Ооо...это другое

Скотт всегда был жаворонком, даже до укуса. Стоило солнцу заглянуть в окно — и он просыпался примерно через час. Его мать всё время сомневалась, может ли он вообще считаться настоящим подростком, но он просто не умел спать так долго, как Стайлз. Его взгляд скользнул по тёплому телу, прижавшемуся к нему, и сердце болезненно сжалось. Скотт знал — именно Стайлз первым понял глубину их чувств, но то, что он решил всё скрыть, а потом отдалился, ранило сильнее, чем он хотел бы признать. Он внимательно всматривался в лицо Стайлза. Никогда ещё младший не выглядел таким спокойным, таким расслабленным, и боль внутри понемногу сменялась разочарованием. Стайлз делал всё, чтобы не сказать правду: притворялся, отстранялся, а потом увеличил дозу своих таблеток от СДВГ, будто бы хотел заглушить нормальные реакции. Слабый химический запах всё ещё вызывал у волка Скотта тихое подвывание, а сам Скотт только недовольно хмыкал, чувствуя, как дёргается глаз. Стайлз зашевелился в его объятиях, и Скотт тоже слегка пошевелился, наблюдая, как тот с довольным вздохом уткнулся лицом ему в грудь. Внутри поднимается жар — Скотт сглотнул. Он будто всегда носил в голове ментальный барьер, не позволяя себе воспринимать Стайлза как возможного партнёра. Но теперь, когда барьер пал, его волк казался как никогда готовым к переменам. Он ощущал, как внутри всё гудит, и, когда Скотт закрыл глаза, в воображении его волк возбуждённо вилял хвостом. С Эллисон или Кирой у него никогда не было проблем, и хотя влечение к ним было искренним, его волк никогда особо не вмешивался — просто соглашался. А тут всё иначе: Скотт чувствовал влечение к Стайлзу, и волк, кажется, полностью поддерживал его чувства. Надо будет поговорить с Дереком, — подумал он. Снаружи послышался хруст шин по асфальту, и, уловив знакомый ритм биения сердца, Скотт слегка напрягся: шериф. Он глянул на руку, обвившую его талию, и невольно задумался — не покажется ли Ною их близость странной? С детства они часто обнимались, но теперь… Стайлз снова застонал и, не просыпаясь, закинул ногу Скотту на бедро. Лицо Скотта вспыхнуло, когда он почувствовал, как напряжённый член Стайлза прижался к нему, а сам Стайлз прижался лицом к его шее. Волк внутри довольно замурлыкал. Паника подступила мгновенно. Он всегда мог бы просто оттолкнуть его, но... не мог. Не сейчас. Он затаил дыхание, слушая, как Ной заходит в дом: щелчок ремня безопасности, лязг оружейной кобуры, тихий щелчок сейфового замка. Затем — тяжёлые, уставшие шаги по лестнице. Скотт задержал дыхание, надеясь, что шериф просто пройдёт мимо. Но всякий раз, когда он ночевал у них, Ной стабильно заходил в комнату, чтобы проверить. Так произошло и сейчас. Дверная ручка повернулась, и Скотт поморщился, встретившись взглядом с шерифом. На секунду его глаза прищурились, когда он перевёл взгляд с одного мальчика на другого, оценивая положение: оба были полностью одеты и даже не укрыты. Скотт пытался понять, что чувствует мужчина, но Ной всегда умел сохранять бесстрастное лицо. — Я люблю чёрный кофе с двумя ложками сахара, Скотт, — наконец произнёс он. Скотт моргнул. — Мне бы хотелось поговорить с тобой, малыш. Желательно — до того, как проснётся Стайлз. Но я не принимал душ почти тридцать шесть часов и сейчас с радостью выпил бы чашку кофе, — объяснил он спокойно. Скотт кивнул: — Понял. Ной лишь вздохнул, бросив на Скотта последний взгляд, прежде чем отправиться в свою комнату. Он не собирался делать поспешных выводов. Стайлз категорически отказывался признаться