За углом

Задний школьный двор. Вернее, грязный закуток за старым спортзалом, куда не доходят даже самые бдительные учителя. Место, пропитанное потом, кровью и дешёвым табаком, где каждый день решаются споры силой кулаков и хриплыми угрозами. Здесь бетонные стены помнят сотни драк, а вытоптанная земля впитала в себя столько крови, что уже давно потемнела в некоторых местах. Именно здесь чаще всего можно встретить Бадда. Именно поэтому Гароу снова здесь, в этот душный летний день, когда большинство учеников уже разошлись по домам, а солнце всё равно палит так нещадно, что даже тень не спасает. Он пришёл сразу после тренировки в додзё, развалился на деревянной лавочке, что стояла чуть в стороне. Длинные ноги раскинуты в непринуждённой позе, рука свисает со спинки, а пальцы лениво постукивают по облупившейся краске. Но несмотря на внешнюю расслабленность, его жёлтые глаза прямо-таки горят интересом, а всё внимание приковано к тому, что происходит за углом. Оттуда доносятся звуки, заставляющие его сердце биться чаще: глухие удары кулаков и металла по плоти, хриплые выкрики и грязная брань, что срывается с таких знакомых сладких губ. Гароу улыбается довольно, чувствуя, как внизу живота разгорается знакомое тепло. Чёрт возьми… Он уже давно понял, что буквально помешался. Но правда… Разве это было чем-то удивительным? Ведь смотреть на Бадда — настоящее наслаждение. Особенно теперь, когда он точно знает, что скрывается за дерзким личиком и грязными ругательствами. Как на самом деле широко могут раздвигаться эти красивые бёдра, как соблазнительно может подмахивать эта упругая задница, а невероятная спина выгибаться, когда парень уже едва стоны сдерживает. «Боже, хочу трахнуть его прямо сейчас…» И вот, наконец, звуки драки затихают. Последний удар, последний стон побеждённого противника, и тишина. Гароу моментально на ногах. Он заходит за угол и… воздух застревает в его лёгких. Бадд стоит, опершись на свою верную стальную биту, его грудь тяжело вздымается, а лицо искрится довольством. Его чёрные волосы, обычно такие ухоженные, теперь растрёпаны, и отдельные прядки прилипают ко лбу. На скуле алеет свежая царапина, а на нижней губе дрожит капля крови. Его чёрные, блестящие глаза полные дикого огня бросают вызов всему миру. Пиджак скинут где-то в стороне, поэтому отлично видно, как красная водолазка липнет к телу, обрисовывая каждый мускул, подчёркивая сексуальные объёмы крепкой груди, что сейчас вздымается так часто, и узкую талию, туго перехваченную высоким поясом широких штанов. Бля… Вид парня буквально сводит с ума, и член предательски дёргается. Почему вообще такие штаны на старшекласснике? Разве это, мать вашу, законно? Ведь желание его выебать подскакивает от нуля до ста, стоит на это безобразие только взглянуть… Гароу подбирается вплотную совсем тихо, незаметно словно тень, словно хищник, выслеживающий добычу. И когда парень с подозрением оборачивается, становится уже поздно. Сильные руки впиваются в узкие бёдра, поднимая Бадда в воздух одним движением. Гароу прижимает его к себе, чувствуя, как горячее тело напрягается, замирая на секунду, а затем… — Какого хера?! Громкий вскрик, тут же переходящий в поток ругани. Бадд смущён собственной реакцией, и это чертовски очаровательно. Его уши мгновенно краснеют, а губы дрожат в злобном оскале. Стальная бита падает, звонко ударяясь об асфальт, а длинные ноги обвиваются вокруг чужого тела абсолютно привычно. — Блять! Отпусти, мудила! Он кричит, но не бьёт. А ведь мог бы. Мог бы вырваться, подхватить биту, раскроить Гароу голову, но нет… — Тише, тише, а то сейчас все твои прихвостни набегут, — Гароу дышит ему в шею, проскальзывая губами по вспотевшей коже. Он разворачивается, и в два шага они оказываются у стены, прижатые к грубой кирпичной кладке. Гароу слегка подкидывает парня, заставляя почувствовать. — Что за?.. — Бадд замирает, а его глаза расширяются. Гароу ухмыляется: — Не переживай. Это всего лишь мой член. Он намеренно вжимается в него сильнее, давая прочувствовать как следует. Парень застывает, его тёмные глаза расширяются, будто он не может поверить в происходящее. Резко опускает взгляд, чувствуя, как твёрдая выпуклость упирается в его задницу через тонкую ткань школьных штанов. Губы складываются в яростную гримасу, но розовеющие скулы выдают совсем другие эмоции. — И какого хрена это дерьмо упирается в мой зад?.. — он шипит сквозь сжатые зубы, пытаясь звучать злобно, но голос предательски срывается на последнем слове. Гароу лишь улыбается шире, наслаждаясь каждой реакцией, ладонями сжимая сладкие бёдра посильнее. — А в чей ещё зад он должен упираться, детка? — его губы почти касаются растрёпанных чёрных волос, а горячее дыхание обжигает кожу у виска. — Не называй меня так! — Бадд резко вцепляется в белые пряди и дёргает назад, отстраняя Гароу подальше от себя. Но вместо того чтобы отпустить, тот лишь сильнее прижимает хулигана к стене, чувствуя, как тот выгибается в его руках. — Оставь эти нежности для какой-нибудь своей девки!.. Бадд плюётся словами, но его ноги всё равно продолжают сжиматься вокруг чужой спины, пока Гароу терпит боль в затылке, а его жёлтые глаза так и сверкают удовольствием, чтоб его!.. — Но у меня нет никакой девки, крошка, — он нарочито медленно проводит языком по губам, рассматривая разгорячённое лицо перед собой. — И член у меня встаёт только на твой светлый образ, чтоб ты знал. — Даже знать не хочу… Просто отцепись от меня и вали отсюда! А Гароу медленно качает головой, пока его пальцы трут шов чужих штанов на промежности, прямо между аппетитных ягодиц. Он чувствует, как парень задерживает дыхание, и как его тело слегка вздрагивает от этого прикосновения. Бля, как же хочется вставить. — Нет уж, мистер горячий парень, — выдыхает Гароу, — ты продинамил