(Не)возможное счастье.

- Знаешь.. конкретная цель упрощает жизнь.. Тело потряхивает, а рука гладит предплечье Ки Хуна. Лежать неудобно, но ноги вытянуть вполне возможно, хоть и не до конца. По лицу течёт теплая жидкость, попадая в рот. Противный металлический вкус, который хочется выхаркнуть. Чувства притуплены, в глазах кромешная тьма, руки связаны. Сон ёрзает, не понимая, на чём лежит его голова, но из-за ладон догадывается, что на чьем-то колене. В виске пульсирует боль, не давая думать. Поражение неотвратимо. Чего ты хочешь ещё? Крик срывается с губ Ки Хуна, но он эхом раздаётся в голове. Вслух он может только прохрепеть. Его рука касается подбородка. По ощущениям они едут в машине. Ки Хун раздумывает, куда они могут поехать, пытается пристушиться и не замечает, как его повязка спала. Перед глазами предстаёт Ён Иль, и радость переполняет Сона, а глаза, наверняка, блестят, но жёсткая правда бьёт прямо в сердце, оставив огромную дыру, которая вряд-ли когда-нибудь затянется. Осознание, что Ён Иль - предатель, обманщик и ведущий пришло к Ки Хуну давно. И глубоко в душе Ки Хун хотел, чтобы фронтменом оказался именно он, хотя признавать это категорически отказывался. Даже себе. «Сон Ки Хун. По хорошему мне стоило выбросить тебя в эту реку, но что-то не даёт мне это сделать», - в голову Ин Хо, как паразиты, лезут мысли о совместном будущем. Каждый раз он прогонял даже попытки представить невозможное счастье. Хван подмечает, что лицо Ки Хуна заметно похудело, осунулось и изменилось. Вся беззаботность улетучилась. Он стал выглядеть более серьёзным, чем раньше. Ему это нравится. Нравится видеть его страдания. Да. По крайней мере, он пытаются убедить себя в этом. Проснулся.. Значит, пора. Ин Хо ставит стакан с непривычным шампанским. Сегодня он празднует, ведь ему окончательно снесло голову. Хван берёт Ки Хуна за подбородок приподнимает. Его рука скользит по щеке, забирается в волосы. Он ярко чувствует, что не может её оторвать, поэтому кончиками пальцев касается повязки, и узелок поддаётся, развязывается. Ладонь остаётся в волосах. Но долго Сон не продержался, падает обратно на колено, прижимаясь к нему губами. Ах, если бы это было колено. Ин Хо всего передёргивает. А сладкое, вязкое возбуждение прогоняет все мысли прочь. От этого чувства руки слабеют, поэтому попытки поднять Ки Хуна не увенчались успехом. Блядство. «Игры уничтожены, как ты и хотел. Я согрешил достаточно, мне пора отдохнуть от этого. Конечно, они будут восстановлены, а меня обязательно захотят убрать, но сначала я должен овладеть тем, кто сам хотел быть моим», - это этих мыслей губы Ин Хо расплываются в наглой ухмылке. Он не собирался спать с Ки Хуном, но при их положении.. Все его намерения поменялись мгновенно. Ки Хуна грубо кидают на постель. Так и хочется разорвать рубашку. Этим Хван и занимаюсь. Кофта скомкана на полу, а пуговицы отлетели в стену. Аах.. Да, это тело.. оно восхитительно. Рука скользит верх вниз и доходит до пуговицы брюк. Глаза Сона медленно открываются. Я падаю на его, мать вашу, пах! Это мерзко. Кровь растекается ещё сильней, но сознание медленно уходит, а вскоре вовсе пропадает. Возвращается оно сразу, как я чувствую эрекцию. Для меня это.. очень странно ощущение в последнее время. Как я забрал выигрыш с прошлых игр, я развлекался с дамами, но быстро закончил это, ведь не с кем я не был по-настоящему счастливым или, хотя бы, действительно был с ними. Все мои мысли витали далеко, я даже сам не знал, где они находились. И честно, не очень то и хотел знать. Но сейчас.. Это ощущение такое живое, такое настоящее. Хочется поддаться ему, дать овладеть собой с макушки до пяток. Тепло от возбуждения разливается по всему тело, а дрожь пробирает всё сильнее. Я открываю глаза и вижу его. Почему-то мне не мерзко. Мне.. Мне приятно. Я наступил в свою же ловушку, назвав его Ён Илем. Я не знаю, кто он. Он и Ён Иль - разные люди. Но сейчас я вижу только Ён Иля. Ему я хочу отдаться. Всё это время я был увлечен играми, пытаясь спасти как можно