Скотту в своих чувствах — однажды даже сказал, что скорее поцелует Джексона, чем поставит под удар их дружбу. Нойу не нравилась такая перспектива, но он понимал тревоги сына. Он, впрочем, не был наивен. Он видел, как мальчики обнимаются. Не раз заставал их спящими вместе — и раньше никогда не думал, что между ними что-то, кроме тесной, почти братской привязанности. Но то, что он увидел сегодня… Это было другое. Не платоника. Он это знал. Насколько всё иначе? — Ной собирался выяснить это. Но только после душа. *** Скотт теребил край капюшона своей толстовки, прислонившись к кухонной стойке. Тихое журчание кофеварки заполняло кухню. Он слышал, как наверху Стайлз всё ещё похрапывает, а шериф принимал душ — вода билась о плитку, вперемешку с приглушённым напевом песни, которую тот, вероятно, подхватил по радио. Писк кофемашины заставил Скотта вздрогнуть. Он вздохнул, налил себе чашку кофе — чёрный, с сахаром — и сел за стол. Левая нога нервно подрагивала под столешницей, пока он ждал. Он услышал, как Ной спускается. Тот был уже в пижамных штанах и старой футболке с облезшей надписью "Бикон-Хиллз". Уловив аромат кофе, шериф глубоко вздохнул и уселся напротив. Скотт поморщился от скрипа ножек стула по линолеуму. Наступила долгая, напряжённая пауза. После нескольких глотков кофе Скотт не выдержал и прокашлялся: — В-вы хотели поговорить со мной… о чём-то, шериф? Ной посмотрел на него поверх чашки: — Хотел. Но прежде, чем я случайно испорчу жизнь своему сыну, скажи мне: между вами с Стайлзом что-то изменилось? Скотт сглотнул и сжал челюсти. Лгать Ною? Они со Стайлзом даже не успели это обсудить. Всё, что было вчера, происходило на эмоциях. Он не сомневался в собственных чувствах — на сто процентов. Но означало ли это, что они готовы обсуждать это вслух? Вряд ли. — Это… в процессе, — сказал он, пожав плечами. Ной приподнял бровь: — А конечная цель? Скотт провёл языком по пересохшим губам: — Я не причиню ему боль, — предположил он. Наверное, именно к этому и клонит шериф. Стайлз никогда особо не скрывал от отца то, что чувствовал. Разве что если считал, что правда может причинить вред. Так что, если Ной уже знает — значит, разговор будет откровенным. И Скотт не стал бы притворяться, что ему не было больно — он знал, что сделал немало ошибок, что ранил Стайлза… Поэтому его тревога была понятной. — То, что произошло с Тео… — Стоп, — Ной поднял ладонь и аккуратно поставил чашку на стол. — Ты никогда намеренно не хотел причинить ему боль. Я переживаю не за тебя, Скотт, а за него. Если это не сработает… если всё закончится плохо, Стайлз этого не переживёт. Так что если вы оба решили пойти дальше — будь то дружба или что-то большее — отнеситесь к этому серьёзно. Я ненавижу, когда настоящая дружба рушится из-за… интрижки. Скотт отпрянул, словно обожжённый: — Шериф, я бы никогда... — Вы — мальчики, — перебил Ной спокойно. — Да, вы повидали многое. Повзрослели. Но всё же… вы молоды, с характером, гормонами, да ещё и... — он махнул рукой. — Ты — оборотень, Скотт. Это добавляет отдельный набор сложностей. Он заметил, как Скотт сморщился, и вздохнул, наклонившись ближе, с мягкой, но усталой улыбкой: — Я люблю тебя, парень. И мне не по себе оттого, что один мой сын может быть убит горем, если вы сломаетесь. Скотт с трудом сглотнул: — Я знаю, — прошептал он. — Я знаю… Ной потер лицо ладонями, затем взглянул на Скотта чуть мягче, почти тепло: — Ты хороший мальчик, Скотт. Я знаю, ты будешь относиться к нему правильно. Лицо Скотта вспыхнуло от смущения, но он напрягся, когда