меня вчера, поэтому сегодня не сбежишь. Бадд хмурится. — Чего? Когда я тебя динамил? — на секунду его голос даже звучит искренне растерянно. Гароу шипит слегка и понимает, что не может долго держать взгляд на прекрасных, сверкающих напускной злобой чёрных глазах. Взгляд так и норовит соскользнуть ниже и насладится зрелищем, что так нагло скрыто под красной водолазкой. Что ж, Бадд и концентрация — это нечто диаметрально противоположное и абсолютно несовместимое. — Боже, какие же у тебя сиськи зачётные… — тихо вырывается у Гароу шёпотом, почти бессознательно. — Ты охуел?! Ты меня вообще слушаешь?! — Бадд буквально трясётся от ярости, он уже чувствует, что непреодолимое желание вдарить по этой тупой белобрысой башке стремится к бесконечности, пусть только этот мудак ещё раз вякнет что-то подобное… Но Гароу, кажется, совершенно не замечает опасности. — Если ты забыл, я тебя вчера на мосту больше двух часов ждал, — спокойно замечает он, наблюдая, как выражение лица напротив резко меняется. А-а, чёрт… Бадд замирает. Точно ведь, это его тупое обещание встретиться после уроков, о котором он совершенно забыл, так как в итоге прогулял полдня, увлёкшись дракой с ребятами из соседнего района. Гароу ловит момент замешательства и сразу одним движением отрывает парня от стены, не обращая внимания на протесты. Направляется к знакомой двери старого помещения для спортивного инвентаря, что стоит недалеко за поворотом этого укромного местечка для любителей подраться. — Поставь меня, блять! Мне ещё сестру забирать, ублюдок! — Бадд брыкается, но его попытки вырваться становятся всё менее убедительными. Гароу лишь усмехается: — Я знаю, расслабься. Вместе заберём, — его голос звучит спокойно, но в глазах горит тот самый огонь, от которого у Бадда перехватывает дыхание. — Чего? Да нахера ты мне сдался! — продолжает ворчать, будто и не замечая, как его такого непокорного уже почти занесли в клетку для расправы. Гароу лишь хмыкает в ответ и пинает дверь склада. Та с грохотом распахивается с первого раза, и они оказываются в полумраке заброшенного помещения, заваленного старыми пыльными матами, мячами и пустыми упаковками от сладостей и чипсов. Да, школьники действительно часто тут тусуются. Бадд ёрзает в его руках, лицо искажено недовольством. Пальцы впиваются в широкие плечи, хотя толком уже и не отталкивают, а, кажется, просто не знают, куда им деться. Гароу же одним плавным движением подпирает дверь старым стулом. Скрип дерева громко раздаётся в тишине помещения, и Бадд невольно вздрагивает. — Не ворчи, детка. Ты мне всё-таки должен, — голос Гароу звучит сладко, как мёд. — Всё, что я тебе должен, это съездить по твоему лицу… Гароу игнорирует данное заявление и медленно подходит к матам, его колени мягко опускаются на пыльную поверхность. — Бля, даже не думай опускать меня на это обдроченное дерьмо, — шипит Бадд и цепляется за Гароу чуть сильнее. Чёрные глаза косятся за спину, к матам, на которых, возможно, уже успело побывать полшколы. И совсем не имеет значения, что они и сами здесь не раз свои следы оставляли. — О, конечно нет. Гароу ловким движением скидывает свой пиджак, который всё это время болтался завязанным на его бёдрах, и расстилает его позади парня. Ткань ложится неровно, но хотя бы создаёт какую-то иллюзию чистоты. Только потом он опускает на него свою ношу, мягко, как драгоценность, и тут же нависает сверху, загораживая своим телом весь остальной мир. — Да ты джентльмен, блять, — фыркает Бадд, и его голос заметно смягчается. Гароу усмехается, его пальцы скользят по обтягивающей водолазке, ощущая под ней каждый мускул, каждую впадинку. — Чего только не сделаешь ради твоей сладкой задницы. Парень хмурится, собирается что-то ответить, но Гароу уже тянется вперёд и наконец целует его, совсем дико, настойчиво пробираясь языком в горячий рот, как будто пытаясь выпить весь воздух. И Бадд… Бадд отвечает. Так же яростно и грубо, направляя своё недовольство уже совсем в другое русло. Гароу чувствует, как собственное сердце бешено колотится, как чужие пальцы впиваются в волосы, то ли пытаясь оттянуть, то ли, наоборот, притягивая ближе. Он не знает, что из этого, да и не хочет знать. Потому что сейчас, в этом пыльном, пропахшем потом и подростковыми грёзами помещении, есть только они одни. Гароу медленно проводит ладонями по телу под собой. Пальцы скользят к тугим пуговицам на высоких штанах, спеша как можно скорее расстегнуть их. Одна за другой — все пять. Чёрт, как же он обожает этот бандитский прикид Бадда… Гароу может кончать лишь от этого хулиганского образа, что частенько преследует его, стоит только глаза прикрыть. Стараясь лишний раз не отрываться от поцелуя, в котором они уже полностью растворились, Гароу стягивает чужие штаны вместе с бельём. Отмечает довольно, что тело под ним уже и не сопротивляется вовсе. Воздух сразу же наполняется густым мускусным запахом, от которого темнеет в глазах. — Смирился быть оттраханным? Или наоборот так сильно подставиться хочешь? — шепчет он, ощущая, как чужая грудь начинает подниматься всё чаще. — Завали, — рычит Бадд прямо в его губы, но при этом сам выгибается, позволяя настойчивым ладоням проскользнуть под поясницей и крепче обнять его. — Да ладно, будь честным. Скажи, как сильно ты хочешь, чтоб тебе вставили. — Я сейчас правда тебе стрелу забью, бля, — угрожает Бадд, пытаясь звучать серьёзнее, чем было на самом деле. — Всё ещё думаешь, что можешь справиться со мной? — Ебать, да я тебя с закрытыми глазами уделаю, мудила, — выдыхает Бадд, обвивая уже обнажённые ноги вокруг тела над собой. Чёрт, и почему эти грязные ругательства, слетающие с зацелованных губ, так заводят? Несмотря даже на то, что выглядит всё это до абсурда наигранным. Бадд уже давно перестал по-настоящему сопротивляться, они