больше людей, почти не думая про Ён Иля в таком смысле. Ключевое слово - почти. Сейчас его действия сводят с ума. Рубашка расстёгнута, если, конечно, можно так выразиться, судя по её состоянию и отсутствующих пуговиц, джинсы медленно покидают моё тело.. Чувств слишком много, я не могу понять, что одолевает меня сильнее. Заметив эрекцию Ки Хуна, "Ён Иль" улыбается. Он понимает, что сейчас он - О Ён Иль, а не Хван Ин Хо. Это, конечно, немного колит сердце, заставляя поморщиться. Но нужно терпеть. Терпение, контроль, расчёт, отсутствие эмоций и чувств.. - Я - Хван Ин Хо. Ты это понимаешь? Ты сейчас понимаешь, с кем ты в постели? Почему-то его голос срывается и утопает в тишине. Действия непослушных рук прекратились, а горячая кровь по всему телу резко иссякла свою способность греть. Ки Хуну этот крик открыл глаза. И к удовольствию с возбуждением пришли разочарование с чувством отвращения. От себя? Почему же ему мерзко от себя, а не от человека перед ним, ведь именно он разрушил всю его жизнь, да и не только его? Как он может хотеть кого-то столь грешного и беспощадного? Но отрицательные чувства уплыли безвозвратно, а мозг принялся пересчитывать все чувства, связанные с Хван Ин Хо, О Ён Илем и человеком перед ним. Их различия безумно заметны. Но есть самое главное. Понять, что Хван Ин Хо и человек перед ним, в чьих глазах он действительно видел желание не только овладеть, но и отдаться, один и тот же. Да, его глаза настолько глубокие, что в них даже утопленник готов уйти на дно добровольно. Времени на ответ слишком мало, внутри у Ки Хуна всё перевернулось, но далеко-далеко горят слова: «останься». И он понял, что сильные руки его не удерживают, а сам он больше не связан тугой верёвкой, которая практически перекрывала доступ крови к конечностям. И он понял, что разница между этими тремя лишь в ситуациях, в которых они оказывались. Всё это время фронтмен, которого он так ненавидел, был обычным человеком, обречённым на вечное страдание. Он понял, что старик из самых первых игр Ки Хуна не был заинтересован, хочет ли Ин Хо быть ведущим или нет. Да и сам Хван был поглощён спасением жены и ребёнка, что точно согласился бы на всё. И у него не было человека, который мог бы спасти его от убийств, но вот у Ки Хуна была Кан Сэ Бёк. Это одно из их главных отличий. У кого-то был человек-спаситель, а у кого-то его попросту не было. Ин Хо можно понять, а вот простить.. Вряд-ли Ки Хун когда-нибудь его простит, но он научиться жить с фактом, что его мысли и жизнь заполнил такой человек, как фронтмен. Он молчал долго, лежа в ступоре, но всё же хриплый голос начал прорезаться, и Ки Хун смог выдавить из себя. - Да. Ты - Хван Ин Хо. И, как я понял, ведущий игр, фронтмен. Ин Хо отстраняется, будто услышал что-то невероятное, что не следовало слышать. С чего-то пробивает на смех, и он позволяет себе рассмеяться. Его смех тяжелый, но одновременно с этим звонкий и искренний. Ки Хун смотрит не понимая происходящего, но почему-то ему так тепло от этого смеха. Он не находит слов, и его губы невольно расплываются в улыбке. Так тепло на душе. Рука Ки Хуна сама по себе поднимется и захватывает голову Ин Хо сзади. Ки Хун опускает взгляд на чужие губы, и желание оказаться в самых непристойных и откровенных позах заставляет его с головой погрузиться в процесс. Он берёт инициативу на себя и стягивает одежду с Ин Хо. Жаркая, пылкая обстановка служит рычагом давления. Ин Хо потихоньку начал возвращаться сознанием к ситуации и сразу чувствует странный привкус. Привкус крови и мягких, чужих губ. В голове расстилается туман, а из губ срывается тихий стон удовольствия. Ин Хо начинает действовать. Наклоняется, ведёт языком по телу Ки Хуна, будто слизывая тропинку соли. Он сбивается с пути, когда чувствует, как его член надрачивают большие ладони. С ровной тропинки он сворачивает к соскам. Хоть они оба занимаются сексом со своим полом впервые, делают всё довольно умело, иногда с неуверенностью, но идут к делу медленно, растягивая удовольствие. Сосок Ки Хуна под