взгляд шерифа стал вдруг серьёзнее: — Поэтому не воспринимай это как обвинение. Просто пообещай мне — ты сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы он был счастлив. И в безопасности. Договорились? Скотт кивнул, сжав руки в кулаки: — Есть, шериф. Ной закатил глаза, подавляя зевок тыльной стороной ладони. Затем встал, мягко сжал Скотту плечо: — Зови меня Ной, Скотт. Я пойду немного посплю. — Он направился к раковине, поставил туда кружку. — И скажи Стайлзу, что мне нужно будет с ним поговорить. Сегодня. Позже. С этими словами он медленно поднялся по лестнице, оставив Скотта сидеть на кухне, один на один с собственными мыслями — и сердцем, которое билось слишком быстро. Скотт кивнул самому себе, сидя в тишине и прислушиваясь, как Ной снова приоткрывает дверь в комнату Стайлза. Затем он тяжело вздохнул, поднялся и пошёл к себе. Укрывшись одеялом, он устроился поудобнее — кости хрустнули в суставах. Спустя несколько минут из его комнаты доносилось негромкое похрапывание. Альфа обдумывал слова Ноя. Это был серьёзный шаг. Огромный. Настоящий рубеж. Он видел это клише во множестве романтических фильмов: лучшие друзья становятся любовниками. И в 85% случаев всё заканчивается катастрофой. Мысль о том, что когда-нибудь — пусть даже в далёком будущем — они со Стайлзом могут перестать разговаривать… или, хуже того, начать ненавидеть друг друга, сжала сердце так сильно, что его волк тихо заскулил от боли. Это было ещё одной проблемой: его волк всегда был связан со Стайлзом. С того самого дня, когда его укусили, волк Скотта воспринимал Стайлза как часть своей стаи. Но никогда — никогда — в этом не было ничего сексуального. И всё же, бывали моменты, когда он чувствовал себя защитником… или даже собственником, если называть вещи своими именами. Это было нечто новое. Нечто пугающее и странно тёплое одновременно. Он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза — всего на секунду. И мысленно проверил свою теорию. Представил себя со Стайлзом. Мягкие прикосновения. Они держатся за руки, идут по коридору. Короткие поцелуи до и после занятий. Как и ожидалось, тёплая волна прошла по его телу, и волк в нём довольно замурлыкал. Тогда Скотт заставил себя представить то же самое… но с Кирой. Да, у них не было серьёзных отношений. Просто короткий, милый роман. И он помнил, как был тогда счастлив. Но сейчас его волк отреагировал на это изображение равнодушно. Точно так же, как и на мысли об Эллисон. А когда он снова представил поцелуй с Кирой, волк только раздражённо фыркнул. И в груди тут же сжалось беспокойство. Скотт нахмурился, покачал головой. Потянулся за лежащей поблизости фотографией Стайлза — и из его груди вырвался тихий, почти болезненный стон. — Что со мной не так?.. — пробормотал он, не открывая глаз и скрестив руки на груди. Последний тест давался ему труднее всего. Стиснув зубы, он представил Стайлза и Малию. Ничего. Просто пустота. Он бы даже понял — Малия никогда не отличалась тонким восприятием социальных сигналов. Потом — Стайлз и Лидия. Тоже ничего. Только тишина в голове. С раздражённым хрипом Скотт заставил себя представить, как другой парень прижимает Стайлза к стене. Как целует его нежно, с желанием, заставляя Стайлза тихо застонать от удовольствия. Он даже не успел себя остановить. Глаза распахнулись, налитые кровью, и из горла вырвался низкий, звериный рык. — Чёрт… — прошептал он. — Мне точно нужно поговорить с Дереком. — Скотт? Он резко повернулся на голос и увидел, что Стайлз стоит у подножия лестницы. Когда он успел