Не хэппи энд

Посторонние звуки ворвались в затуманенный разум Но Ыль. Она с трудом приоткрыла глаза, уткнувшись взглядом в ослепительно-белый потолок. В голове всплыло последнее отложившееся воспоминание – она бежит изо всех сил, отстреливаясь от преследующих её солдат. А потом – темнота. Как странно, что это не оказалось последним мгновением её жизни. Но Ыль попыталась осмотреться, но ее шея едва ворочалась, затянутая в корсет. Обзора хватило, только чтобы увидеть такие же белые стены и медицинское оборудование, издающее ритмичное пиканье. Вероятно, она в больнице. По какую сторону границы – пока непонятно. Хотя сама её жизнь указывала на то, что она всё-таки на юге. На севере её бы не стали лечить, а добили и скинули бы в помойную яму. Но Ыль слегка улыбнулась. Значит, она смогла. Даже такое незначительное движение отозвалось новой болью. Но Ыль сосредоточилась на ощущениях – ломило всё тело, но особенно левую лодыжку. Видимо, она была либо сломана, либо сильно вывихнута. Это были очень плохие новости. Она слышала, что на юге все больницы платные, а как отсюда выбираться со сломанной ногой, она, несмотря на все свои военные навыки, представляла слабо. Платить тем более было нечем. Хотя, может, ей и вовсе не придётся об этом заботиться, если южные вояки найдут её раньше. Если уже не нашли. Кто-то ведь доставил её в эту больницу. Словно в ответ на её мысли справа распахнулась дверь. Но Ыль быстро закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Шаги приблизились и затихли. Не похоже, что это был врач. – Хватит притворяться, ты уже очнулась, – послышался мужской голос. Но Ыль приоткрыла глаза и увидела нависающего над ней мужчину. Она внимательнее присмотрелась к нему: возрастом около сорока лет, высокий, тёмные волосы, лёгкая усмешка на полных губах. – Вы военный? – прохрипела Но Ыль. – Был им когда-то, но сейчас – нет. – Тогда кто вы такой? – Человек, который может дать тебе второй шанс на жизнь. И тогда он рассказал про Игру. Рассказал, как кучка богатых психов ставит огромные суммы денег на живых людей словно на лошадей на скачках. А она должна стать одной из тех, кто избавляет проигравших от мучений. Но Ыль слушала его с затаённый ужасом. Она не питала иллюзий, что жизнь на юге будет сказкой, но даже представить не могла, что здесь существуют такие зверства. Внимательно выслушав его, она спросила: – Теперь, когда я всё знаю, вы меня убьёте, если я откажусь? Мужчина рассмеялся. – Мне следовало бы это сделать. Но я не хочу, поэтому не испытывай мою выдержку и соглашайся, Кан Но Ыль. Её желудок будто бы сделал неприятный кульбит. – Вы знаете моё имя? – Я всё про тебя знаю. Кан Но Ыль, двадцать три года, сержант северокорейских войск, замужем за Со Ё Джуном, имеет десятимесячную дочь. В данный момент муж погиб, дочь осталась на родине. А ты ликвидировала преследующую тебя группу из восьми человек, чтобы перебраться на юг. Всё верно? – равнодушно усмехнулся он. Если бы Но Ыль была в состоянии нормально двигаться, то разбила бы ему лицо за эту усмешку. – Откуда вы всё это знаете? – У меня свои источники. Кроме того, кто, как ты думаешь, довёз тебя до больницы, когда ты из последних сил переползла границу и рухнула без сознания? – он приподнял бровь. – Парни, с которыми я сотрудничаю. Они здесь уже не раз подбирали беглецов с севера. – И все эти беглецы потом работают на вас? – Не все, только самые лучшие. Так стань лучшей, Но Ыль, – добавил он. Она сомневалась. Она уже убивала людей по долгу службы, но то были враги и преступники, а здесь просто отчаянные люди, которые ради банального выживания хотят заработать денег. – Ты ведь хочешь снова увидеть свою дочь? – внезапно спросил мужчина. Сердце Но Ыль сжалось от упоминания её малышки. Она не смогла её забрать с собой. Когда мужа убили, было лишь вопросом времени, когда доберутся и до неё. Нужно было срочно бежать, но дочь была в специальном учреждении для детей военных в ближайшем к заставе городе. При попытке её забрать им обоим бы пришёл конец. Но Ыль лишь отчаянно надеялась, что нелюди из её начальства проявят толику сострадания к маленькому ребёнку и не будут наказывать его за проступки родителей. – Вы сможете мне в этом помочь? – тихо спросила она. – Да. Я знаю людей, которые занимаются переправкой беглецов с севера на юг. И тебе достаточно заплатят, чтобы ты смогла нанять их. Так ты готова работать со мной, чтобы иметь возможность найти свою дочь? – Я готова на всё ради этого. Так началась её новая жизнь на юге.

***

Её первая Игра прошла как в тумане. Физически она уже успела прийти в себя после ранений, но голова оставалась мутной. Любая еда казалась пресной и едва лезла в горло. Каждую ночь ей снились дом и семья, а днём накатывала вина за то, что она выжила, а её муж нет. Про дочку думать было еще больнее. Жива ли она? Пребывать в неизвестности было до ужаса мучительно. Подготовку к Игре она чуть не сорвала, грохнувшись в обморок от переутомления посреди стрелковой тренировки. Тогда она снова увидела его – мужчину из больницы. Как и в прошлый раз он находился у её койки, но выглядел куда более недовольным. Даже нелепый розовый костюм не делал его облик мягче. – Я привёл тебя сюда не для того, чтобы ты меня позорила. Ещё одна такая выходка, и отправишься на свидание к покойному мужу. На тумбочке снотворное, выспись нормально. Завтра у тебя выходной. Не став ждать её ответа, мужчина ушёл. В голове Но Ыль промелькнуло сожаление, что он оставил ей всего две таблетки, а не целый флакон. В этот момент желание уснуть навсегда было как-никогда сильным. Сами же Игры дались ей чуть проще. Она всё ещё плохо соображала, но отточенные навыки военной подготовки не подвели. Она стреляла в живых людей словно в мишени, максимально абстрагируясь и повторяя, что это её работа. Такая же как и раньше. К концу тело и разум были вымотаны, зато мысли о дочери немного отступили. За день до возвращения на материк Но Ыль впервые задумалась – а что дальше. У неё не было ни документов, ни жилья, ни денег, ни контактов человека, который может найти ее дочь. Сразу после больницы её отвезли на остров, где ничего из этого ей не понадобилось бы, а того мужчину после случая с обмороком она больше не видела. По крайней мере, с открытым лицом. Но на следующее утро он сам нашел её. Пока она умывалась, в её комнату бесцеремонно вошёл человек в розовом костюме с квадратом на маске. После секундного промедления он стянул её с лица и окинул взглядом всё ещё по-утреннему растрёпанную Но Ыль в одежде для сна. – Ты долго собираешься, мы скоро отплываем. – Всё нормально, офицер, я почти готова. Он залез рукой в карман и вытащил оттуда несколько вещей. – Здесь твой новый паспорт, водительские права, телефон и банковская карта. А на этом листке я записал несколько номеров: господина Пака, который поможет с поиском дочери, и госпожи Ли, которая занимается сдачей недорогого жилья. Скажи, что ты от меня. И ещё мой. Но только для крайних случаев, – подчеркнул он. – Найди себе непыльную работу и не высовывайся. С тобой свяжутся, когда ты снова понадобишься. Но Ыль держала всё это в руках, испытывая первое светлое чувство за последние месяцы – благодарность. Должно быть, что-то отразилось на её обычно малоэмоциональном лице, так что собеседник строго сказал: – Это не от доброты душевной, а потому, что ты профессионально показала себя во время Игр, несмотря на эпизод до. И я хочу, чтобы ты вернулась сюда на следующий год. – Хорошо, я вас поняла, – Но Ыль кивнула. Мужчина развернулся к двери, собираясь уйти, но один вопрос до сих пор оставался непроясненным. – Стойте. Вы так и не назвали своё имя. Он оглянулся на неё, окинув странным взглядом. – Иначе как я скажу господину Паку и госпоже Ли, что пришла от вас? – добавила Но Ыль. – Хан Тэ Гён, – долгое мгновение спустя ответил он.