оба это знают, и речь здесь идёт далеко не о том, что происходит между ними сейчас. Нет. Все эти протесты давно стали походить больше на какой-то ритуал, необходимый лишь для сохранения видимости того самого крутого образа, который парень так тщательно культивирует, нежели ему бы действительно не нравилось происходящее. Жёлтые глаза сверкают азартом, отражая тусклый свет, пробивающийся сквозь грязные окна под потолком, а у Бадда в предвкушении холодеет спина. — Хм, смелое заявление однако. Проверим вечером? — голос звучит низко и хрипло, подчёркивая каждое слово. Бадд скалится, обнажая ровные зубы, и хоть в его тёмных глазах нет настоящей злости, бушующий в них вызов сводит Гароу с ума. — Хах, тебе пиздец. Гароу не удостаивает этот самоуверенный выпад ответом, сосредоточившись на расстёгивании своих школьных брюк. Небрежно тянет молнию вниз и тут же слегка приподнимает подол чёрной водолазки, обнажая нижнюю часть своего живота со всеми этими великолепными изгибами, на которые Бадд (в тайне, конечно же) слюни пускает, наверняка адски ненавидя себя за это, хах. Парень под ним покорно лежит на пиджаке, разбросанном по потрёпанным матам, и наблюдает. Его глаза, обычно такие колючие, теперь горят тем самым огнём, который Гароу видит только в подобные этому моменты. Он внимательно смотрит, как Гароу вынимает из белья свой член, и не может сдержать короткое: — Бля… Оно вырывается против воли, само собой. Мать вашу, ну почему этот хер всегда выглядит таким… большим? Бадда это бесит. Ибо, какого чёрта, этот высокий ублюдок должен превосходить его даже в этом? И очевидно ведь — он обожает этот член. Особенно то, как тот идеально заполняет его внутри, как будто созданный специально под его хотелки. Это очевидно для него, очевидно и для Гароу. Сука… Гароу стоит перед ним, слегка покачивая бёдрами, его член твёрдый, тяжёлый, с набухшими венами, уже полностью готовый. Бадд видит, как на головке собирается прозрачная капля, и его собственное тело предательски отзывается, и уже его стояк взволнованно дёргается, полностью выдавая истинные чувства хозяина. Но это ещё не всё. Потому что Бадд не может игнорировать и остальное, именно то, что делает Гароу таким невыносимо привлекательным. Широкие плечи, которые так хорошо смотрятся в его тёмных обтягивающих водолазках. Большие, натренированные мышцы, рельеф которых виден даже сквозь слои одежды. Его чертовски красивое лицо, эти высокие скулы, острый подбородок, дьявольские жёлтые глаза, которые видят его насквозь… Бадд ненавидит, насколько Гароу хорош. Но ещё больше он ненавидит то, что тот ему нравится. Гароу замечает его взгляд и улыбается ещё шире. Он наклоняется, целенаправленно демонстрируя свою силу, свою власть, своё превосходство во всём, в росте, в телосложении, размерах, и в этом чёртовом обаянии, против которого Бадд бессилен. — Ну что, крошка… — его горячее дыхание обжигает кожу на щеке, — Готов признать, что проиграл? Бадд огрызается, готовый выдать то ли очередное проклятье, то ли стон. Гароу нависает над ним, его глаза сверкают торжеством, когда он замечает, как Бадд невольно задерживает дыхание. — Нравится? Бадд резко отворачивается, но Гароу видит, как дрожат его ресницы, как его губы сжимаются, пытаясь сдержать предательскую реакцию. — Нахуй иди. Гароу смеётся, низко и хрипло, его пальцы скользят по внутренней стороне чужого бедра, заставляя парня вздрогнуть. — Знаешь же, что на хуй сейчас пойдешь ты, — прижимается сильнее. — Нравится ведь мой член, верно? Глаза у тебя так и горят. Бадд резко поворачивается к нему, глаза и впрямь полыхают, только вот совсем не злостью, а чем-то, что заставляет Гароу ликовать. — Да твою ж мать… Ты можешь просто заткнуться? Гароу притворно вздыхает и выпрямляется, проскальзывая пальцами вниз, к тому месту, где их тела почти соприкасаются. — Вот же ж вредина. Я вот твой член очень даже люблю. Он опускает свой стояк на стояк Бадда. Разница очевидна. Гароу и так крупнее и массивнее во всём, и сейчас это проявляется особенно явно. Но он не произносит ни слова, просто обхватывает их обоих своей большой ладонью, уверенно смыкая пальцы вокруг, и начинает медленно вести. Парень резко вдыхает, губы вновь сжимаются, тело напрягается, а бёдра слегка приподнимаются, ища большего контакта. И Гароу видит, как дрожат его ресницы, как расширяются зрачки, пока достаёт из заднего кармана одноразовый пакетик смазки, надрывает его зубами и выливает немного вниз. — Бля… — шипит Бадд, ощущая, как блестящая жидкость смешивается с жаром их тел. Ладонь Гароу сразу начинает движение, растирая смазку между ними. Он чувствует каждую пульсацию, каждое непроизвольное подрагивание Бадда под ним. Большой палец намеренно задерживается на головке его члена, размазывая вязкую субстанция и мешая её с его естественной смазкой. Бадд выгибается, его пальцы впиваются в пиджак, лежащий под задницей. Бёдра начинают двигаться в такт, дыхание сбивается, а на щеках разливается яркий румянец. Он ненавидит это, ненавидит, как легко Гароу читает его тело, как точно находит каждую уязвимую точку. — Чёрт, хватит… — вырывается у него сквозь стиснутые зубы, когда Гароу намеренно трёт их воспаленные головки друг о друга. Гароу стонет сдавленно, наблюдая, как Бадд теряет последние остатки контроля. Его собственное дыхание становится тяжёлым и прерывистым. — Что, уже не можешь терпеть? — его голос звучит хрипло, в нём отчётливо слышится торжество. Бадд смотрит на него снизу вверх, его глаза полны злости и упрёка, но Гароу видит и другое — то, что Бадд так отчаянно пытается скрыть. Внезапно парень отталкивает чужую руку, и его губы складываются в язвительную усмешку. — Ты мне вставить хочешь или подрочить? — голос дрожит. Гароу замирает на мгновение, и его глаза сверкают азартом. — Очень