спуститься — совершенно бесшумно? — Я думал, ты уже ушёл… — пробормотал Скотт, нахмурившись. Он сразу уловил в воздухе лёгкий запах тревоги. Стайлз нервничал. Оборотень тихо фыркнул и указал на стул рядом. Стайлз помедлил, но всё же подошёл и сел. Только не придвинулся ближе. Даже не посмотрел в его сторону. Это ничего хорошего не предвещало. Скотт потянулся вперёд, ухватился за основание стула и подтянул его ближе. Примерно на дюйм. Стайлз тихо охнул, чуть удивлённо. — Ты хорошо спал? — спросил Скотт, понизив голос, и положил ладонь на бедро Стайлза. Тот опустил взгляд. Прикосновение было тёплым. Ощутимым. Он сглотнул. — Не буду врать… — прошептал он. — Часть меня до сих пор думает, что прошлая ночь была галлюцинацией. Он не отводил взгляда от руки на своём бедре. Когда пальцы Скотта чуть сильнее сжались, Стайлз прикусил нижнюю губу. — С-Скотт… — Посмотри на меня, Стайлз, — голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая твёрдость, которую Скотт понимал, что ему следует проанализировать, но... непоколебимая покорность Стайлза делала с ним что-то такое, чему не должно было быть места. Скотт никогда, никогда не стремился доминировать. По крайней мере, с Эллисон он всегда был скорее покорным — как в отношениях, так и во всей жизни. И всё же, глядя на Стайлза, он ощущал, как в животе завязывается тугой, первобытный узел, как внутри что-то звериное толкает его к тому, чтобы заявить о правах. О правах на Стайлза. Он хотел, чтобы Стайлз подчинился. Ему. Полностью. — Скотт! — окликнул его Стайлз. Он моргнул, услышав не только своё имя, но и тревогу в голосе друга. — Твои глаза… они красные. Скотт крепко зажмурился, стараясь успокоиться, синхронизировать ритм сердца с ровным дыханием Стайлза. Он выдохнул, затем снова открыл глаза и посмотрел прямо ему в лицо: — Прости. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Стайлз. Он тоже хотел припомнить вчерашний срыв Скотта, но тогда его спровоцировали. А сейчас… сейчас Скотт просто смотрел на него, будто утопая в собственных мыслях, и его глаза мигали красным. Скотт сжал бедро Стайлза: — Всё нормально. Но мне нужно поговорить с Дереком. У меня есть к нему пара вопросов. — О нас? — неуверенно спросил Стайлз. — О том, кто мы на самом деле? — Я бы хотел быть твоим парнем… если ты всё ещё этого хочешь? Стайлз напрягся, на лице отразилось болезненное, почти страдальческое выражение. — Скотт, я люблю тебя. Я в этом уверен. Но... — Я тоже тебя люблю, — перебил его Скотт. Он почувствовал, как неуверенность Стайлза пронзила его, как укол, но она была оправдана. Скотт убрал руку с бедра и взял ладонь Стайлза, прижав её к своей груди. — Ты чувствуешь, как бьётся моё сердце? Когда Стайлз кивнул, Скотт продолжил: — Отлично. Пока я с тобой разговариваю — оно ровное. Просто чувствуй это. Сейчас... чувствуй. Твой дом — оранжевый, — солгал он. Стайлз фыркнул от нелепости, но в его глазах мелькнуло благоговение. — Оно дёрнулось, — прошептал он. — Этот маленький скачок — именно то, что я слышу, когда ты лжёшь. Я люблю тебя, Стайлз. Всегда любил. И всегда буду любить. Глаза Стайлза наполнились слезами, когда он понял: сердце Скотта не дрогнуло ни на долю секунды. Он сглотнул. — Мы и правда это делаем? Скотт пожал плечами: — Если ты тоже хочешь — я за. — Чувак… я в тебе по уши. Даже не представляешь, насколько, — выдохнул Стайлз. Его глаза заблестели, и на лице расцвела широкая, искренняя улыбка. Скотт не смог удержаться. Он наклонился вперёд, прижав губы к губам Стайлза в мягком, но чувственном поцелуе. Его