чужим языком твердеет, а сам он выгибает спину, цепляется рукой за простыню. В глазах у Сона играет маленький огонёк азарта, и он подстраивает ситуацию под свои интересы, меняясь местами с Ин Хо. Ки Хун облизывает свои пальцы и прикладывает к его губам. Он ведёт влажную дорожку от губ к члену. В конце опускается и целует. Ин Хо вздрагивает и неразборчиво мычит. Эта реакция забавляет, и Ки Хун начинает набирать обороты. Ведет языком по члену, захватывая ртом пульсирующую головку. От обоих доносятся всхлипы, тихие или приглушённые стоны. Ки Хун берёт весь член, касается органа зубами, доставляет не самые приятные ощущения. Его движения скованные и напряжённые. Для каждого это новый опыт, но такой безумный и желанный. Вскоре рука Ки Хуна скользит по члену в такт губам, создавая идеальную гармонию. Но этого слишком мало. Положение их наскучивает, и Ин Хо вновь оказывается сверху. Страх и непреодолимое возбуждение сливаются воедино. Он вводит член резко и до конца, затыкая рот Ки Хуна. Ужасная боль и всё удовольствие пропадает, а громкий крик глушится чужими губами. Звон пронзает слух, глаза заполняются темнотой. Тошнота подкатывается к горлу. - Не сжимай так сильно, - на выдохе шепчет Ин Хо, обжигая нос своим дыханием. Внутри мокро, приятно, но очень туго. Ин Хо медленно двигается, растягивает. Со временем вся боль уходит, а невыносимая жара бьёт по голове всё сильней. Терпение, никаких эмоций. И Ин Хо стискивает зубы, снова терпит. Нельзя сорваться ещё раз. Он уже показал нежеланные чувства, но.. Так жарко, так хорошо. Так хочется ускорить темп, расцеловать всё его тело, довести до мощного оргазма. Ки Хун его и душой, и телом. Хочется завладеть им полностью, одержать контроль. Ин Хо видит все взгляды ненависти и ярости, обращённые только к нему. Но он всегда видел закусанную губу, нервную улыбку и долгие взгляды на Ён Иля. Иногда он даже завидовал этому «Ён Илю», ведь тот мог касаться, мог видеть улыбку, мог чувствовать взгляды не ярости и ненависти, а какого-то необычного доверия, глубоких чувств. Он может подобраться к нему как хочет, а Ки Хун и против не будет, но что же насчёт фронтмена? Он никогда не удосужится взгляда с желанием и похотью. Никогда. Он цеплялся за эти взгляды и слова, обращённые к Ён Илю, но презирал себя. - Ин Хо.. остановись, слишком быстро.. Он вспомнил, как О Иль Нам, бывший фронтмен, каждый день навязывал ему: «Ты сам подтолкнул себя к этому», «Это неизбежно», «Твоё предназначение...». Старик, будто читавший мысли Ин Хо, каждый раз внушал, что если он - последний выживший, то определённо имеет черту убийцы. Он им и стал. Потеряв всё, он вновь вернулся в тот мир, где у него всё отняли. И стал управлять этим миром. Своими руками. Своими грязными руками. Его жизнь медленно протекает, каждый раз одно и то же. Гнилые люди, жаждущие лишь таких же грязных, как и они сами, денег. Гнилые випы, которым в наслаждение смотреть чужие смерти, делать свои ставки. Каждый день сидя перед экраном Ин Хо понимал, вся его жизнь - яд, медленного действия. Он течёт, пока полностью не заполнит его, либо пока не найдёт спасителя, который готов помочь ему, рискуя своей чистой и непорочной жизнью. - Ин Хо! Хван Ин Хо! - Ки Хун вырывается из сильной хватки, пока его горло сжато большой ладонью, а снизу всё горит. Сколько раз Ин Хо мог заполнить свою пустоту, просто напоив снотворным Ки Хуна и приказав принести его к себе. Но он хотел желания самого Ки Хуна. Желания быть покоренным, извиваться под ним. Но желание - это что-то нереальное. Это иллюзия, созданная человечеством для оправдания своих действий. Есть только контроль и подчинение. Так говорили ему, так считает он сам. Но правда ли это? У него никогда не было повода для сомнений, но сейчас.. сейчас он сам не знает, что действительно его мысли, а что навязано. Сейчас всё должно быть по-другому. Ин Хо будет учить Ки Хуна, как вести игры, как адаптироваться и как общаться с випами. Он должен учить его подавлять чувства, научиться контролировать себя и ситуацию. Видеть