сложно выбирать, когда оба варианта так заманчивы, — признается он, намеренно медленно облизывая губы. Гароу не настаивает, покорно отстраняется, убирая руки. Перехватывает узкие щиколотки и ставит разутые ступни себе на колени, заставляя Бадда раскрыться перед собой полностью. Взгляд тут же скользит вниз, и в груди что-то сжимается. Ох, это его любимый вид. Соблазнительный. Удивительно гладкая задница, чувствительная кожа, нежное колечко мышц, слегка подрагивающее в ожидании, и та заветная глубина, к которой ему ещё только предстоит добраться. — Хах… — вырывается у него непроизвольно, когда он проводит большими пальцами по внутренней стороне сладких бёдер, чувствуя, как тот содрогается под его прикосновением. — Такой чудесный. Бадд вновь отворачивается, но Гароу успевает увидеть его поджатые губы и нахмуренные брови. Гароу выдавливает новую порцию смазки прямо на напряжённое колечко мышц, наблюдая, как прозрачная жидкость стекает по нежной коже. Он тут же подставляет пальцы другой руки, ловя каждую каплю, не позволяя ничему пропасть зря. Его длинные пальцы начинают методично растирать смазку по всей промежности, нежно массируя вход. — Бля, только не надо этого дерьма, — шипит Бадд, его голос звучит раздражённо, но тело предательски подаётся навстречу прикосновениям. — Просто вставь мне уже. Гароу поднимает взгляд. Парень всё ещё упрямо не смотрит. Ну что за упрямец. Гароу слабо хмыкает и продолжает свои медленные, методичные движения, подушечками пальцев слегка надавливая на напряжённое колечко, едва-едва раскрывая его. — Детка, мы не трахались уже три дня, — напоминает он, его голос звучит почти нежно. — Да похуй, я не какая-то неженка, блять, — Бадд дёргает бёдрами, пытаясь ускорить процесс. — Давай уже ты… — Эй, эй, Бадд, — перебивает, и в голосе холод, — заткнись. — Ты сейчас что?.. — Бадд резко поворачивает голову, глаза сверкают яростью, но Гароу уже склоняется и закрывает его рот широкой ладонью, пресекая любые возражения. — Я сказал тебе заткнуться, — его слова звучат тихо и властно. — Сейчас я решаю, когда и что я в тебя вставлю. Разве это не понятно? Его глаза горят холодным огнём, полные абсолютной уверенности. Ладонь по-прежнему прижата к чужому рту, не позволяя и слова сказать. Гароу чувствует, как под его пальцами дрожат губы, как напрягается тело, но, что важнее, как постепенно уходит сопротивление. Он выдерживает паузу, давая своим словам проникнуть глубже, прежде чем медленно убирает руку. — Сука… — тут же тянет Бадд и смотрит прямо в глаза напротив, чувствует, как внутрь него медленно проталкиваются пальцы, растягивая и подготавливая. Лицо Гароу внезапно меняется, становясь совсем уж мягким, будто это не он секунду назад звучал так свирепо. — Да ладно, не злись, я знаю, что немного грубости тебе не повредит, — его пальцы двигаются внутри с нарочитой медлительностью, заставляя Бадда сжаться вокруг них. — Просто веди себя хорошо, ладно? От того, что я помогу твоей заднице, у тебя член не отвалится. Бадд стискивает зубы и предательски чувствует, как волна возбуждения в очередной раз накрывает его с головой. Какого чёрта? Блять, он что, серьёзно превращается в какую-то девчонку, что течёт от пары властных слов? Грёбаный Гароу, чтоб его… Член тем не менее продолжает сочиться, оставляя влажные пятна на красной водолазке, кажется, став ещё твёрже после неожиданного выпада. Этот чёртов ублюдок так умело натирает его изнутри, длинные пальцы безошибочно находят простату, надавливая точно в нужное место, прекрасно зная, куда именно целиться. Гароу разводит пальцы, заталкивая смазку глубже, скользит ими внутрь и наружу с хищной уверенностью. Бля… Эти пальцы. Слишком длинные, слишком наглые, так хорошо знающие своё дело. Стоны так и рвутся наружу, но Бадд лишь стискивает зубы, стараясь сохранить хоть каплю достоинства. Но Гароу видит всё — как дрожат его ресницы, как сжимаются кулаки, как бешено колотится жилка на шее. Он снова склоняется ниже, его горячий язык скользит по оголённой шее, выискивая то самое место, где пульсирует жилка. Губы сжимают нежную кожу, а язык пробирается под высокий ворот водолазки, оставляя мокрый след. Его свободная рука тем временем скользит под красную ткань, пробираясь к горячей, слегка влажной от пота коже живота. Пальцы целеустремлённо движутся вверх, пока наконец не достигают груди. Ох, эта грудь. Гароу невольно резко втягивает воздух, когда его ладонь накрывает упругие мышцы. — Бля, хочу трахнуть её, — вырывается у него хрипло, прежде чем он осознаёт, что сказал это вслух. По телу Бадда пробегает дрожь, когда чужие пальцы сминают его грудь, тиская упругие соски то справа, то слева, натирая их круговыми движениями. Тело выгибается навстречу прикосновениям, несмотря на все попытки оставаться неподвижным. Гароу чувствует, как соски под его пальцами твердеют, как смуглая кожа покрывается мурашками. Он зажимает нежный бугорок между костяшками пальцев, слегка оттягивая, и слышит, как у парня перехватывает дыхание. — Чёрт… ты… — Бадд пытается что-то сказать, но слова теряются, когда Гароу одновременно скручивает его сосок и вводит пальцы глубже. Гароу упивается этой властью, этим моментом. Бадд буквально в его руках. Пальцы продолжают свою работу и внутри, и снаружи, доводя парня до того состояния, когда тот уже не может скрывать свои реакции, когда каждое прикосновение отзывается дрожью и прерывистыми стонами. А самое прекрасное, что они оба знают, что это только начало. Гароу опускается ниже, его горячие губы скользят по тонкой ткани водолазки, оставляя мокрые пятна там, где он особенно усердно кусает и лижет. Слюна прямо-таки течёт по его подбородку. Он настолько возбуждён, что не может себя сдерживать. Блядь, ему правда хочется положить свой член на эту упругую грудь, почувствовать, как