***

Время после Игры потекло медленно. Но Ыль арендовала комнату у госпожи Ли и устроилась работать администратором в захудалую автомастерскую, которой новый хозяин пытался придать солидности, наняв молодую девушку как лицо мастерской. Только забыл разогнать оттуда всех пьянчуг, которые по недоразумению считались специалистами по ремонту автомобилей. Но Ыль было плевать на них, пока к ней не лезли, а те, кто посмел, получили жизненный урок. К господину Паку она направилась в первую очередь, стоило ей ступить на большую землю. Разговор получился долгий и болезненный, потому что Но Ыль пришлось вытащить на свет множество воспоминаний из той жизни. Большую часть заработка от Игр она оставила ему. А сам господин Пак оставил ей смутные надежды на воссоединение с дочерью. Привыкать к жизни на юге долго не пришлось. Её новое место жительства слишком сильно было похоже на её родной город – такое же серое и небезопасное. Иногда Но Ыль выбиралась ближе к ярким огням и шумным прохожим, но такая обстановка действовала на неё ещё более удручающе, чем постоянная серость. Жизнь текла медленно и уныло. Поэтому, когда она получила по почте визитку от организаторов Игры, то на мгновение даже обрадовалась предстоящим переменам. Но быстро вспомнила, зачем именно её вызывают, и едва не выбросила ту в мусор. Только мысль о дочке её остановила. Поиски съедали много денег, а её низкооплачиваемой работы для этого никак не хватило бы. В тот же день она уволилась из автомастерской, ни капли не сожалея. Всё-равно слушать нытье хозяина, что она встречает клиентов с «постной миной» вместо улыбки, ужасно надоело. Она снова оказалась на острове и началась подготовка к новым Играм. В этот раз Но Ыль уже более детально вникала в происходящее. Выучила все правила, расписание, план помещений и аварийных выходов. Стрелковую подготовку прошла даже лучше, чем в прошлый раз. Эта было её работой, и как бы сильно она её не ненавидела, Но Ыль собиралась сделать всё правильно. Хан Тэ Гёна она увидела уже перед началом Игры, когда тот остановил её в коридоре и приказал пройти за собой. Он, естественно, был в маске, однако Но Ыль даже не сомневалась, что идёт именно за ним. Тэ Гён привел её к себе, и тогда Но Ыль убедилась, что «квадраты» живут на порядок лучше, чем «треугольники» и «круги». Вместо тесной комнатушки у него была довольно просторная гостиная, совмещенная с небольшой кухней. А с разных сторон виднелись двери, которые, видимо, вели в спальню и ванную комнату. – Ты хорошо справляешься – одна из лучших по стрельбе, – сказал он, подходя к кухонному островку. – Спасибо, офицер. – Будешь? – он указал на пузатую бутылку, на этикетке которой было что-то написано латинскими буквами. Но Ыль понятия не имела, что это такое. Скорее всего, алкоголь. Возникло желание попробовать, но терять ясную голову не хотелось. – Спасибо за предложение, но откажусь. – Твоё дело, – Тэ Гён пожал плечами и выпил свою порцию. Но Ыль молча смотрела на него, проследив за движением кадыка. Небрежным взмахом руки он убрал со лба мешающие волосы и уставился на неё в ответ. Его губы были всё ещё слегка влажными от напитка. Она перевела взгляд в стену и спросила: – Если это всё, я могу идти? В ответ послышалось тихое фырканье. – Можешь. И не забывай, что я рассчитываю на тебя и твой профессионализм. Но Ыль кивнула, надела маску и вышла. Зачем он её вообще звал, так и осталось загадкой. Лицом к лицу на этих Играх они больше не виделись. Но, встретив в коридоре очередного «квадрата», Но Ыль всегда могла понять, Тэ Гён это или нет. Его силуэт и походка отпечатались у неё в памяти.

***

К третьим Играм ничего не изменилось. Господин Пак по-прежнему тратил деньги Но Ыль на поиски дочери, но результата не было. Он предоставлял доказательства своей работы, но это мало утешало Но Ыль. Пусть деньги уходили по назначению, эффекта никакого. Держаться на свою веру становилось сложнее. Хан Тэ Гён встретился ей в момент её прибытия на остров. Он раздавал указания «кругам», которые выгружали оборудование с корабля. Проходя мимо, она увидела, что его лицо в маске повёрнуто в её сторону, поэтому она слегка поклонилась в приветствии. Пару секунд спустя он кивнул в ответ – вероятно, тоже узнал её. То, что эти Игры станут проблемными, стало ясно самого начала. В этот раз набрали слишком много отморозков, которые умудрились устроить драку уже в первом раунде, где, согласно правилам, лишний раз даже двинуться было чревато. К сожалению, не все они были настолько глупы, чтобы дать себя перестрелять, и вовремя остановились. Во втором же испытании всё совсем вышло из-под контроля, когда один из этих ублюдков, победно пройдя раунд, набросился с радостным воплем на дрожащую молодую девушку, которая минуту назад едва не погибла, добираясь до финиша. Он схватил её своими грязными ручищами и сжал так крепко, что та взвизгнула от боли. Но Ыль стиснула зубы, наблюдая за происходящим в нескольких метрах от себя. Но ублюдок не остановился и повалил девушку за землю. А затем потянул руки к её штанам, чтобы стащить их. Моментально стало ясно, что сейчас произойдет, и Но Ыль, едва успев это осознать, пересекла расстояние до них и со всей силы ударила ублюдка по голове прикладом автомата. Тот взвыл от боли и наконец отпустил рыдающую девушку. После окончания этого раунда Но Ыль готовилась к последствиям. Она действовала без приказа, что было недопустимо. Система наказаний для провинившихся сотрудников варьировалась от мытья туалетов до пули в голову. Но насколько сильно она оступилась, судить пока было сложно. Её выдернули с вечернего обхода. И, конечно, это был Хан Тэ Гён. Изначально Но Ыль именно его и видела в качестве своего обвинителя. Он не говорил прямо, но по его работе складывалось впечатление, что он главный среди всех «квадратов». И это делало его правой рукой Ведущего. – Заходи, – сказал он, открывая дверь в свои апартаменты. Но Ыль вошла следом. Его комнаты совсем не изменились с прошлого раза. Тэ Гён снял маску и махнул ей рукой, безмолвно призывая сделать то же самое. Но Ыль положила её на столешницу и без страха уставилась на него. – Ну и что это было? – лениво спросил он. Пояснений, про что именно он говорит, не требовалось. – Вы сами всё видели, поэтому знаете, что, – спокойно ответила она. – Я видел, что ты ударила игрока без приказа, тем самым нарушив правила. По-твоему, это нормально? – Я не собираюсь стыдиться того, что сделала. Я не подписывалась молча наблюдать за изнасилованиями. – Ты подписывалась соблюдать правила и выполнять приказы! – повысил голос Тэ Гён. – Вам всем, может, и всё равно, как один отброс насилует другого, но я не могла на это смотреть! Но Ыль впервые за долгое время вышла из себя. В ней поднялась горечь от воспоминаний о жизни на севере, где некоторые уроды считали, что им всё можно. Тэ Гён глубоко вздохнул. – Всё было под контролем, если бы дело зашло слишком далеко, мы бы вмешались. – Куда ещё дальше? Он уже почти стащил с неё штаны! – воскликнула Но Ыль. – Всегда есть, куда дальше! – огрызнулся Тэ Гён. – И кто бы вмешался? Вы? – В командном центре был Ведущий и всё прекрасно видел. – Откуда вам знать, что он захотел бы это остановить? – Потому что я знаю Ин Хо! – рявкнув Тэ Гён. И сразу скривился, осознав свою ошибку. – Забудь это имя ради своего же блага, – добавил он уже гораздо более спокойным тоном. Тэ Гён развернулся и направился к кухонному островку, на котором, как и в прошлый её визит, стояла бутылка. Привычным жестом он откупорил её и вылил остатки содержимого в стакан. Получилось едва ли на один палец. – Вот чёрт, – тихо выругался он, – почему виски всегда так быстро заканчивается? Он залпом выпил его и рассеянным взглядом окинул кухню. Подумав ещё немного, подошёл к шкафчикам – видимо, пытаясь найти новую бутылку. Но Ыль наблюдала на ним, гадая, помнит ли он, что она до сих пор здесь. Напряжение от их разговора спало, и раскинувшаяся перед ней картина даже слегка забавляла Но Ыль. Тэ Гён тем временем обшарил все полки, но искомого не нашёл. – У тебя случайно нет в комнате виски? – спросил он, повернувшись к ней лицом. – Нет, – подавив непрошенную улыбку ответила Но Ыль. – Я даже никогда не пробовала его, – зачем-то добавила она. Брови Тэ Гёна взлетели вверх от удивления. – Неожиданно, – прокомментировал он. А потом, пробормотав «а, точно», скрылся за одной из дверей. Ждать его возвращения долго не пришлось, и уже через минуту он появился с вожделенной бутылкой в руках. И ещё одним стаканом. – Самое время исправить это недоразумение, – сказал он, разливая виски по двум стаканам. – Подойди сюда. Но Ыль приблизилась к нему, всё ещё сомневаясь, стоит ли пробовать этот алкоголь. В своей жизни ничего крепче пива и легкой настойки она не пила, а виски, как она слышала, был очень крепким. Тэ Гён заметил её колебания и сказал: – Давай, у нас обоих был сегодня тяжелый день. И Но Ыль поддалась. Напиток оказался ещё крепче, чем она думала, так что она едва не выплюнула содержимое. Кое-как его проглотив, она тут же закашлялась. Её горло неприятно жгло, зато Тэ Гёна её реакция он души