернуться в те года, когда была молодость и за многие поступки не было стыдно. — Дитер закрывает дневник и смотрит на часы, — Шайссе! Опаздываю! Дневник падает из его рук на пол, издав глухой звук, такой же, каким и закончилась эра Modern talking в конце 80-х.