грудь переполняло отчаянное желание, глубокая, пронзительная тоска. Он подался ближе, углубляя поцелуй, жадно пробуя Стайлза на вкус. Стайлз не сопротивлялся — наоборот, его рука вцепилась в рубашку Скотта, он выгнулся навстречу, и с его губ сорвался тихий, сдавленный стон, когда их губы разъединились. Глаза Стайлза были широко распахнуты, радужка почти не различалась на фоне расширенных зрачков. Скотт чувствовал себя не лучше — он терял контроль. Его взгляд скользил по лицу Стайлза: по румянцу, по каплям пота на виске, по припухшей от поцелуя нижней губе, которую он только что лизнул… Эта картина вызывала у волка приступы голода. Скотт шумно вдохнул, поднялся со стула, сжимая кулаки. — Ты в порядке? — выдохнул Стайлз, заметив его напряжение. Скотт не знал, как ответить. — Не совсем, — сказал он наконец. Обернулся на звук — стул Стайлза заскрипел, тот встал. Он подошёл вплотную. — Эй, — сказал он спокойно, — тебе никогда не нужно было прятаться от меня. Не начинай сейчас. Скотт застонал, когда одна из рук Стайлза легла ему на грудь. — Это… другое, — прошипел он, чувствуя, как его клыки выдвигаются. Его взгляд невольно задержался на пульсирующей вене на шее Стайлза. Он никогда не хотел, чтобы Стайлз был обращён. Он уважал его выбор оставаться человеком. Несмотря на внутренний голос, что шептал: волчий Стайлз был бы безопаснее. Ближе. Сильнее. И всё же… Его рот наполнился слюной при одной только мысли о том, как Стайлз извивается под ним, когда он вонзает клыки в его шею. Заяви его! — раздалось эхом в голове. И глаза Скотта налились кровью от этого дикого, нелепого желания — забрать Стайлза. — Скотт? — удивлённый голос Стайлза вырвал его из оцепенения, и Скотт рефлекторно отступил на шаг. — Чувак, это уже четвёртый раз, как твои глаза вспыхивают красным. Можешь, чёрт побери, объяснить, что вообще происходит? — Это… из-за тебя, — вырвалось у него раньше, чем он успел подобрать слова. Увидев, как Стайлз моргнул, он тут же поспешил поправиться: — То есть… не из-за тебя. Из-за меня. Стайлз усмехнулся, но скрестил руки на груди, всем видом показывая, что готов обороняться: — Звучит как начало расставания. Нам бы сначала начать встречаться, прежде чем ты решишь меня кинуть, Скотт. Скотт заскулил: — Стайлз, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Ты нужен моему волку. Подросток раздражённо застонал: — Что это вообще должно значить? Учув в воздухе тонкий привкус боли — след от предыдущего предположения Стайлза и вдруг возникшего между ними расстояния — Скотт даже не пытался сдерживать волка, когда тот рванул вперёд. Он прижал Стайлза к кухонной стойке, поставив руки по обе стороны от его тела. Зрачки Скотта потемнели, а взгляд стал тяжёлым, пронзительным, будто он смотрел на Стайлза сквозь полуприкрытые веки. — Это значит, что влечение взаимное. Что оно ощущается нашей связью. Что оно хочет тебя, — прошептал Скотт, проводя носом по линии челюсти Стайлза. — Мне становится трудно держать себя в руках, когда наши желания совпадают. — Прекрасно, просто замечательно, — фыркнул Стайлз, краснея и сглатывая ком в горле. Он видел, как Скотт использует альфийскую силу против угроз. Все знали: когда дело доходило до защиты близких, Скотт МакКолл шёл на всё. Но Стайлз знал его с пяти лет. Это был тот самый мальчик, что не мог убить даже муху. Мальчик, что верил в хорошее в каждом — и это не раз становилось причиной их споров. Пока Скотт давал второй, третий, четвёртый шанс, Стайлз придерживался принципа: «Сначала стреляй, потом спрашивай». Сейчас