повеселила – он искренне рассмеялся, глядя на её скривившееся лицо. От столь неожиданной картины Но Ыль даже перестала кашлять, просто уставившись на него. – Весело вам, да? – ворчливо спросила она. – Извини, – нисколько не раскаявшимся голосом ответил он. – Просто давно не видел такой реакции на алкоголь. Люди, с которыми я обычно общаюсь, пьют его как воду. – А вы? Часто так? – Но Ыль кивнула на стакан в его руке. Вместо ответа Тэ Гён налил себе ещё порцию и сел в кресло, стоящее перед журнальным столиком. – Сама как думаешь? – он приподнял стакан на уровень лица, всматриваясь в янтарную жидкость. Вопрос был риторическим. – На этом острове бывает… непросто, – продолжил он. – За свою жизнь и годы работы здесь я многое повидал. И если пропускать через себя всё происходящее, то долго не протянешь. А это, – он снова кивнул на стакан, – помогает. Только заканчивается быстро, – он печально ухмыльнулся. В этот момент так просто было увидеть в Тэ Гёне обычного человека. Не того, кто является одним из руководителей жестоких Игр на выживание, а мужчину, который как может справляется с последствиями своей работы. И Но Ыль тоже застряла в этой системе. Пока без алкоголя, но уже с ночными кошмарами. Кто она такая, чтобы судить его? Тусклый свет падал сверху на лицо Тэ Гёна, ломаясь о его острые черты лица. Только губы выглядели мягкими. Но Ыль быстро пересекла разделяющее их расстояние, наклонилась, уперевшись руками в подлокотники кресла, и поцеловала его. Одна секунда. Две. Три. И он, наконец, ответил. Его руки легли на её лицо, прижимая ещё ближе к себе. Поцелуй стал глубже, грязнее, а привкус виски – острее. Но на этот раз отторжения он не вызвал. Но Ыль залезла на кресло, оседлав его колени. Руки Тэ Гёна блуждали по её телу, заставляя волны удовольствия прокатываться по нему. После долгого поцелуя воздуха в лёгких категорически не хватало, поэтому пришлось оторваться друг от друга. Но Ыль увидела, какой шальной у него был взгляд, и у неё самой, наверняка, был такой же. Она снова припала к его губам, но он слегка отстранился и сказал: – Стой. Подожди… Эти слова заставили её напрячься. – Что не так? – Всё хорошо, просто здесь у нас ничего не получится. Пошли в спальню, – прошептал он. Добравшись до неё, пришлось потратить время на снятие чёртовых комбинезонов, которые раздражали ещё больше, чем обычно. Кровать для двух взрослых людей оказалась тесновата, но они едва заметили это, слившись в единое целое. Страсть сжигала Но Ыль изнутри. Она прижимала к себе Тэ Гёна изо всех сил, пока он входил в неё, а затем – в момент кульминации – совсем отпустила себя, громко и развратно застонав. Чуть позже, выравнивая дыхание на плече Тэ Гёна, она вспоминала один бульварный женский роман, который прочитала от скуки в какой-то ленивый день в автомастерской, когда клиентов совсем не было. Главной героиней была наивная глупышка, которая влюбилась в загадочного мужчину с криминальными наклонностями и темным прошлым и думала, что сможет изменить его в лучшую сторону. Их первый секс был описан со всеми страстными подробностями и бурей эмоций, которые испытала главная героиня. Эта часть Но Ыль даже понравилась. Но конец оставил стойкое ощущение фальши, заставив выкинуть книгу в мусор сразу после прочтения. Конечно, главная героиня в итоге смогла вытащить из-под ледяной брони возлюбленного его нежное трепетное сердце. И жили они долго и счастливо. Вот только она и Тэ Гён далеко не герои наивного бульварного романа. Но Ыль встала с кровати и потянулась к нижнему белью, чтобы одеться. Её спины коснулась теплая рука. – Тебе необязательно уходить сейчас. – Лучше вернуться до отбоя, мне не нужны дополнительные проблемы. Натягивая комбинезон, Но Ыль непроизвольно повернулась в сторону Тэ Гёна. Он лежал обнаженный на кровати, совершенно не стесняясь своего вида. – Ты же со мной, какие могут быть проблемы, – он ухмыльнулся. Но Ыль быстро закончила одеваться и напоследок кинула на него взгляд. – Я пойду, офицер Хан. И, не дожидаясь ответа, она вышла прочь – сначала из спальни, а потом из его апартаментов. Ей срочно нужно было в душ. В ней поднималась волна отвращения, но не к нему. К себе. За то что позволила себе на мгновение расслабиться и получить удовольствие от жизни, когда вокруг творился ад. Чëртов алкоголь. Списать всё на него было проще всего. А следующий день принёс Но Ыль новое испытание. Третий раунд Игр снова свёл её с тем ублюдком, которого она треснула прикладом автомата в предыдущий раз. Мало приложила, раз он всё ещё был способен играть. Однако это не было случайностью – Но Ыль специально подошла поближе к его месторасположению, чтобы самолично пристрелить, если он облажается. И он дал ей шанс. Наблюдать за его лицом, когда он понял, что проиграл, было бесценно. Но Ыль уже вскинула автомат, но, оказалось, ублюдки типа него так просто не сдаются. Её ошибкой стало то, что она подошла слишком близко. Он увидел направленное на него дуло и с воплем кинулся на Но Ыль, сбив её в ног. Ей не хватило буквально мгновения, чтобы нажать на курок. Автомат отлетел в сторону, а ублюдок с силой ударил её по лицу. Но это было последнее, что он успел сделать в своей жизни, потому что следом его прорешетили пули из автомата другого «треугольника». Ублюдок завалился в сторону и упал на землю уже мёртвый. А Но Ыль схватилась за лицо – как она и думала, её маска треснула от удара. Пока она поднималась, по её рации поступила команда покинуть игровую зону. Но Ыль вернулась в свою комнату и посмотрела на себя в зеркало. По левой стороне маски шла большая трещина. Она осторожно стянула её с лица и увидела длинную царапину на щеке. К счастью, она была поверхностной – ткань под маской защитила от серьёзных повреждений. Более неприятным последствием удара был синяк, который уже начал разливаться вокруг царапины. Но и он скоро пройдет. Единственное, что по-настоящему огорчало Но Ыль, – она не убила того урода своими руками. Некоторые ублюдки просто заслуживают пули. Запасной маски у неё не было, поэтому пришлось дорабатывать день в повреждённой. А вечером ожидаемо поступил приказ явиться к Тэ Гёну. Но Ыль собралась с мыслями и встала перед его дверью, дав себя просканировать. Тэ Гён ожидал её в кресле, привычно потягивая виски. – Снова влипаешь в неприятности? – спросил он с усмешкой. Она промолчала в ответ. – Сними уже чёртову маску, я хочу видеть твоё лицо. Всегда снимай, когда приходишь ко мне. Но Ыль выполнила его указание, уставившись взглядом в стену. – Надеюсь, теперь, когда игрок 398 мёртв, ты перестанешь находить себе проблемы. Хотелось сказать, что свою главную проблему она нашла вчера в его постели, однако Но Ыль сдержалась. Тэ Гён встал и подошёл к ней, держа в руках новую маску с изображением треугольника. – Возьми и больше не ломай инвентарь. Но Ыль задел его снисходительный тон. Как будто её маска треснула во время возни в песочнице, а не в Играх на выживание. – Вы могли бы не утруждаться, офицер Хан, передавая мне её, наверняка для этого есть кто-то менее важный. – Есть, конечно, – спокойно ответил он, – но нам всё равно нужно было встретиться, чтобы обсудить один момент, касающийся вчерашнего дня. Но Ыль напряглась. Что там обсуждать? Они совершили ошибку, которая, очевидно, больше никогда не повторится. – Твоё наказание. – Что? – недоумённо переспросила она. – Во время второго испытания ты ударила игрока без приказа. Помнишь ещё о таком инциденте? Впервые со вчерашнего вечера она вспомнила. Прошли всего сутки, а ощущение – словно неделя. Видимо, её сбитый с толку вид ответил за неё. – Короткая же у тебя память, Но Ыль. Но я понимаю, сам едва обо всём не забыл, когда ты засунула свой язык мне в рот. Но Ыль вспыхнула. Он ещё, сука, и издевался. – Не злись. Я знаю, что это случилось только потому, что ты сама того захотела. Ты не из тех, кто стал бы манипулировать мужчинами таким образом. Он подошёл ближе и осторожно дотронулся до лица Но Ыль с пострадавшей стороны. – Болит? – спросил Тэ Гён. Сердце Но Ыль забилось быстрее. Еще полминуты назад она злилась на него, а сейчас замерла от нежного прикосновения. – Нет, – ответила она. – Хорошо, – сказал он и поцеловал царапину на её щеке. А потом ещё и ещё, медленно подбираясь к губам. Возможно, Но Ыль сорвалась первой, впившись в его губы поцелуем. В спальне никому уже не было до этого дела. В тот вечер они так и не поговорили о её наказании за проступок. На следующий день Тэ Гён снова вызвал к себе Но Ыль под этим предлогом, но ничего не изменилось. Как и ещё на следующий день. Как и до самого конца Игр. Она ни разу не осталась у него на всю ночь. Каждый раз, отмываясь в душе, твердила себе, что это был последний раз, но потом снова шла к нему, чтобы продолжить их странные игры – не такие кровавые как на арене, но всё ещё разрушительные. Покидала остров Но Ыль с чувством освобождения. Не только от своей жестокой работы, но и от захлестнувшего желания к конкретному мужчине. Ей нужно было хорошенько прочистить голову. И несмотря на то, что она знала номер телефона Тэ Гёна, она скорее руку себе откусит, чем позвонит ему.