не людей, а проигравших и победителей. Он.. - Хван Ин Хо! Резкий крик вырывает его из пучины мыслей. Он смотрит на лицо Ки Хуна, на свои руки, на положение, в котором они сейчас находятся. Рука, остановившаяся на шее Ки Хуна, слабеет и отпускает вовсе. Хван выходит из чужого тела и тихо извиняется. Слов Ки Хун не находил, поэтому просто встал, накинул рубашку и брюки. - Я думаю, что сейчас нам стоит поговорить. Как он мог забыть, что он в постели с сами ведущим? Как мог лечь в его лапы добровольно? Это так по-детски наивно. Хочется сбежать, но он уже предупредил о предстоящем разговоре, поэтому побег ощущался как полное поражение. Они перебираются с спальни на кухню, где Ки Хун заваривает чай и садится напротив Ин Хо. Тот уже контролировал своё поведение и наблюдал за каждым действием. Конечно, такой пронзительный взгляд пугал Ки Хуна. Внутри него буйствовала целая буря. Он не понимал, что на него, раз он по собственному желанию лёг в постель с его главным врагом. Ярость охватила разум. Он сжал кулаки до побеления костяшек, ногти впились в ладонь. После убийства Чон Бэ, ведения этих игр, Ки Хун просто взял и.. вертелся в постели с виновником сплошного кошмара? Но бескрайний гнев и обида от предательства исчезла. Только что его ненависть к ведущему заполняла все края сознания, но сейчас от неё осталось ровно ничего. Странная пустота заполнила всё тело. Она растекалась вместо крови, стирала кости в порошок и менялась с нервными окончаниями. И эта странная пустота даже не давала намека на отступление. «"Любовь" стала для тебя грузом, а вскоре станет и оковами» «Так бы обязательно сказал старик», - думает Ин Хо. Но это единственная мысль, на которую он сейчас способен. Его маска рухнула и рассыпалась в прах. Это даже забавляло. Столько лет, столько страданий ради этого? Серьёзно? Но он не жалел. Ни капельки. Всю жизнь он действовал под гипнозом, под шёпотом бывшего ведущего, который каждый раз останавливал и вырывал из груди бешеное сердце Ин Хо, когда тот смотрел на Ки Хуна. Он видел в нём себя. Прошлого себя, вот только прошлый он со слезами на глаз упал в бездну тьмы, нырнул с головой в другой мир, где нет места чувствам и состраданию, лишь контроль и утверждение: желание - мираж, иллюзия. А вот Ки Хун же до конца верен своим принципам. Это, пожалуй, ещё одно их главное отличие. Они вместе достигли глубочайшего дна и того, что они пережили - им точно хватит. Они оба это понимают и сидят молча, друг на против друга. - Что ж.. - вздыхает Сон и продолжает разглядывать кружку, будто на ней написаны все нужные слова. Он видит пачку каких-то дорогих сигарет и вытаскивает одну, закуривая прямо в квартире. Дым струится нервной полосой, демонстрируя свои гибкость и лёгкость. Ин Хо поднимает голову и всматривается. Всматривается в это усталое лицо, выпускающее круги серого невесомого яда. Синяки под глазами, сухие губы и острые скулы. Всё вместе это смотрится очень элегантно. Несмотря на его печальный внешний вид, засохшую на щеке кровь, Ки Хун по прежнему остаётся чем-то недосягаемым, больно желанным. - Я думаю, это было очень неправильным и необдуманным действием. Ты по-прежнему остаёшься моим главным врагом. Но, почему-то, у меня просто не получается тебя ненавидеть. Я не испытываю к тебе ничего. Ровным счётом. Воспринимай это как хочешь, но я.. Он запнулся. Сказать пару таких необходимых слов показалось слишком.. сложно? Ки Хун сжимает кулаки, считает до десяти. Надо набраться смелости.. Ин Хо видел в Ки Хуне нечто большее, чем друга. Товарищи, партнёры, друзья, возлюбленные, любовники, коллеги, сожители и кучу других "ролей" не подходили для его описания . Да, если покопаться где-то глубоко внутри Хвана, можно понять, что Ки Хун для него как раз «возлюбленный», но это слишком просто. Это слишком просто, этого слишком мало. Мало до такой степени, что острые ядовитые когти цепляются ему в сердце и дерут его как им вздумается. Он умер, будучи игроком 132. И сейчас он не Хван Ин Хо. Он фронтмен, ведущий, начальник. Кто