Вечер

Вечернее небо, окрашенное в золото и багрянец, раскинулось над древним храмом, посвящённом какому-то забытому божеству. Воздух был наполнен ароматами османтуса и свежескошенной травы, а где-то вдали звучал тихий перезвон колокольчиков, покачивающихся на лёгком ветру. Удивительно, что и на руинах храма они сохранили голоса и неумолчно перекликались среди разбитых колонн, всё так же обещая кому-то счастье. На каменных ступенях сидел Се Лянь. Простые белые одежды касались земли, а длинные волосы, едва сдерживаемые самой обыкновенной деревянной шпилькой, рассыпались по плечам. В руках он держал старую флейту. Он нашёл её здесь же, и, быть может, она когда-то принадлежала тому самому забытому божеству, но сейчас ничем того не выдавала. Она была простой, без украшений, но Се Ляня действительно очаровала. Он поднёс инструмент к губам — на пробу. Некогда принц, он знаком был не только с боевыми искусствами и каллиграфией, но и с музыкальными инструментами, вот только не практиковался очень давно. Несколько первых нот прозвучали нелепо, неудачно, несмело, но вскоре нежная мелодия всё-таки разлилась в вечерней тишине. Звуки словно птицы взмывали в небо, и казалось, что и старый храм, и цветущие растения вторят им. Вплёлся и перезвон колокольчиков, и шелест листвы. Се Лянь закрыл глаза, чувствуя, как музыка переносит его в прошлое — в те дни, когда он ещё не был богом, а его мир был полон ярких красок и надежд. Он был самоуверенным и самую малость самовлюблённым, и теперь внутри ничего такого не осталось, и непонятно было, печально это или, напротив, хорошо. Сколько изменилось с тех пор, и только лицо и тело будто остались прежними… почти, если не считать прибавившихся шрамов. Внезапно мелодия дополнилась лёгким шорохом одежд. Се Лянь не открывал глаз, но его губы тронула лёгкая улыбка. Эти шаги он узнал бы из сотен тысяч других. Опустив флейту, он тихо произнёс: — Ты всегда знаешь, где меня найти. — Но не знал, что гэгэ любит играть на дицзы, — раздался знакомый голос. — Если это так, позволь мне подарить достойный тебя инструмент, Ваше Высочество? Он будет создан лучшими мастерами и действительно подойдёт для небожителя… Хуа Чэн остановился за его спиной, позади над храмом простирался яркий закат, потому длинная тень Хуа Чэна упала на плечи Се Ляня точно мягкая накидка, готовая уберечь от холода и непогоды. Се Лянь обернулся и встретил взгляд, в котором отражалась тихая нежность. Всякий раз он удивлялся ей, и внутри будто вспыхивали сотни огней. Всякий раз он едва мог поверить в силу чувств, что видел в чужом взгляде, чувств, обращённых на него одного. — Мне достаточно того, что ты рядом, зачем мне подарки?.. — спросил он. Хуа Чэн усмехнулся на это и сел рядом, их плечи едва соприкоснулись. Солнце опустилось за горизонт, и почти мгновенно над храмом зажглись первые звёзды, а ветер, будто понимая, что здесь происходит что-то важное, стих. Аромат османтуса заполнил собой всё. На востоке небеса стали синими и глубокими, пока на западе всё ещё догорали последние знамёна зари. — Я обещал, что буду с тобой, — сказал Хуа Чэн. — Даже если пройдёт ещё восемьсот лет. Даже если весь мир окажется против этого. Я вернулся и не собираюсь тебя покидать, гэгэ. Се Лянь не ответил, только выпустил флейту из пальцев, и она мягко ударилась о полу белых одежд, так и не скатившись по ступеням. Потом Се Лянь вложил ладонь в руку Хуа Чэна, и тот сжал её, притянув к своей груди. Вечер превратился в ночь как раз в тот момент, когда двое поцеловали друг друга.