твёрдые соски трутся о его тонкую кожу, раззадоривая самую уретру… Воспоминания наплывают так ярко, что у него темнеет в глазах. — Ебать, детка… — его голос звучит хрипло, когда язык наконец находит торчащий сосок сквозь ткань. Он стонет, ощущая эту твёрдость губами, сжимая зубами нежный бугорок. — Подними-ка свою одежду и побыстрее. — Да боже, блять, иди ты нахуй уже… — Бадд задыхается, его лицо пылает, глаза упорно смотрят в сторону, отказываясь видеть происходящее. И всё же… руки предательски тянутся к краю водолазки, дрожащими пальцами задирая ткань. Гароу усмехается, довольный этой маленькой победой: — Что за умница. Бадд отвечает потоком ругательств, но в тот же момент его пальцы впиваются в светлые волосы Гароу, притягивая его лицо ещё ближе. Тело выгибается навстречу, когда горячий язык скользит по соску, широкими, медленными движениями покрывая всю чувствительную область вокруг. Пока внизу… внизу, внутри него три пальца двигаются с мерзким хлюпающим звуком, а смазка обильно покрывает их, облегчая скольжение. Каждое движение точно рассчитано, то растягивая, то надавливая. — Ч-чёрт… — вырывается у Бадда, его голос срывается на высокой ноте. Он чувствует себя грязным и до безобразия похотливым, но не может остановить эти волны удовольствия, которые всё продолжают сотрясать его тело. Гароу знает, что парень уже на грани, что ещё немного, и тот потеряет последние остатки контроля. И он намеренно ускоряет движения пальцев внутри, одновременно засасывая грудь глубже в рот, заставляя Бадда выть от переизбытка ощущений. — Как же красиво, детка… — шепчет, переключаясь на другую сторону. — Как же я обожаю это. Бадд ничего не отвечает, он уже не может говорить, его сознание заполнено непристойным хлюпаньем и жаром, что разливается по всему его телу. И Гароу… Гароу наслаждается каждой секундой происходящего. Усмехается, наблюдая, как парень жмурится и непроизвольно толкается бёдрами навстречу его пальцам, жадно ловя губами каждый глоток воздуха. Чёрт возьми, он выглядит так развратно, так потерянно… — Давай-ка, ещё немного. Твоя милая задница почти готова, — шепчет Гароу, целенаправленно замедляя движения. Четвёртый палец трётся о растянутый вход, но не проникает внутрь, дразня и раздражая. Бадд сжимает кулаки. Сука, как же он хочет кончить. Но он не позволит. Блять, да ни за что. Он упорно игнорирует своё откровенное желание большего. Желание ощутить в себе чужой гигантский хер, который растянет его наконец так, как нужно, будет двигаться внутри с той самой силой и точностью… Тупой Гароу. Мысли заставляют парня внутренне содрогнуться. Бля, когда он вообще начал о таком думать? Когда стал ждать этого члена? Серьёзно… Вот так раздвигать ноги и… Боже, какой же пиздец. Все четыре пальца наконец проникают внутрь, такие длинные, невероятно ловкие, слишком умелые. Бадд стискивает зубы. Да этот ублюдок просто издевается! — Быстрее!.. — вырывается у него сквозь стиснутые зубы. — Сейчас, детка, я почти… — Я сказал, блять, быстрее! Бадд резко отталкивает его руку ногой, освобождая свою мокрую, уже подготовленную задницу. — Ух, какой нетерпеливый, — Гароу выпрямляется и медленно облизывает губы, его глаза скользят по разгорячённому телу под собой. Он видит всё — дрожащие бёдра, напряжённый живот, капли пота на шее, твёрдые соски и… этот взгляд, полный ярости и неприкрытого желания. Гароу всё ещё чувствует солоноватый вкус пота и кожи на языке, что сводит его с ума. Его пальцы скользят к собственному члену, покрывая его остатками смазки, когда он достаёт из заднего кармана презерватив. Фольга шелестит в его руках, и он ухмыляется: — Хочешь без него? — звучит игриво, и голос нарочито невинный. Бадд сжимает челюсть. — Надевай, блять. Гароу притворно вздыхает: — Злюка. Тогда, может, поможешь? Бадд выдыхает резко, словно пытаясь избавиться от всего раздражения разом. Его рука уже тянется и выхватывает чёртов квадратик размера XXL+. На секунду в его глазах мелькает что-то вроде «бля, ну правда…». Он упорно подавляет желание швырнуть его прямо в самодовольное лицо, вместо этого быстро разрывая упаковку зубами. Пальцы опускаются вниз и на мгновение замирают. Он чувствует под ладонью горячую, пульсирующую длину, такую тяжёлую, такую твёрдую. Сжимает слегка, и Гароу тут же отвечает тихим стоном, опуская широкие ладони на его согнутые колени. Бадд прижимает резиновый кружок к мокрой головке и начинает медленно раскатывать, слишком медленно, будто мстя за все те минуты, когда Гароу намеренно тянул время. Гароу же улыбается понимающе, чуть сведя брови, не торопит, и пристально наблюдает, наслаждаясь тем, как эти красивые, обычно такие агрессивные пальцы сейчас так умело обращаются с ним, скользят вдоль его члена, то сжимая, то отпуская, аккуратно надевая презерватив. Дыхание становится глубже. «Бля, вот бы он это ртом сделал…» Мысль проносится в голове, и Гароу думает, что когда-нибудь он обязательно уговорит парня на это. Но сейчас явно не то время. Резинка наконец доходит до самого основания, и Гароу не может сдержать довольный вздох. Он тут же перехватывает тонкие лодыжки, направляя их себе за спину. — Спасибо, милый, — голос звучит сладко, — а теперь дай-ка и я тебе помогу. Гароу достаёт ещё один презерватив. — Что ты делаешь? — Мы же не хотим запачкать твою чудесную одежду, верно? Бадд хмурится, но молчит, пока наблюдает, как чужие пальцы шелестят фольгой и вынимают точно, блять, такой же липкий кружок. Вот мудила. Размер ведь явно не для него, отчего Бадд тут же возводит глаза к потолку, предпочитая проигнорировать данное действо и вниз больше не смотреть. Щёки предательски краснеют лишь сильнее, от ощущения скольжения чего-то прохладного вдоль его длины, пока чужие пальцы давят, опуская резинку, которая совсем ничего не стягивает, всё