угодно, но только не Хван, только не Ин Хо. И Ки Хун стал его проблемой. Желанной, вечно сражающейся, до последнего верующий в людей. Это бесило, ведь Ин Хо не мог принять иного исхода. Но он понимал, прекрасно понимал, что сам сдался. Его собачьи, как тогда сказал О Иль Нам, глаза наполнились слезами и кровью. Но он стал узником обстоятельств. Он мог отказаться, но зачем? Он уже потерял свою человечность, если он вообще когда-то был человеком. Ин Хо сглотнул. Выразить всё, что он чувствует к Ки Хуну словами он не мог. Это слишком тяжело, слишком неправильно для его мира. Но он потеряет единственный шанс добавить на холст своей жизни яркие цвета. – Ки Хун.. - голос предательски задрожал, но останавливаться нельзя. Он не слабак, не трус, – Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, - он увидел, как лицо Ки Хуна скривилось в усмешке, – Ведь я тоже был в подобной ситуации. Я не готов сейчас рассказать тебе дни, минувшие несколько лет назад, но я хочу этого. Я хочу, чтобы ты стал моим по собственному желанию. Но если ты не желаешь этого, то.. - Подожди. Хватит. Ты серьёзно хочешь после всех моих страданий трахаться со мной и вести совместный быт? хаха.. - смех Ки Хуна был похож на приступ агонии. Нервный, дикий, тревожный. Он больше не подбирал слова. Ки Хун рывком поднялся и взял за шиворот Ин Хо. Он думал, он надеялся, что после слов ведущего ненависть к нему вернётся, но он ошибся. Вместо ненависти пришло желание прикоснуться к губам напротив, раствориться в них. Ки Хун пытался приглушить, задавить это желание, но вместо него появились воспоминания о снах. Сон, в котором Ки Хун боялся разочаровать Ён Иля, хотя знаком с ним меньше дня. Сон, в котором Ки Хун и Ён Иль жадно целовались в туалете, скрытые от посторонних глаз. Он взрослый мужчина и представлять такое - совершенно нормально, но вот с главным врагом.. Хоть он и не знал об этом на тот момент, но после предательства Ён Иля ему всё же иногда снились подобные сны, за которые он корил себя, которые он хотел ненавидеть, но не мог. И слов больше не осталось. Слёзы разочарования, не понятно в ком, полились с его глаз, и Ки Хун прижался к чужим губам. Это даже не было похоже на поцелуй. Он просто касался губ Ин Хо, не проникая дальше, не съедая его рот, не ведя языком по чужому рту, нет. Когда Ки Хун отстранился, Ин Хо сразу же вцепился своими звериными клыками в лёгкую податливую добычу. Но он, в свою очередь, проник в рот Ки Хуна, начиная изучать его. Он вёл по зубам, потом переплетался с языком Сона, лаская его. Ноги Ки хуна подкосились, и он ухватился за предплечья Хвана. Им нужно ещё многое прояснить, но сейчас разобраться в своих чувствах - их главная цель. Несколько лет пролетают незаметно. Ки Хун, как и обещал, нашёл хороших родителей для ребёнка 222, и сам часто навещал малышку. Они переехали из Кореи в Лос-Анджелес, Ки Хун встретился со своей дочуркой. Кончено, перед встречей он жутко нервничал, плохо спал, много курил, мало ел. Ин Хо тоже нервничал, но не из-за дочери Сона, а из-за его самого. Но все переживания прошли даром. На встрече всё прошло гладко, и они начали встречаться несколько раз в месяц. А ещё Ки Хун подметил, как изменился Хван в характере. Стал более весёлым, общительным, совсем как Ён Иль. Видимо, тогда на играх, Ин Хо показывал настоящего себя. Этим мыслям Ки Хун улыбался всегда, встречаясь с недопониманием Хвана. Их жизнь протекала медленно, спокойно. К Ин Хо вопросов не было, он подстроил уничтожение игр под свою ситуацию, а Ки Хун снова вышел победителем. В работе они не нуждались, но Сон дома сидеть не хотел. Он выходил вечерами подрабатывать в бар. Его внешний вид весьма похорошел, хоть и до этого он был красавцем, но слишком уставшим и помятым, и многие в возрасте катили к нему. Женщинам Ки Хун мило намекал, что занят, а вот с мужчинами разбирался Ин Хо. Сегодня довольно мало людей, но даже в этот малолюдный день Ин Хо пришёл с разбитыми костяшками и большим синяком на скуле. - Ты опять? Сколько раз я говорил.. - Ки