***

Но Ыль гипнотизировала взглядом старый стационарный телефон. – Давай звони уже, чего ждёшь? – пробурчал усталый голос напротив. Нужный номер телефона давно и прочно засел у неё в голове, хоть она ни разу и не пользовалась им. До этого момента. Трубку сняли после четвёртого гудка. – Алло, – в трубке послышался сонный мужской голос. – Хан Тэ Гён. Это я, Кан Но Ыль. – Но Ыль? – уже проснувшимся тоном удивлённо переспросил он. – Да. Извини, что звоню, но я больше не знаю, к кому обратиться. – Что случилось? – Я сейчас в канныльском полицейском участке. Меня задержали за нападение. И я подумала, что, возможно, у тебя есть какой-нибудь знакомый юрист, с которым я могла бы проконсультироваться. – Я скоро буду, – ответил он и сбросил звонок. Но Ыль с недоумением уставилась на трубку, в которой звучали короткие гудки. – Ну что, приедет твой адвокат? – спросил полицейский, который её допрашивал. Она кивнула и подумала, что фактически ничего не знает о жизни Тэ Гёна за пределами острова. Может, он действительно юрист в повседневной жизни. Звучало как бред, но с этим человеком ничему не стоило удивляться. Когда Но Ыль вернули в камеру, было уже далеко за полночь. Она устроилась на неудобной кушетке, пытаясь немного подремать, но сон совершенно не шёл. Вместо этого она прокручивала в голове предыдущий вечер, когда умудрилась найти себе проблемы. Точнее, это проблемы нашли её, когда она возвращалась после работы домой. Какой-то пьяный урод решил, что обязан с ней познакомиться. На вид он был даже младше неё, и сначала Но Ыль пыталась отказать ему вежливо, но малец не оценил её доброты и полез распускать руки. Поняв, что обычные слова до него не доходят, она парой точных движений сломала ему сначала нос, а потом запястье на левой руке. На его вопли почти сразу прибежали зеваки и полиция. Но Ыль абсолютно не было нужно лишнее внимание, но она банально не успела скрыться. Потом уже в полицейском участке ей ещё пришлось выслушивать крики мамаши этого говнюка, словно она ему не пару костей сломала, а как минимум вскрыла живот катаной. От новой расправы её остановили только наручники. Поэтому к концу этого дня она оказалась страшно вымотана. Она плохо знала законодательство Южной Кореи, и ей необходима была помощь. Уставший мозг подкидывал только одну идею, и Но Ыль сдалась. Тэ Гён прибыл в полицейский участок около четырёх утра. Чуть ранее Но Ыль всё-таки смогла отключиться, но громкий стук входной двери вырвал её из поверхностного сна. До этого в участке было тихо. Она была единственной задержанной, и ночная смена, состоящая из нескольких человек, дремала за своими рабочими столами. Но Тэ Гён ворвался в их небольшой мирок, одетый в строгий костюм и с аккуратной причёской, чтобы всех всполошить. Он кинул быстрый взгляд на Но Ыль, которая была в камере в другом конце помещения, и сразу направился к главному по смене. Она не слышала их разговора, а потом они и вовсе скрылись с её глаз в отдельном кабинете. Через полчаса в участок прибыла чокнутая мамаша «жертвы», злобно на неё зыркнула и ушла к мужчинам. У Но Ыль было только два варианта: либо Тэ Гён крутой юрист, который сейчас их разносит по фактам, либо договаривается о взятке. Ждать окончания импровизированного собрания долго не пришлось. Они разошлись, когда даже пяти ещё не стукнуло. Полицейский открыл её камеру, вернул личные вещи и дал напутствие, чтобы впредь она вела себя хорошо. Но Ыль ничего ему не ответила и вышла на улицу. На парковке в паре десятков метров стоял Тэ Гён, прислонившись задом к капоту автомобиля и держа в руках зажжённую сигарету. Она подошла к нему и молча встала рядом. Тэ Гён тоже не спешил ничего говорить, поэтому тишину пришлось нарушить ей. – Так вы юрист? – Нет, я просто умею общаться с подобными людьми. Так значит, всё же взятка. Ожидаемо. – Сколько я вам должна? Тэ Гён ухмыльнулся. – Я же сказал, что не юрист, а значит, не могу брать деньги за подобные услуги. – Вы знаете, о чём я, – мрачно сказала Но Ыль. – Сколько вы дали на лапу тем людям? Он неопределённо пожал плечами. – Я серьезно. Не хочется ходить у вас в должниках. – Перестань обращаться ко мне на «вы», когда мы наедине. Это раздражает, – неожиданно сказал он. Но Ыль поджала губы. – Спасибо за предложение, но меня всё устраивает. И не уходите от темы. Тэ Гён устало закатил глаза. А потом спросил: – Тебя подвезти до дома? Его нежелание ответить на простой вопрос уже начало порядком бесить. – Чтобы что? Снискать с меня долг натурой? Он раздражённо выбросил сигарету на землю. – Ты сегодня просто невыносима! Можем так и сделать, если ты этого правда хочешь. Хотела ли она отдавать долг таким образом? Нет. Хотела ли она его? Да. С того самого момента, как он вошёл в полицейский участок. Кроме самой первой встречи, которая прошла как в тумане, она никогда не видела Тэ Гёна в чём-то помимо розового комбинезона. И даже если в нём он был для неё желанным, то что говорить об отлично скроенном костюме, в котором он был сейчас. Но Ыль с удовольствием бы медленно стащила его, наслаждаясь прикосновениями. Но она не станет этого делать. Большая земля не место для подобного. – Не хочу, – наконец ответила она. – А если ты не собираешься брать с меня деньги, то буду считать, что ничего тебе не должна. Тэ Гён оторвался от капота и пошёл к водительской двери. – Как хочешь. По крайней мере, ты, кажется, научилась использовать правильное обращение. Он завёл мотор и уехал прочь. Но Ыль осталась стоять на парковке со смешанными чувствами. Она даже не сказала ему «спасибо» за помощь. А вместо этого нагрубила. Но, с другой стороны, всё было правильно. Она и так была на грани, чтобы совершить очередную ошибку. Три месяца спустя Но Ыль снова прибыла на остров. Она колебалась после получения визитки. К своей работе она всё ещё не могла относиться как к чему-то обыденному, и каждый раз приходилось заставлять себя принимать это приглашение. Но она знала, ради чего делает это – ради дочери. Её поиски до сих пор не привели к результату, однако Но Ыль старалась не унывать. А теперь добавилась ещё одна причина, из-за которой она разрешила себе пойти на компромисс – разделить свою жизнь на две части, где, с одной стороны, поиски дочери и честный труд на низкооплачиваемой работе, а с другой, остров, где она убивает людей и спит с совершенно неподходящим мужчиной. В этот раз она первой нашла Тэ Гёна. Заметив его силуэт среди нескольких «кругов», она подошла к нему словно с отчётом. Конечно, он тоже узнал её, поэтому, отойдя немного в сторону, она смогла передать ему, что придёт вечером, а потом ушла. На самом деле она слегка волновалась, что Тэ Гён не захочет с ней больше связываться после их встречи на парковке у полицейского участка, но стоило ей зайти в его апартаменты, как все страхи улетучились. Он вёл себя совершенно обычно, а его взгляд был как никогда голодным. Но Ыль не стала тянуть время светскими разговорами, а с ходу перешла к тому, чего они оба действительно хотели. Их ночь выдалась не менее страстной, чем самая первая, – словно обезвоженные путники они припали друг к другу как к чистой родниковой воде. Она плохо запомнила эти Игры. Возможно, потому, что они не были проблемными как предыдущие – всё прошло привычной кровавой дорогой без форс-мажоров. А может, дело было в ночах после, которые отложились в её памяти гораздо сильнее. Поздним вечером накануне отплытия Но Ыль нежилась в объятиях Тэ Гёна, ловя последние крохи его тепла перед долгим расставанием. – Но Ыль, – позвал он её. – Ммм? – Завтра мы можем сойти с корабля вместе. Она удивленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Что ты имеешь в виду? – осторожно уточнила она. – Нам необязательно притворяться незнакомцами весь ближайший год. Но Ыль высвободилась из его объятий и села на кровати. Взгляд Тэ Гёна был спокоен и предельно серьёзен, никакой усмешки на губах. – Ты бы хотела этого? Она бы много чего хотела. Каждый день наблюдать, как растет её дочь, обнять маму ещё хотя бы раз в жизни, попросить прощения у мужа. Засыпать и просыпаться рядом с Тэ Гёном в светлой сеульской квартире, чувствуя себя самой счастливой женщиной в мире. Только всё это сплошная утопия, не имеющая ничего общего с реальной жизнью. – Не стоит всё усложнять, Тэ Гён. Он недовольно сжал губы. – Я не усложняю, а предлагаю вариант. Но Ыль встала и начала одеваться. – Не убегай сейчас. Просто объясни, что тебя не устраивает. – У таких как мы не бывает хэппи эндов, – ответила она, поправляя одежду, и вышла за дверь. Покидала корабль она на следующий день с ещё более тяжелой душой, чем обычно.