ниже. Сука… — Очень мило, — звучит без издёвки, но оттого не менее бесяче. — Просто завали, — шипит сквозь стиснутые зубы. — Ну, что ж, вот теперь можно и позаботиться о тебе, крошка. «Как же сильно хочется иногда втащить ему за эти тупые прозвища…» — мысленно злится Бадд, чувствуя, как его щёки пылают. Кажется, будто Гароу специально донимает и бесит его этим. Только вот, блять, это ведь совсем не кажется. Его ладони сжимают чужие колени, когда он едва приподнимает бёдра, уже предвкушая то, что последует дальше. Гароу, будто не замечая его терзаний, отстраняется немного и проводит головкой по промежности, собирая остатки смазки. Выдавливает последнее из пакетика прямо на себя, проводит рукой разок, распределяя, и направляет член к уже раскрытой, мягкой и такой манящей дырочке. Пристально смотрит и произносит: — Я вхожу. — Ну, наконец-то… — звучит недовольно. Гароу только усмехается обречённо, закатывая глаза: — Ну что за?.. Попроси же меня. Бадд молчит, словно не слышит, уверенно потираясь промежностью о крупную головку внизу, пытаясь самостоятельно протолкнуть её внутрь. Только вот Гароу, какого-то чёрта, ведёт бёдра назад, а не вперёд. — Да что с тобой не так, мать твою?! — Бадд буквально кричит, пока его глаза искрят чистой злобой. Он уже позволил этому придурку растянуть себя пальцами — чего ещё он хочет?! Ему, блять, нужно кончить! Гароу возвращает член к его дырочке, водит головкой вверх-вниз, натирая чувствительные, слегка опухшие края. — Тише, тише… Просто признай, что так и ждёшь мой большой член внутри. Бадд неожиданно хватает его за грудки водолазки и резко тянет к себе так, что ещё немного и ткань порвётся. — Ну нихуя себе у тебя самомнение подлетело, — шипит прямо в губы. — Думаешь, мне не поебать? Гароу на секунду теряется, но быстро возвращает свою самодовольную улыбку. Он изучает разъярённое лицо перед собой и медленно облизывается. — Хах, думаю, что такая маленькая трусливая сучка вроде тебя скорее себе язык вырвет, чем признает свою очевидную помешанность на больших членах. Гароу коротко целует раскрытый в недоумении рот, наблюдая зависшего в полной прострации Бадда. — Ладно, вижу, тебе надо поразмыслить над этим, — Гароу насмешливо цокает языком. — Скажешь, как сильно любишь меня, когда кончать будешь. И прежде чем Бадд успевает возмутиться, Гароу действительно входит. Головка давит неумолимо, растягивая дырочку и преодолевая лёгкое сопротивление, пока наконец не проваливается внутрь. Бадд закидывает голову назад, его рот открывается в беззвучном крике. А Гароу… просто стонет, чувствуя, как горячая плоть сжимается вокруг него, как собственный член скользит всё глубже. Не торопится, наслаждаясь каждым сантиметром, каждой дрожью тела под ним. Слёзы на этом прекрасном лице он хочет видеть только от удовольствия, и никак иначе. Но в самый неподходящий момент за их спинами раздаётся резкое клацанье дверной ручки. Оба замирают. Гароу поднимает глаза на парня и видит, что тот буквально в панике. — Чёрт, чёрт, чёрт, — шипит Бадд, пытаясь оттолкнуть Гароу подальше. — Тише, — Гароу прижимает ладонь к его рту, слегка морщась от того, как резко внизу всё сжалась от испуга. Снаружи доносятся приглушённые голоса и обрывки фраз: «Чёрт, закрыто.» «Бля, это Бита их так отделал?» «Да наверняка его пёсик как обычно помог.» Гароу едва сдерживает смех — мысль о том, что его называют «пёсиком» Бадда, чертовски забавна. Он и правда был бы отличным сторожевым псом для своего хулигана. Только вот Стальной Бите его помощь зачастую и не нужна вовсе. Он вновь сосредотачивается на парне и не видит даже тени веселья. Тот замер, словно загнанный в угол зверёк, глаза которого полны тревоги. Гароу тут же улыбается чуть мягче и теплее, чем обычно. Ну что за трусишка, боже… Он убирает ладонь и склоняется ниже, проводя языком по слегка приоткрытым губам, чувствуя, как бешено пульсирует собственный член в чужой невероятной тесноте. Парень вздрагивает, приходя в себя и смотря на него с немым вопросом. А за дверью тем временем продолжают переговариваться: «Чего будем делать с этими неудачниками?» «Да хер знает, может, в медпункт?» Гароу лишь целует настойчивее, перехватывает упругие бёдра и, не обращая внимания на разговоры снаружи, толкается глубже. Его член скользит точно по простате, и парень выдыхает прямо в его губы, внезапно расслабляясь. — Вот так… — шепчет Гароу, чувствуя, как чужое сопротивление сходит на нет. И пока за дверью решают судьбу тех, кто осмелился бросить вызов «Бите и его пёсику», Гароу начинает двигаться, медленно, глубоко, уверенно, заставляя Бадда забыть обо всём, кроме этих толчков, кроме жара, кроме странного, необъяснимого чувства, что, возможно, сейчас это единственное место, где он действительно принадлежит самому себе. Бадд тяжело дышит, его пальцы царапают чужие плечи сквозь одежду, не позволяя поцелую прерваться. Только не сейчас, блять. Внутри него всё ещё бурлит паника, но эти чертовски уверенные толчки снизу заставляют поверить, что никто сюда не войдет. Если он будет тише… если они оба будут тише… Член внутри распирает его, вытесняя почти все мысли. Большой, горячий, идеально заполняющий. Он наконец внутри. Целиком. И Бадд… Бадд действительно ждал этого. Головка с каждым движением трётся о его простату так правильно, так намеренно, заставляя в очередной раз убедиться, что Гароу знает каждую его точку наизусть. Она проникает куда-то глубоко, прямо в живот, заставляя глаза закатываться от невероятных ощущений. — Я… Блять, я правда люблю… твой ебливый член… — слова срываются с его губ неожиданно даже для него самого, хриплые, прерывистые. Гароу замирает на секунду, его жёлтые глаза расширяются, но тут же вспыхивают опасным огнём. Он прижимает Бадда сильнее, находя губами покрасневшее ушко. — Знаю, детка. Я