Хун не успевает договорить, как его перебивают. - Ну хватит, хватит. Налей мне лучше, милый мой, - Ин Хо протягивает олд фэшн, растягивая кошачью хитрую улыбку. Тяжёлый вздох, сведённые брови и зажмуренные глаза. Это признаки явного раздражения, терпение Сона на исходе. - Нет, ты и так слишком много пьёшь. Могу налить что-то безалкогольное, - Ки Хун видит, как Хван мычит и только открывает рот для возражения, но он успевает первым, - разговор окончен. Ки Хун открыл глаза, и взгляд его упал на скулу Хвана. - И как тебе зубы ещё не выбили.. Дай посмотрю. Его рука тянется к чужой щеке, он поворачивает голову Ин Хо, рассматривая фиолетовое пятно получше. Хван растекается от этого касания и прижимается к руке. Он ластится в точности как кот, осталось только руку полизать. Но, слава богу, эта мысль в голову не приходит. - Я пойду покурю, пока никого нет. Если что-то случится, то зови, ладно? - Сон уже собирается развернутся и уйти, как запястье его оказывается в крепкой хватке. - Нет. Ты чересчур много куришь, я не разрешаю, - он смотрит по-детски зло, надувается, но в глазах его действительно мелькает беспокойство. Ки Хун стоит в замешательстве, опускает голову. Хван думает, что сказал что-то лишнее, но слышит еле подавленные смешки, а после тихий смех и улыбку, прикрытую рукой. - Ты перебрал, успокойся, - легко улыбается Сон и покидает своё место. Ин Хо обиженно сидит, подпирает голову, закрывает глаза. Потихоньку подкрадывается головная боль. Похоже, он действительно перебрал. Ки Хун возращается, и время медленно течёт к окончанию смены. - Неужелии.. Они выходят на улицу и двигаются к машине. Ин Хо тянется, широко открывает рот для зевка. Ки Хун улыбается, но всю улыбку сметает боль в спине. Губы дёргаются, он трогает правый сторону спины и облокачивается на ближайшую стену. Хван настораживается и чувствует резкое желание разгрызть все мозги Ки Хуну, ведь они, видимо, не функционируют и ему больше не нужны. - Почему когда я спрашивал у тебя про спину, ты сказал, что всё хорошо? Зачем эти лишние нервы.. Он понимал конечно, что Ки Хун раньше не мог позволить себе операцию из-за финансовых трудностей, а позже был сосредоточен на играх. Но сейчас у них были деньги и возможность, почему он молчал? Не хотел лишний раз тратиться, не хотел давать повода для беспокойств, боль давно не беспокоила.. Да, подобных отговорок у Ки Хуна даже не море, а бескрайний океан. Ин Хо это бесило, расстраивало. Он злился и на себя, и на Сона, а каждый всплеск гнева сопровождался какой-то непонятной грустью. Но это потом. Сейчас Хван закидывает Ки Хуна на руки, несмотря на вопли и попытки выбраться, несёт до машины. Да, определённо будет очень долгий разговор, виновником которого стал Ки Хун, но сейчас лишь бы спокойно добраться до дома. Они сели в машину, и Ин Хо начал выруливать с парковки. - Кстати, что ты тогда имел ввиду под «конкретная цель упрощает жизнь»? Ки Хун спросил резко, да и тем более о событии такой давности, так что Ин Хо не без удивления ответил. - Я, конечно, удивлён, что ты спросил именно сейчас, после стольких лет, но.. - Хван вздохнул и продолжил, - У тебя была цель остановить игры, но она, безусловно, не делала твою жизнь проще, но она предавала ей значимости. С момента твоего появления я считал нас похожими, но только у меня не было ни цели, ни смысла жизни. Каждый день я сидел и наблюдал за играми, встречался с випами, разбирался с значительными и незначительными, но одинаковыми проблемами. И после игр я не смог снова привыкнуть к однотипным дням. Даже если твоя жизнь похожа на невыносимый кошмар, то имение цели всё равно смягчит её углы. Ин Хо закончил свою речь, а Ки Хун задумался. Да, именно эта цель придавала сил жить дальше, придавала уверенности и толкала к действиям. - Да, пожалуй, соглашусь с тобой.. Ки Хун повернулся к окну и решил продолжить свой допрос позже. Глаза покрывались пеленой тумана, а веки стали слишком тяжёлые, поэтому, решив особо не сопротивляться, Ки Хун погрузился в объятия сладкого сна.