***

В этот раз на Играх что-то изменилось: всем «треугольникам» дали приказ, ни при каких обстоятельствах не стрелять в игрока под номером 001, а также без вопросов выполнять любое его распоряжение, если оно поступит. Такое на памяти Но Ыль случилось впервые. Кем был этот игрок? Спонсором, который решил развлечься наравне с отбросами? Во время первого испытания Но Ыль нашла его в толпе, гонимая любопытством. Этим игроком оказался тощий старик, который, тем не менее, бодро и с улыбкой пересекал игровое поле. Хотя для него всё это действительно было лишь игрой, раз он знал, что на самом деле в безопасности. А потом старик удивил её во второй раз, когда на голосовании отдал решающий голос в пользу прекращения Игр. Такое для Но Ыль тоже было в новинку. В предыдущих четырёх Играх, которые она застала, жадность всегда побеждала здравый смысл. Остаток дня они отработали по инструкции, отправив участников обратно на материк. Её часть работы закончилась на их погрузке на корабль, а дальше распоряжений не поступало. Но Ыль направилась в свою комнату, но на полпути туда её рация подала признаки жизни – поступил приказ явиться к «квадрату» 005. К Тэ Гёну. Она задушила в себе вспышку радости и направилась к нему. Они так и не встретились за те несколько дней, что Но Ыль находилась на острове. Она не видела его даже спрятанного под маской, хотя всматривалась в каждого «квадрата», что попадался ей на пути. Её здравый смысл повторял ей, что это к лучшему, но сердце не соглашалась. Она скучала, действительно скучала по Тэ Гёну весь этот долгий год. В особо тоскливые вечера её рука тянулась к телефону, чтобы набрать его номер, но она всегда успевала себя остановить. Ничем хорошим это не закончилось бы. Но на острове всё было по-другому. Тут она позволяла себе быть своей худшей версией, и её секс с Тэ Гёном был незначительным пятнышком на фоне убийства сотен людей. Датчик просканировал маску Но Ыль, и она вошла в апартаменты Тэ Гёна. Он сидел в кресле, привычно потягивая виски. Но его вид совсем не понравился Но Ыль – усталый, с тёмными кругами под глазами. Взгляд, который он поднял на Но Ыль, был под стать. – Офицер, – кивнула ему Но Ыль. – Прекрати, – он неопределённо махнул рукой и сделал ещё глоток. – Плохо выглядишь. – Прошлой ночью только приехал, совсем не спал, – тихо ответил он. Ей не стоило этого спрашивать, но, быть может, ему хотелось выговориться. – Что-то случилось? По лицу Тэ Гёна было видно, что он колеблется, стоит ли рассказывать. Но Ыль взяла стул и села напротив него, терпеливо ожидая ответа. – Пару недель назад я узнал, что моя мать умерла. Там, на севере. Мать из неё была так себе, но... – Это всё равно твоя мать, – подсказала Но Ыль. – Да. Я пытался организовать вывоз тела сюда, на юг, но ничего не вышло. Когда местные царьки пронюхали, что кто-то хочет забрать останки, их демонстративно сожгли, а прах выкинули на помойку. Но Ыль вспомнила свою мать, добрую и любящую женщину, которой не стало из-за болезни десять лет назад. – Мне очень жаль, Тэ Гён. Он кивнул в ответ. – Я столько лет почти не вспоминал о ней, а тут словно снежный ком на голову. Но я не хочу больше об этом думать. Мне нужно выпить, поспать и сосредоточиться на работе. – Что будет дальше? Участники отказались продолжать Игру. – Они вернутся, – уверенно сказал Тэ Гён. – Пара дней старой жизни в грязи и долгах, и Игры на выживание покажутся не такой уж плохой идеей. – Такое уже случалось? – На моей памяти три раза. – И давно ты здесь? В Игре? – Но Ыль всегда интересовал этот вопрос, но повода спросить не предоставлялось. Тэ Гён посмотрел на неё с ухмылкой, наконец-то напоминая себя прежнего. – Вообще-то я не должен разглашать такую информацию. – Но тебе хочется, – поддразнила его Но Ыль. – Возможно. Кажется, я сегодня много болтаю, – хмыкнул он. Какое-то время она смотрела на него в ожидании, и он сдался. – Восемнадцать лет. – Это... много, – удивленно выдохнула Но Ыль. – Вот такой я лояльный сотрудник, – он отсалютовал стаканом и допил остатки виски. – Из всех ныне находящихся на острове дольше всех пашу на Игру. Со мной может поспорить разве что один парень, но он сейчас на большой земле работает. – Ты гордишься этим? – Не начинай, Но Ыль, – закатил глаза Тэ Гён. – Хорошо же сидим. – Просто спросила. Лично я ненавижу свою работу. – Я знаю. Мы сделали разный выбор. Ты – ненавидеть, я – отстраниться. Но я не собираюсь читать тебе нотации по этому поводу, и ты, будь добра, сделай то же самое. – Эта отстранённость вредит твоему здоровью, – она указала на бутылку виски, которая стояла на журнальном столике. Тэ Гён пожал плечами. – Лучше с виски, чем без него. – Кто такой игрок 001? – перевела тему Но Ыль. – Не лезь в это, – серьёзно ответил он. – Просто не убивай его и всё. – Он один из спонсоров Игры? – Ты совсем не слышишь меня? – раздражённо спросил Тэ Гён. – Повторяю, не лезь. – Когда ты нанимал меня, то сказал много слов о равных шансах на победу для каждого, но, оказывается, нашёлся кто-то ровнее. – Если тебя это волнует, то не стоит, – побеждать он не собирается. – Зачем он проголосовал за прекращение Игры? – Всё, хватит вопросов. Уходи. Он выглядел раздражённым и уставшим, однако Но Ыль слишком скучала, чтобы так просто покинуть его. Она приблизилась к нему, обхватила лицо ладонями и коротко поцеловала. – Так мне уйти? Тэ Гён посмотрел на неё с выражением, которое она видела в его глазах впервые. Наконец она поняла – он тоже скучал. – Нет, останься, – прошептал он и поцеловал в ответ. Больше Но Ыль не спрашивала об игроке 001. Только наслаждалась чужим телом и ласками, что оно дарило. Через два дня она также проводила ночь у Тэ Гёна, однако их ленивые поцелуи после секса прервал сигнал, который поступил на его рацию. Но Ыль это сразу не понравилось – такие поздние вызовы не сулили ничего хорошего. – Приём, офицер. – Слушаю, – ответил Тэ Гён. – У нас проблемы в секторе шесть, вы срочно нужны. – Понял, сейчас буду. Он быстро оделся под пристальным взором Но Ыль. – Что там могло произойти? – спросила она. – Не знаю, но будь пока здесь. Вернулся Тэ Гён только через час. Но Ыль почти задремала, когда услышала, как он вошёл в свои апартаменты. Но почему-то направился не сразу к ней в спальню, а начал возиться в гостиной, хлопая холодильником. Но Ыль сама вышла к нему и застала его прижимающим пакет со льдом к правой стороне лица. Картину дополняли растрёпанные волосы и ссадина на губе. – Тэ Гён, что случилось? Он кинул на неё быстрый взгляд и промолчал. Но Ыль совсем не понравилось увиденное. – Тэ Гён... – Я облажался, вот и всё, – прервал он её. – Кто это сделал? – Неважно. – Важно. Ты один из главнейших людей в этих Играх, и кто-то умудрился разбить тебе лицо. Как такое возможно? – И тем не менее, не самый главный, – хмыкнул он. Но Ыль недоумённо нахмурилась. Неужели... – Это сделал сам Ведущий? – удивлённо спросила она. – Что ты натворил? Тэ Гён отвёл взгляд. – Тебе совершенно ни к чему эта информация, Но Ыль. Она встала напротив него и заглянула в глаза. – Рассказывай. – Я хотел кое-что провернуть без ведома Ведущего, – нехотя сказал он. – Но мы попались. Точнее, мои подельники, которые потом сдали и меня. И за это он меня чуть не убил. По его словам, только благодаря годам безупречной работы он дал мне второй шанс. Ублюдок. Он тут всего шестой год, а возомнил себя богом. – Так что именно вы сделали, чтобы так выбесить Ведущего? – снова надавила Но Ыль. – Лучше налей мне виски, – попросил он. – Тэ Гён! – рявкнула она. – Давай выкладывай. Это явно что-то серьёзное, я должна знать! – Ммм, я польщён, что ты волнуешься за меня, – усмехнулся он. Но Ыль продолжала сверлить его гневным взглядом, пока он наконец не признался: – Органы некоторых выбывших участников мы извлекали и отправляли на чёрный рынок. Она неверяще уставилась на него. – Ты серьёзно? – выдавила из себя Но Ыль. – Предполагая именно такую реакцию, я и не хотел тебе говорить. – А какой реакции ты ещё мог ожидать? – воскликнула она. – Это просто отвратительно. Мало того, что мы их убиваем, так теперь ещё и потрошим как свиней? Тэ Гён скривился. – Им уже всё равно, они трупы. – Это не важно! Тебе так мало здесь платят, что ты решил замараться ещё сильнее? – Ты ни черта не знаешь обо мне, чтобы судить! – воскликнул он. – Что такого я могу не знать? Ну давай, оправдай эту мерзость! Тэ Гён оторвал пакет со льдом от лица и выкинул его в раковину. На его правой скуле уже начал расцветать большой синяк. – Ты действительно этого хочешь? Хорошо! – ответил он. – Знаешь, почему я сбежал с севера? Мне ведь там неплохо жилось. Я быстро двигался по карьерной лестнице в армии благодаря уму и военным навыкам, но потом всё рухнуло. Я женился. Женился на женщине, которую по-настоящему полюбил, но спустя полгода брака у неё внезапно начали отказывать почки. Нужна была пересадка, но у неё не было близких родственников, почки которых бы подошли. Как и мои. Легальный рынок пересадки органов на севере практически не существует, только для самых важных персон. И когда я туда сунулся, мне быстро указали на мое место. Тогда я вышел на чёрный рынок, но и там не нашлось ничего подходящего. Время утекало, а решения не находилось. Моей последней надеждой был юг, но, если бы я уехал туда нелегально, меня бы убили, стоило мне вернуться. И мою жену тоже. Поэтому я пополз на поклон к высшим армейским чинам, чтобы мне дали разрешение на поездку на юг. Но эти твари только посмеялись, выпнув меня за дверь. А через месяц моя жена скончалась. Знаешь, что я сделал потом? Залез на огромную вышку и вышиб мозги всем этим уродам из снайперской винтовки, пока они с важным видом расхаживали по заставе, – усмехнулся Тэ Гён. – И мне даже удалось сбежать. Солдаты оказались слишком нерасторопны без своего руководства. – Мне очень жаль, что это случилось с твоей женой, – тихо сказала Но Ыль. – Но я также знаю тебя. Ты не альтруист, Тэ Гён. Ты не станешь рисковать собой, чтобы гипотетически помочь каким-то там людям из доброты душевной. – Да, там крутятся хорошие деньги, часть из которых идёт мне, но не отнимай у меня надежду, что своими действиями я смогу помочь хотя бы одному отчаявшемуся человеку вроде меня из далёкого прошлого. – Тебе так проще? – Да, – коротко ответил он. В очередной раз Но Ыль боролись с противоречивыми чувствами к этому человеку. Понимание, что он сунулся в этот бизнес хотя бы частично не только ради денег, немного успокаивало. Но сам факт подпольного изъятия органов всё ещё вызывал отвращение. – В любом случае, теперь всё кончено, лавочка прикрыта, – глубоко вздохнув, сказал Тэ Гён. – Давай просто пойдём в кровать, у нас ещё есть несколько часов для сна. Ощущения от разговора остались не очень приятные, и Но Ыль хотелось переварить это в одиночестве. – Я лучше пойду к себе, – ответила она, направившись к своему комбинезону, который валялся на кресле. Но не успела она добраться до него, как почувствовала руки на своей талии и горячее тело, прижавшееся сзади. – Не вредничай сегодня, – прошептал Тэ Гён ей в ухо. – Пожалуйста. У нас и так мало времени, которое мы может провести вместе. Но Ыль не смогла ему отказать. Через три дня эти в целом странные Игры закончились не менее безумно. Но Ыль находилась на игровом поле во время финала и наблюдала, как игрок 456 отступает в шаге от победы, прося досрочно завершить Игру. Он был готов уйти отсюда ни с чем ради жизни игрока 218. Этот человек – 456-й. Но Ыль не могла его не заметить, потому что он постоянно находился рядом с игроком 001, а потом победил его в шарики со слезами на глазах. Такие как он, весёлые и простодушные, на Играх обычно выбывали в первом-втором раунде. Но он выстоял, цепляясь за команду и за свою феноменальную удачу. И когда в финале остались только он и 218-й, Но Ыль не была так уверена, что победит второй, хоть тот и выглядел фаворитом. А сейчас 456-ой умолял о прекращении Игры, протягивая руку 218-у. Но тот вместо жизни выбрал нож в горло. Но Ыль почувствовала, как солёная капля стекает по её щеке, глядя как 456-й баюкает на руках мёртвое тело соперника. Первый победитель на её памяти, который рыдал от горечи и ужаса, а не от облегчения. Первый, кто действительно заслужил эту победу. Но был абсолютно этому не рад.