знаю. И он начинает двигаться с новой силой, глубже, быстрее, так, что парню приходится впиться зубами в его плечо, чтобы не закричать. За дверью голоса постепенно затихают, шаги удаляются, но они уже не имеют значения. Потому что сейчас есть только они, их сплетённые тела, хлюпающие звуки, смешивающиеся с прерывистыми сдавленными стонами, и это странное, необъяснимое чувство, что, возможно, в этом безумии есть что-то большее, чем просто секс. Но сейчас Бадд не хочет об этом думать. Не когда Гароу двигается внутри него так правильно, так, как нужно им обоим. Нет, ни за что… Гароу скользит ладонями по горячей коже, с наслаждением ощущая каждый мускул, каждую дрожь. Он вбивается внутрь с отчаянной силой, каждый толчок глубже предыдущего. Ох, как же он скучал по этому, по этой невероятной тесноте, по этим предательским стонам, что вырываются из груди Бадда, несмотря на все его попытки сдержаться. Чувствует, что парень начинает целовать его почти с нежностью, то кусая, то посасывая язык и позволяя Гароу полностью захватить контроль. Бля… Это сводит с ума. Он стонет, чувствуя, как его член буквально тонет в самой сладкой, самой податливой и в то же время тугой плоти. Он на небесах. Их тела трутся друг о друга, член Бадда зажат между животами, истекая смазкой в презерватив. И Гароу не может удержаться, обнимает парня под поясницей, приподнимая его и с силой вжимая в себя, продолжая вылизывать ласковый рот с животной страстью. — Ты… ты не представляешь… — его голос прерывается, когда он чувствует, как сладкая задница сжимается вокруг него всё сильнее, — как ты прекрасен. Бадд ничего не отвечает, просто цепляется за широкие плечи, растягивая чёрную водолазку, ткань которой сейчас так раздражающе трётся о его чувствительную грудь, от чего из горла вырывается очередной абсолютно шлюший стон. Он двигается навстречу каждому толчку, подмахивает каждому проникновению. Теряет последние остатки контроля, полностью растворяясь в ощущениях, пока его мысли расплываются. Как же долго он на самом деле ждал, блять, этого момента, послушно терпел, пока тупой Гароу нарочно водил его по краю. И теперь, когда внутри него скользит этот большой член, заполняя так правильно, Бадд наконец может прекратить притворяться, кажется, находясь на грани того самого состояния, когда уже готов начать умолять и просить ебать его грубее, сильнее, сжимать его крепче и жёстче. Чёрт, чёрт… Наверняка, позже он возненавидит себя за это, но сейчас абсолютно похуй, ведь каждое движение Гароу отдаётся во всём теле электрическими разрядами невероятного удовольствия. Снова стонет, когда особенно сильный толчок заставляет его глаза закатиться. Бля, ладно… это и правда можно признать… Этот самодовольный ублюдок трахает его просто божественно, заставляя проваливаться в ёбанную эйфорию каждый чёртов раз. Не то чтобы у Бадда было с чем сравнивать, ведь Гароу единственный, кто смог добраться до его задницы, завалить его и заставить видеть звёзды. Но даже без сравнений, удовольствие слишком очевидно. Этот здоровенный член слишком очевиден. Слишком идеален, чтоб его. — Тупая… псина… — шипит Бадд, ногами обхватывая Гароу сильнее, притягивая ближе. Он прекрасно понимает, что подобное комбо не встречается на каждом углу. Умение ебать так крышесностно кому попало не достаётся. А Гароу трахает его именно так, будто, блять, был рождён для этого. — Да еби ты меня сильнее, чтоб тебя!.. Я, блять… скоро… — срывается Бадд, сжимаясь вокруг Гароу в сладостном спазме. — Хорошо, хорошо, детка, — хрипит Гароу, стискивая парня в объятиях сильнее, вырывая весь воздух из красивого тела под собой, заставляя ловить ртом каждую его каплю и задыхаться. Целует острый подбородок, прикусывает линию великолепной челюсти, оставляя красные отметины и настойчиво вылизывая влажную кожу под ухом. — Я выебу тебя, крошка… Выебу так… что ты захлебнешься в своём удовольствии… А-ах… Держись крепче. Гароу вбивается в него с новой силой, бёдрами притирается к нежной коже, пока головкой члена бьётся точно по простате. Трахает Бадда безжалостно, до беспамятства, до предела, пока собственное удовольствие не подступает к самой грани. Он чувствует приближающийся конец. Как вообще можно сдерживаться, когда перед тобой такое… — Я сейчас… Гароу, мать твою! Я… — Бадд закидывает голову, напрягаясь всем телом. Гароу резко выходит, оставляя лишь головку, и тут же с силой тянет парня на себя, поднимая и сажая на свой член до упора, до самого основания, кончая в сжавшуюся вокруг него дырку, мощными толчками заполняя презерватив. Не останавливается и ещё несколько раз подкидывает бёдра вверх, вжимая Бадда в себя, буквально заканчивая в этих крепких объятиях, уже чувствуя, как тело в его руках обмякает. Тут же жмётся лицом в чужое плечо, содрогаясь в наслаждении. Бля, это было охуенно… Бадд вжимается в Гароу, утыкается носом в его светлые волосы и дышит, дышит, дышит… Сука, как же хорошо! Внизу всё пульсирует, всё в нежной истоме. И боже, этот член внутри… Бля, как же ему мало! ~ Оба тяжело дышат и пытаются впитать каждую каплю уплывающего удовольствия. Держат друг друга в объятиях и словно не собираются отпускать. Молчат и просто упиваются моментом. Проходит несколько минут тишины. Член внутри уже обмяк, но всё ещё напоминает о только что пережитом блаженстве. Заполненный же презерватив на Бадде уже начинает сползать, а остывшая сперма грозит разлиться куда-то вниз. И, честно, если они не начнут поднимать свои задницы, всё это грозит им новыми стояками и очередным раундом. А время всё-таки поджимает. Оба это понимают и медленно выдыхают. Гароу, не торопясь, сам снимает чужой презерватив и, завязав его, отбрасывает куда-то на маты. — Поднимайся, детка, — шепчет он, проскальзывая ладонью по выгнутой спине. Бадд хмурится и