***

Тёплым майским днём, пока Но Ыль перебирала товары в супермаркете, где сейчас работала, ей поступил звонок. Определившийся номер заставил её сердце пуститься вскачь, а руку остановиться на полпути, не донеся пачку рамёна до полки. Это был Тэ Гён. Что могло заставить его позвонить? Может, что-то случилось? Пока Но Ыль терялась в догадках, телефон продолжал разрываться в её руке. В конце концов она не выдержала и нажала принять вызов. – Алло? – осторожно ответила она. – Привет. Это Хан Тэ Гён, – в отличие от неё, он говорил спокойно и уверенно. – Да, я поняла. – Отлично. У меня есть небольшая работа для тебя. Но Ыль вскинула брови. Про такой вариант она даже не подумала. – Какая именно работа? – Сопровождение. Доедешь из одной точки в другую, следя за безопасностью. – Что за груз? Если это какая-нибудь дрянь типа наркоты или оружия, то сразу нет, – ощетинилась Но Ыль. – Ничего нелегального, просто сопровождение человека. Работы максимум на несколько часов, заплатят хорошо. Она задумалась. Деньги ей всегда нужны. Можно хотя бы приехать и разведать обстановку, и если ей ничего не покажется странным, то взяться за заказ. Кроме того, Тэ Гён, скорее всего, тоже будет там. Какая из этих причин влияла на неё сильнее, Но Ыль принципиально решила не задумываться. – Ладно, но, если мне не понравится происходящее, я не буду в этом участвовать, – ответила она. – Всё будет нормально. Скину координаты и время чуть позже, – ответил он и отключился. Но Ыль почувствовала досаду, что Тэ Гён так грубо оборвал разговор. Вот говнюк. Ближе к вечеру ей пришло сообщение с нужными данными. А спустя три дня она стояла в оговорённой точке и ждала автомобиль, который должен был её подобрать. Вскоре рядом с Но Ыль затормозил чёрный блестящий от чистоты фургон. Забравшись на переднее сидение, она окинула взглядом водителя. В простой тёмной футболке и джинсах, которые удачно сидели по фигуре, Тэ Гён выглядел чертовски эффектно. Но Ыль на секунду постыдилась своей бесформенной спортивной одежды, но быстро отбросила эту мысль. Она сюда не на показ мод пришла, а работать. – А где же наши любимые розовые комбинезоны с масками? – справившись с собой, усмехнулась она. – Сегодня без них, они привлекут слишком много ненужного внимания средь бела дня. – И в чём конкретно наша задача? – Сейчас мы едем в одну дорогую и пафосную клинику, затерянную посреди леса, чтобы забрать клиента и отвезти его в центр Сеула. Его будут сопровождать врач, медсестра, а также медицинское оборудование. Я поведу машину, а ты будешь отстреливаться, если что. – От кого отстреливаться? – нахмурившись спросила Но Ыль. – От моих фанаток, конечно. Я сегодня слишком хорош! И Тэ Гён рассмеялся в голос как над самой забавной шуткой на свете. – Придурок! – рявкнула на него Но Ыль. – Я думала, правда что-то серьёзное! На самом деле ей очень нравился его смех, который она слышала так редко. Поэтому досада от глупой шутки быстро растворилась, но она не собиралась веселиться вместе с ним. – А теперь серьёзно. Что от меня нужно? – Ты – просто подстраховка. Всё должно пройти гладко, отвезём человека в Сеул и дело с концом. В бардачке есть пистолет на всякий случай, но я даю тебе девяносто девять процентов, что ничего экстраординарного не произойдёт. – Очень на это надеюсь, – проворчала Но Ыль, но от сердца отлегло. Остаток пути прошёл в приятной тишине, которая иногда прерывалась случайными фразами. Можно даже было на секунду замечтаться, что они едут не работать, а отдохнуть куда-нибудь на побережье, где будут наслаждаться морем и друг другом. Наконец здание клиники показалось среди деревьев, и с самого первого взгляда от неё несло деньгами. Лечение здесь явно могли позволить себе только очень богатые люди. Они остановились у главного входа, ожидая клиента. Через минуту появились две женщины в белых халатах, а с ними сгорбленный старик в инвалидной коляске. Позади них санитары катили стойки с медицинским оборудованием. После короткого приветствия Тэ Гён открыл задние створки фургона, и персонал начал погружать туда вещи. Но Ыль с самого первого момента старик показался знакомым, но она стояла чуть в стороне и никак не могла разглядеть его лицо, скрытое бейсболкой и кислородной маской. Только когда его приподняли, чтобы помочь забраться в машину, она поняла: это был тот самый игрок 001. Не то что бы это удивило её. Было очевидно, что он ушёл с Игр живым, но встретить его ещё раз она не ожидала. Однако, по-видимому, осталось ему недолго, потому что выглядел он гораздо хуже, чем полгода назад. Когда погрузка наконец-то закончилась, они с Тэ Гёном сели вперед и направились в Сеул. Её подмывало в очередной раз спросить его об этом старике, но позади них находились три человека, и даже если он сам ничего не услышал бы, то врач и медсестра могли. Поэтому дорога до Сеула проходила в тишине. Но Ыль решила для разнообразия заняться работой, для которой её наняли, и внимательно следила за дорогой в поисках опасностей. Но всё было настолько спокойно, что даже лиса дорогу ни разу не перебежала. В Сеуле они приехали в деловую часть города и остановились на подземной парковке небоскрёба. Тэ Гён попросил Но Ыль подождать его в фургоне, а сам отправился помогать персоналу поднять старика и оборудование наверх. Ей не хотелось снова сидеть – тело немного затекло от долгого нахождения в машине, поэтому она минут двадцать бродила вокруг, дожидаясь Тэ Гёна. Возможно, он подбросит её до дома, а потом они снова не увидятся ещё несколько месяцев. Настроение стремительно испортилось. Наконец Тэ Гён вышел из лифта и направился к Но Ыль. – Как тебе работёнка? Ничего ведь сложного? – ухмыльнулся он. – По-моему, я вообще тут была не нужна, – проворчала она. – Я уже говорил – это для подстраховки. Деньги на карту тебе перевели. Но Ыль кивнула, не зная, что ещё ответить. – Мы могли бы… – начал Тэ Гён, – пообедать? Или уже поужинать? Не знаю, столько там сейчас времени… – он уставился на наручные часы. – Что-то между этим. Она отвела взгляд, сдерживая порыв согласиться. – Лучше не стоит, – ответила она. – Это же твой рабочий день. Пусть не на острове, но тем не менее. А мы часто их проводим вместе. Почему бы теперь не поесть тоже вместе, – он наклонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – Мы никогда не ели вместе, Тэ Гён. В твоих апартаментах из съедобного можно найти только лёд и виски. Он глубоко вздохнул. – Как всегда упряма… Хорошо, тогда скажи, чем мы обычно занимаемся на острове вместе. – Убиваем людей, – съязвила Но Ыль. – Помимо этого. – Сам знаешь. Ссоримся и трахаемся. – Не преувеличивай. Не так уж часто и ссоримся, – улыбнулся он. – Только когда у тебя случаются очередные заскоки. – Ах, это, значит, я всегда виновата? – оскорблённо воскликнула Но Ыль. – То есть это не ты решил торговать органами, за что по… Её праведный гнев прервали самым дурацким из всех возможных способов – поцелуем. Чувствуя губы Тэ Гёна на своих, Но Ыль ощущала себя героиней дешёвой мелодрамы для девочек-подростков, но отталкивать его всё же не спешила. Висящие как безжизненные плети руки почему-то не хотели подниматься. Когда Тэ Гён оторвался от неё, она недоумённо уставилась в его наглые глаза. – Извини, просто хотел пропустить часть с ссорой и перейти сразу к следующей. – Какой? Траху на грязной парковке? – Типа того, – ответил он и снова поцеловал её, но на этот раз гораздо настойчивее. Но Ыль стукнула его в плечо, потом ещё раз, впрочем, не прикладывая реальной силы, а потом впилась в него короткими ногтями, чтобы притянуть Тэ Гёна ещё ближе. Его руки уже вовсю исследовали её тело, залезая под одежду. А затем он быстрым движением скользнул ладонью ей в трусы, из-за чего последние остатки здравого смысла покинули Но Ыль. Через какое-то время они оказались в задней части фургона, где вся одежда быстро слетела с них. Надолго их не хватило, и через пару минут они уже валялись потные и обессиленные прямо на полу машины. Приходя в себя, Но Ыль как обычно боролась с противоречивыми эмоциями. Удовольствие от встречи и секса омрачалось чувством вины. Она не должна была поддаваться чарам Тэ Гёна. Ей вообще не следовало соглашаться на эту работу. Но Ыль села и потянулась за одеждой. – Тараканы в твоей голове уже начали своё триумфальное шествие? – раздался голос позади. Она проигнорировала его, надевая футболку. – Ты сказала, что у таких как мы не бывает хэппи эндов. Но разве нельзя жить в моменте? Обязательно думать о том, как всё закончится? – Момент – это то, что происходит на острове. А здесь я должна думать о будущем – своём и дочери, – парировала Но Ыль, не оборачиваясь. – Если ты вообще найдешь её. Она не собиралась отвечать на этот гадкий выпад и двинулась к выходу из фургона, но её тут же сзади перехватили сильные руки. – Прости, я не должен был так говорить, – зашептал ей в ухо Тэ Гён. – Ты обязательно найдешь свою дочку. Прости. Он легко поцеловал её в шею и уткнулся в неё лицом. – Забудь. Я всё равно не восприняла твои слова всерьёз. Но мне нужно идти, Тэ Гён. – Давай я тебя отвезу. – Не нужно, я хочу прогуляться. Отпусти меня. Его руки разжались, и Но Ыль вылезла из фургона, так и не обернувшись на него. Несколько месяцев спустя они снова увиделись на Играх, сделав вид, что никакой встречи в мае не было, и окунулись в свою привычную островную рутину с кровью и сексом. Расставаться по их завершении по-прежнему было сложно, но необходимо.

***

Волна отвращения, какой раньше Но Ыль никогда не знала, поднялась в её теле. Это было каким-то безумием. Столько крови и мяса она ещё ни на одном испытании не видела. Приехав на остров уже в седьмой раз, она представить не могла, что эти Игры до сих пор могут её шокировать. Сначала всё протекало спокойно, насколько это возможно в безумных Играх на выживание. Но к пятому раунду что-то изменилось. Возможно, спонсоры заскучали. Либо Ведущий сошёл с ума. Новая игра представляла собой минное поле, где участники должны были переходить из сектора в сектор, некоторые из которых были безопасны, но в других были заложены настоящие взрывные устройства. Они были маленькой мощности, чтобы поразить только нужный участок, но при этом достаточной, чтобы ранить игрока в нём. «Треугольников» расставили по периметру на случай, если кто-то из участников сбежит за пределы поля. Их задачей было зафиксировать немедленное поражение, а в остальном всё, что им оставалось, это смотреть на происходящее. Но Ыль не представляла, что творилось в голове у других, но её тошнило от ужаса. Она привыкла, что помимо спаррингов в финале, игроки умирают достаточно быстро – от пули в голову или сердце, либо от падения с большой высоты. Но сейчас ей приходилось слушать стоны и крики истекающих кровью людей. У кого-то отрывало часть ноги, кто-то отделывался разодранной кожей. Когда игрок уже не мог идти, участливый голос из динамика напоминал, что можно ползти. И это заканчивалось ещё хуже. Только пять человек из двадцати семи добрались до финиша. Их всех трясло от пережитого, двое пытались зажать раны на повреждённых ногах, а внешне без единой царапины здоровый бугай рыдал как ребёнок. Но Ыль с облегчением добила нескольких игроков, которые до сих пор мучительно умирали на игровом поле от потери крови. Даже вечером в уединении своей комнаты она наблюдала, как дрожат её руки. Ужин остывал рядом, но от одного взгляда на него, подкатывала тошнота. Обед днём она тоже пропустила. Хотелось лечь в кровать и отключиться до самого отплытия с острова. Но её размышления прервал вызов, поступивший на рацию. «Квадрат» 005 был на связи. – «Треугольник» 011, приказываю явиться с отчётом, – через средства связи они по-прежнему вели только рабочие разговоры, точнее, делали вид. У Но Ыль не было настроения для постельных утех, поэтому она спросила: – Могу ли я сделать это завтра, офицер? – Нет, доложитесь сегодня. – Принято. Она со вздохом встала с кровати, надела маску и направилась к Тэ Гёну. Оказавшись в его апартаментах, Но Ыль привычно стянула маску с лица и прислонилась к кухонному островку. Сидя в любимом кресле, Тэ Гён в это время поглощал виски. И, видимо, начал он уже давно, потому что ещё вчера полная бутылка оказалась наполовину пуста. – Я чертовски устала сегодня, и у меня нет настроения развлекаться, – сказала Но Ыль. – Не поверишь, то же самое, – пялясь в стену, ответил он. – Тогда зачем позвал? – А разве нельзя? Может, просто увидеть тебя хотел. – Хорошо. Подними глаза и увидь. А потом я пойду к себе. – Тебе так неприятно находиться здесь? – он наконец посмотрел на неё. – В данный момент мне в целом неприятно находиться на острове. Даже больше, чем обычно. Просто до тошноты. Он, конечно, понял, о чём она, но вместо ответа опять потянулся за виски. – А тебе как? Всё нормально? – не отставала она. – Сегодняшняя игра никак не зависела от меня. Я не принимал участия в её создании. – О, ну тогда всё прекрасно! – саркастично выдала Но Ыль. – От меня ты что хочешь? – в той же манере спросил Тэ Гён. – Нужно было выбежать на минное поле с криком «остановите это безумие»? Ну так сделала бы это сама! – Ничего я не хочу от тебя, Тэ Гён. Достаточно немного эмпатии, если она у тебя ещё не атрофировалась. – Кому станет лучше от этого? – мрачно спросил он. Но Ыль ничего не ответила, признавая его правоту. – Это всё грёбаные ВИПы, – через некоторое время подал голос Тэ Гён. – Ведущий собирался устроить совсем другую игру в пятом раунде, но пара богатеньких уродов вмешались. Они вбухали кучу денег и решили, что имеют право влезать в процесс. Обычно ВИПам нравится элемент неожиданности, но эти упёрлись и продавили раунд, который придумали сами. Даже Ин Хо был в ахере, когда они разложили ему концепцию игры. Он пытался что-то поменять, говорил, что на финальный раунд участников может вообще не остаться, но это было бесполезно. Эти психи просто мечтали увидеть, как у людей отрывает конечности. И, знаешь, они были сегодня в восторге! Тэ Гён снова уставился невидящим взглядом в стену. Кажется, он даже не заметил, что назвал Ведущего по имени. Но Ыль опять почувствовала отвращение, которые мучило её во время игры. Только теперь к нему добавилась глухая ярость. – Скажи мне, где их комнаты, и я разберусь с ними. – Не глупи, – поморщился Тэ Гён, – Это ничего не изменит, на их место придут другие, а ты себе лишь пулю в голову заработаешь. Сложно было с этим поспорить, но ей всё-таки хотелось высказать ему мысли, которые мучали её весь день. – Знаешь, я думала, что привыкла ко всему этому за годы работы. К крови, боли, насилию. Всё ещё ненавидела, но привыкла. Но сегодня мои глаза снова открылись. Это ненормально, что на свете существуют Игры, которые служат для удовлетворения извращённых фантазий богатеньких уродов. Эти миллиарды для победителей лишь подачка, чтобы заставить людей вытащить всё самое тёмное из своих душ и хорошенько развлечь этих мерзких ублюдков. И то, что мы помогаем им в этом, делает нас ничем не лучше их. Тэ Гён долго смотрел на неё, будто обдумывая эти слова, а потом спросил: – Тогда что ты здесь делаешь? – Ты прекрасно знаешь, что. Мне нужны деньги, чтобы продолжать поиски дочери. – Этим ты оправдываешь себя? Благой целью? – Разве я когда-нибудь оправдывалась? – возразила Но Ыль. – Я знаю, в кого превращаюсь тут. В чёртова монстра. Я творю вещи, за которые мне нет прощения. Мне глубоко отвратительно всё происходящее на этом острове, но я возвращаюсь ради надежды ещё раз увидеть свою дочь. Тэ Гён мрачно усмехнулся. – Всё тебе отвратительно, но почему-то ты продолжаешь приходить в мою постель. – Да, и от этого мне тоже противно. Он прищурил глаза от подступившего негодования. – Значит, я противен тебе. Что-то мне так не кажется, когда ты стонешь подо мной, прося трахать ещё быстрее. И когда целуешь меня после. – Это банальная похоть! – воскликнула Но Ыль, защищаясь. Внезапно Тэ Гён вскочил с кресла и яростно швырнул стакан с недопитым виски в стену. – Как же меня это достало! Рвёшь задницу ради неё, прикрываешь косяки, а оказывается, я всего лишь ходячее дилдо, о которое ты успокаиваешь зуд между ног! Но Ыль смотрела на него во все глаза, застигнутая врасплох его вспышкой. Ей хотелось сказать, что он ошибается, но слова встали у неё поперёк горла. – Почему ты не можешь быть нормальной? – продолжил он. – Женщины ведь обычно хотят настоящих отношений, где долго, счастливо и прочая херня, но ты вбила себе в голову какую-то чушь про блядские хэппи энды и ходишь вся такая особенная. Вот скажи, что со мной не так? Слишком старый? Слишком много бухаю? Человек паршивый? Да, паршивый, но а ты разве лучше? Мы оба по уши в крови, но ты думаешь, что сможешь отмыться, если на одиннадцать месяцев в году притворишься, что меня и острова не существует. Но это так не работает! Но Ыль почувствовала, как неприятная правда прибивает её к земле. – Возможно, ты прав, – тихо ответила она. – Но я должна не просто найти свою дочь, я должна быть достойна воспитать её, стать настоящей мамой. Зови меня лицемеркой, но, когда мы с ней снова встретимся, я без зазрения совести забуду этот остров, забуду тебя, забуду всё, что успела здесь натворить. Я должна это сделать ради неё. Тэ Гён стоял напротив, больше не выглядя злым, только боль плескалась в его глазах. Но Ыль никогда не видела его таким уязвимым. – Значит, вот чего я достоин – забвения. Я мог бы столько дать тебе, но ты всё равно бросишь это мне обратно в лицо. Хватит, я устал биться об стену. Если ты не хочешь помнить меня, то и я тебя не буду. Уходи, – он развернулся и скрылся в спальне, закрыв за собой дверь. Но Ыль осталась стоять посреди его гостиной, давя подступившие слёзы и пытаясь не издать ни звука. Когда-нибудь их странная связь должна была закончиться. Она всегда это знала, но оказалась совершенно не готова. Надев на лицо маску, Но Ыль вышла из комнат Тэ Гёна. Её трясло как и утром, только совсем по другой причине. Какой кошмарный день, один из худших в её жизни.