приподнимается на коленях, выпуская чужую плоть из себя, едва ли сдерживая стон при этом. Бля, эти звуки… Господи, ещё одна извратная мысль и у него снова встанет. Так, нужно сосредоточиться и не думать. Его зад сейчас слишком чувствителен после этой безумной интенсивности… Нужно просто игнорировать. Гароу помогает ему подняться на ноги, не обращая внимания на злобный взгляд, хотя если присмотреться, не такой уж и злобный на самом деле. Следом он снимает и свой презерватив, тут же поднимая измятый пиджак, пропитанный потом и смазкой, вытирает его краем свой член и заправляет в брюки, быстро вжикая молнией. Бадд тоже брезгливо обтирается жёсткой тканью протянутого ему пиджака и спешит поднять собственные штаны. Правда, когда он уже начинает застёгивать высокий пояс, к нему тут же подходит Гароу и перехватывает чёрные края. — Я помогу, — улыбается. Бадд на это только фыркает: — Себе помоги, мудила. — Заткнись, — по доброму отвечает Гароу, хитро заглядывая в тёмные глаза, что тут же уводятся в сторону. Гароу усмехается и принимается за работу с преувеличенной аккуратностью. Сперва он поправляет красную водолазку, расправляя и натягивая ткань вниз, не упуская при этом возможности провести по узким соблазнительным бокам, слегка надавливая и поднимаясь к груди, будто проверяя, всё ли в порядке. Ага, конечно… Застёгивать пояс он начинает снизу. Одна пуговица… Вторая… Третья слегка стягивает талию, и Бадд невольно выдыхает. Четвёртая и пятая поддаются туже. Бля… Гароу обожает это. Прямо-таки облизывается на ткань, что так хорошо облегает сексуальное тело, подчёркивая каждую его линию. Когда остаётся лишь затянуть светлый ремень, руки слегка дрожат. Готово. Желание проделать всё то же самое, но в обратном порядке, заполняет каждую клеточку в сильном теле, уже вот-вот готовом возбудиться вновь. — Сука… Бля, ты слишком горячий в этом прикиде, — вырывается у Гароу прежде, чем он успевает подумать. Бадд кусает губы, сдерживая улыбку, но стоит Гароу сжать его грудь, томный выдох вырывается сам собой. — Да боже, блять, хватит! Бесишь… — он бросает это скорее по привычке, не в силах, однако, остановить эти наглые ручонки, и дело отнюдь не в силе. Гароу лишь скалится довольно, одной рукой обнимая за талию и прижимая Бадда теснее к себе, другой же продолжая исследовать и тискать упругую плоть под водолазкой, находя торчащий сосок, обводя по кругу и натирая. С наслаждением отмечает, как дыхание парня при этом сбивается, а красивые пальцы сжимаются в кулаки, лёжа на его широкой груди. — Я тебе втащу, если ты, блять, не прекратишь, — угрожает Бадд. Гароу не отвечает. Вместо этого он склоняется и целует. Напористо и жадно. И чёрт возьми, Бадд тут же открывает рот, отвечая с той же страстью. Милашка. Гароу с наслаждением продолжает мять упругую грудь, всасывая чужой мокрый язык, чувствуя, как сопротивление парня тает, а кулаки быстро разжимаются, проскальзывая ладонями за его шею. У Бадда же в голове настоящий ураган. Неужели он и правда позволил всему этому случиться? И продолжает позволять, мать его… Мысли путаются, тело предательски отвечает на каждое прикосновение. Он чувствует, как по спине бегут мурашки, как живот сжимается от предвкушения. Какого хера с ним вообще происходит… Их ведь только что чуть не спалили, боже… А всё, о чём он думает сейчас — это как бы, блять, у него снова член не встал. Что за чёртова псина… Почему он не может отделаться от этого засранца и продолжает позволять ему делать всё, что вздумается. Гароу чувствует чужое замешательство и забавную внутреннюю борьбу. Разрывая поцелуй, он шепчет тому прямо в губы: — Детка, ты очень громко думаешь. Следом новый поцелуй. Руки отпускают возбуждённую грудь и подхватывают парня под бёдра, легко поднимая. Снова. Бадд лишь мычит в ответ, стискивая в пальцах светлые пряди. Да какого ж чёрта… — Расслабься. Если тебе нравится, то зачем усложнять? — Да, блять, кто вообще сказал, что мне что-то нравится… — бормочет Бадд, но его протест звучит смешно. — Ну, знаешь, это несложно понять, когда ты всё никак отпустить меня не можешь. Бадд молчит, чувствуя предательское тепло, разливающееся по низу живота. Его пальцы всё ещё вплетены в волосы Гароу, и отпускать их он явно не собирается. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, — продолжает Гароу, прижимая его к себе. — И прямо сейчас я знаю, что так и есть. Так что перестань грузить свою умненькую голову и пошли за твоей сестрой. — Да я же сказал, нахер ты мне не сдался, — тихо и совсем не злобно ворчит Бадд. Гароу хитро прищуривается: — Да, да. И вечером, кстати, ты мне стрелу забил. Надеюсь, не струсишь. — Да ты, блять!.. — теперь привычная грубость звучит совершенно искренне, и Гароу не может сдержать довольное хмыканье. Что поделать, ему нравится этот парень именно таким, какой он есть. И эта вспыльчивость делает Бадда только очаровательнее, отчего и дразнить его становится в разы интереснее. ~ Они выходят на залитый солнцем школьный двор, щурясь от резкого света после полумрака подсобки. Тот самый закуток, где разворачивалась драка, теперь пуст. Только скомканная трава, да следы подошв на земле напоминают о недавней потасовке. Стальная бита Бадда и его пиджак аккуратно прислонены к кирпичной стене школы. Кто-то явно позаботился о порядке. Гароу бросает оценивающий взгляд и усмехается: — Твои фанаты порядок навели. Бадд лишь хмыкает в ответ, встряхивая и накидывая на плечи короткий пиджак, и подхватывает свою биту привычным движением. Их взгляды встречаются на секунду. Оба одновременно фыркают, будто прочитав мысли друг друга. Шаг за шагом они удаляются от школы, оставляя позади это место. И хотя формально вечером их должна ждать очередная дуэль, они прекрасно знают: вместо кулаков и биты их ждёт нечто куда более увлекательное.