***

Из комнаты, где Но Ыль жила столько лет, пришлось съехать. Она больше не могла себе позволить даже этот крошечный уголок. От бродяжничества по улицам её спасла коллега из парка развлечений, которая переезжала с семьёй в Японию, поэтому отдала ей свою старую машину практически за бесценок. Она оказалась достаточно просторной, чтобы в ней можно было спать, так что Но Ыль собрала свои скромные пожитки и переселилась в неё. Все её деньги уходили на поиски дочери. Господин Пак уже не раз просил её прекратить и подумать наконец о себе, потому что по всем его каналам было глухо. Когда Но Ыль отказалась отступать, он дал ей контакты нескольких конкурентов – настолько она выглядела то ли жалкой, то ли безумной. Почти год Но Ыль металась между этими людьми в надежде на какую-то зацепку, но все разводили руками. Заработок за последние Игры иссяк быстрее обычного, а парк развлечений многого не давал, поэтому ей приходилось подрабатывать как попало – то уборщицей, то посудомойкой. Но она не жаловалась. Но Ыль лишь жалела о тех годах, когда пустила всё на самотёк. Она должна была раньше обойти каждого брокера в Южной Корее, в тот самый момент, когда встала на ноги после побега. Но вместо этого слепо доверилась господину Паку. Но Ыль не винила его и не считала, что тот саботирует поиски, но он был не всемогущ, а кто-то другой, возможно, смог бы что-то узнать по горячим следам. А сейчас время было упущено, и надежда едва теплилась в её сердце. Когда в окно её машины постучали, она пила соджу и размышляла, стоит ли продолжать эти мучения или выпить всю упаковку таблеток за раз. Привычная визитка легла в её руку, заставив задержать дыхание. Но Ыль не ожидала, что снова получит её. Не после того, что случилось в прошлом году. Зачем он это сделал? Зачем прислал курьера с визиткой? Весь этот год Но Ыль пыталась не думать об этом человеке, выкинуть из головы даже его имя. Но теперь, когда она почти смогла, он снова решил всё разрушить. Когда она пришла в себя, первым порывом было разорвать визитку на мелкие кусочки. Ей было противно от мысли снова вернуться на остров, снова убивать отчаявшихся людей, снова увидеть его. Тэ Гёна. Всё равно ничего уже не будет как прежде. Но потом Но Ыль вспомнила о маленькой девочке, которую иногда видела в парке развлечений. Светлая душа, на которую выпало испытание в виде ужасной болезни. Но она продолжала улыбаться и тянуться к людям. Такая маленькая и такая сильная. Быть может, если она не в состоянии спасти собственную дочь, то она поможет хотя бы этой малышке. Поэтому Но Ыль залезла в грузовик и надела ненавистный костюм. Она пообещала себе, что пройдёт через этот кошмар в последний раз. А потом всё закончится. Стоило ей ступить на остров, как к её группе прибывших «треугольников» подошёл человек в чёрном костюме – точно таком же как её розовый, только другого цвета. За громовым биением своего сердца она даже толком не расслышала, что он сказал, однако Но Ыль не требовалось слышать его голос, чтобы сразу понять, кто перед ней. Видимо, Тэ Гён дал команду следовать за ним, и «треугольники» потянулись в сторону пещеры. Уже внутри комплекса он отправил всех следить за порядком на площадку для первого раунда, где проходили последние приготовления для завтрашней игры, но не успела Но Ыль сделать шага в ту сторону, как услышала позади: – Номер 011, за мной. И не дожидаясь её ответа, Тэ Гён направился в сторону своих апартаментов. Они не впервые так встречались сразу по её прибытии, но в этот раз атмосфера была совсем иной. Оказавшись у него, они оба сняли маски и впервые за год увидели лица друг друга. Красивые глаза Тэ Гёна смотрели на неё холодно. И Но Ыль приложила все силы, чтобы выглядеть к этому равнодушной. – Не ожидал снова тебя здесь увидеть. – Не ожидала получить приглашение, – парировала она. – И всё же ты здесь, – усмехнулся Тэ Гён. – Полагаю, поиски до сих пор не увенчались успехом? Она не посчитала нужным на это отвечать, её интересовало другое. – Почему вы послали мне визитку, офицер? – Не стоило? Тогда не приезжала бы, – видимо, Тэ Гён тоже не горел желанием отвечать на её вопросы. – Ладно, достаточно светской болтовни, я позвал тебя по конкретной причине. Я хочу донести до тебя, что на этих Играх мы возобновляем процедуру изъятия органов у выбывших участников. Поэтому настоятельно рекомендую не убивать игроков на месте, если тебе не нужны проблемы. Я не заставляю тебя присутствовать на вскрытиях, от тебя требуется только стрелять по правильным точкам. Всё ясно? Но Ыль скривилась от отвращения. Снова он влезает в эту грязь. – Прошлый раз ничему вас не научил, офицер? Даст ли вам Ведущий ещё один шанс, если вы опять облажаетесь? – Об этом можешь не беспокоиться. Ведущий некоторое время будет отсутствовать, заведовать всем буду я. Поэтому слушайся меня, Но Ыль. Ради твоего же блага. Временное повышение по крайней мере объясняло смену его формы. – Вот, значит, как, – она саркастично улыбнулась. – Теперь эта гнилая система прогниёт ещё сильнее под вашим чутким руководством, офицер. Тэ Гён кинул на неё предупреждающий взгляд. – Следи за языком, солдат. Меня абсолютно не интересует твоё мнение по этому поводу. Я – приказываю, ты – подчиняешься. А если нет, то учти: я больше не буду с тобой милосердным. Но Ыль многое хотела бы высказать ему, но это ничего не решило бы, лишь усугубило. – Я могу идти, офицер? – Сначала я хочу услышать, поняла ли ты меня. – Конечно, – равнодушно ответила она, – мне всё предельно ясно. – Тогда уходи, – махнул он рукой. Прежде чем выйти, Но Ыль успела заметить, как Тэ Гён потянулся к бутылке виски. Как типично. На следующий день, устраиваясь на снайперском месте перед первой игрой, она уже знала, что будет делать. Точнее, чего не будет. Её задачей было избавлять проигравших от мучений, и именно этим Но Ыль и займётся, что бы там не хотел от неё Тэ Гён. Стоило объявить о начале раунда, как перед игроками выбежал один из них и начал что-то кричать остальным. Но Ыль не могла его расслышать, но, наведя на него прицел, сразу узнала этого мужчину. Это был победитель трёхлетней давности, тот самый, что горько плакал над телом другого финалиста. И снова его номер был 456. Сложно было представить, что могло снова привести его на Игры. Мог ли он уже растратить все свои деньги и снова влезть в долги? Но Ыль подумала об этом в начале, но по мере раунда стало ясно, что игрок 456 пытается спасти остальных, умоляя их не делать лишних движений. Однако после этого открытия вопросов меньше не стало. Зачем ему это? Для чего он вернулся в Игру? Вскоре, несмотря на все усилия 456-го, игра пошла своим кровавым чередом. И у Но Ыль появилась работа. Она отстреливала не замерших вовремя игроков, и в какой-то момент, пока искала очередного, перед её глазами промелькнуло знакомое лицо. Это был художник из парка развлечений, отец той самой больной девочки, мысли о которой сподвигли Но Ыль приехать на Игры ещё раз. Этого просто не могло быть. Если он погибнет здесь, его дочь останется совсем одна и тоже не выживет. Размышляя об этом позже в своей комнате, Но Ыль пришла к выводу, что судьба прислала её сюда, чтобы спасти этого человека. Она пока не знала, как сможет вывести его из этого кошмара, но она будет наблюдать и ждать подходящего момента. И если судьба действительно хочет, чтобы он жил, она эту возможность Но Ыль предоставит.

***

Тэ Гён обещал не быть с ней милосердным, но продолжал давать ей шанс за шансом отступить. Только дороги назад у Но Ыль уже не было. На кону стояли жизни игрока 246 и его дочери. Если бы у Но Ыль были силы, она рассмеялась бы в голос на вопрос, не влюбилась ли она в этого игрока. Как иронично, что спрашивал её об этом человек, который в последние годы занимал в её голове места едва ли меньше, чем её дочь. Она не винила Тэ Гёна ни за холодную отстранённость, ни за попытку её убийства. Они оба слишком устали тащить на себе груз прошлого и настоящее, которое окрашивалось всё более в тёмные тона. Их пути разошлись ещё год назад, когда он перестал пытаться удержать её и ушёл, а она не остановила. Происходящее сейчас стало лишь следствием. Глядя на огромный экран в апартаментах Ведущего, Но Ыль поглаживала кончиками пальцев автомат – её верное оружие, которое ещё успеет ей послужить в последний раз. Её дочь была мертва. Тело мужчины, которого она когда-то любила, а потом убила своими руками, лежало в нескольких метрах позади. Игрок 246 был в безопасности и скоро должен был воссоединиться со своей дочерью. Её больше ничего здесь не держало. Возможно, в следующей жизни всё сложится иначе. Ей не придётся бежать, искать и страдать от боли. Она будет спокойно любить и счастливо улыбаться, глядя на самых близких людей. На маленькую шуструю девочку и мужчину постарше с красивыми глазами. Уйти с такими мыслями было бы почти приятно. Но Ыль напоследок открыла глаза, чтобы через пелену слёз увидеть, как на краю платформы стоит игрок 456, держа на руках младенца. Этот безумец, что вернулся в Игру, и снова готов был победить. Ему оставался для этого последний шаг. Но Ыль упёрлась пальцем в спусковой крючок, ожидая, когда он сделает это. Что-то держало её между жизнью и смертью. Возможно, это была слабая надежда, что этот мир прогнил ещё не до основания, что жизнь маленькой невинной души чего-то стоит. А потом игрок 456 поцеловал младенца в лоб и аккуратно положил на каменную платформу. Но Ыль смотрела, как он летит вниз, и не могла дышать. Быть может, судьба позволила ей лицезреть этот чистый акт самопожертвования, чтобы она дала жизни ещё один шанс. Самый последний, когда у неё, казалось бы, уже ничего не осталось. Дрожащими руками она убрала автомат от своего лица и направилась к лифту. Под телом Тэ Гёна растеклась лужа крови, а его взгляд невидяще уставился в пустоту. Когда-то Но Ыль обещала забыть его. Как наивно. Сколько бы времени ей не было отведено на этой земле, он никогда не исчезнет из её памяти. – Прости, – прошептала она напоследок, бережно закрывая его глаза.