всё было иначе. — Ты пытаешься сдерживать волка… или себя? — спросил он, ощущая напряжение в теле Скотта. — Стайлз… — голос Скотта звучал глухо, будто из глубины. Стайлз потянулся всем телом к его лицу, заставляя Скотта встретиться с ним взглядом. Он заметил, как его радужка мерцала — колебалась между тёпло-карим и насыщенно-красным. — Я тебе доверяю, Скотт, — сказал он тихо. Глубокое урчание пронеслось в груди Скотта, и Стайлз не отводил взгляда, пока тот не приблизился. Красные глаза победили, и именно тогда Стайлз прошептал ему прямо в губы: — Я верю своему Альфе. Стайлз ахнул, когда Скотт зарычал. Его руки оторвались от гранитной поверхности и резко схватили Стайлза за талию, поднимая того на стойку. Колени Скотта раздвинулись, а ноги Стайлза рефлекторно обвили его бёдра. Губы Скотта скользнули к его шее — он посасывал, покусывал кожу, и из его горла вырывались тихие, хриплые стоны. Стайлз тяжело дышал, перебирая руками каштановые пряди Скотта. — С-Скотти… — простонал он. — Ты мой, Стайлз. Наш, — голос Скотта стал низким, грудным, почти рычащим. Он склонился ниже, направляясь к паху Стайлза. — Твой… Твой Альфа… — Чёрт, Стайлз, — Скотт резко отпрянул, уже с трудом сдерживая себя. Он тяжело дышал, лицо его вспыхнуло. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Стайлз прикусил нижнюю губу и скользнул взглядом вниз — туда, где через джинсы Скотта угадывалась внушительная выпуклость. — Что-то мне подсказывает, что тебе это даже очень понравилось. Щёки Скотта вспыхнули ещё сильнее: — Веди себя прилично. — Есть, сэр, — с задором отозвался Стайлз, и тут же заметил, как уши Скотта покраснели. Его глаза расширились. — О… Оооох. — Стайлз… — Скотт сжал переносицу, стараясь сохранить самообладание. Стайлз тихо захихикал, оттолкнулся от стойки и обвил Скотта руками, игриво прижавшись: — Ты хочешь, чтобы я был хорошим мальчиком, Скотт? Глаза Скотта вспыхнули ярче, когда он резко потянул Стайлза за запястье, заставив того сделать шаг вперёд. Он уловил короткий, удивлённый писк, сорвавшийся с губ друга, и его губы дрогнули в довольной ухмылке. Он поднял бровь и пристально посмотрел на него: — Разве ты не хочешь быть хорошим мальчиком для меня, Стайлз? Быть хорошим для своего Альфы? От этих слов внутри Скотта взорвался вихрь желания. Он чувствовал, как тело откликается, но вместо того чтобы поддаться этому, он рассмеялся — мягко, тепло, будто чтобы немного сбавить накал. Стайлз в смущении застонал и спрятал лицо у него на груди. Скотт отпустил его руку. — Нам определённо нужно поговорить. Но сперва мне нужно убедиться у Дерека, что я не причиню тебе вреда. — Скотт... Грудь Скотта затряслась от глубокого рыклого звука, перебившего протест. — Это не обсуждается, Стайлз, — голос стал твёрдым. — Я не готов разрушить то, что между нами. Ты слишком важен для меня. Мы должны сделать всё правильно. Как сказал твой отец: если всё пойдёт не так, мы оба будем разбиты. Стайлз отшатнулся, глаза расширились: — Папа?! Ты говорил с моим отцом? Скотт вздохнул: — Он увидел нас сегодня утром. Просто… посмотрел и понял, что-то изменилось. — О, Боже, — простонал Стайлз, вновь уткнувшись лбом в грудь Скотта. — О, Боже. Он собирается говорить со мной о… безопасном сексе. Я не вынесу этого. Я уже пережил один такой разговор, и этого достаточно на всю жизнь. Скотт закатил глаза: — Ты выживешь, детка, — проворчал он, прижимая поцелуй к его лбу. — Мне надо снова на работу, но сначала заеду к Дереку. А ты… Он помедлил, будто собираясь с духом: — Хочешь поужинать после моей смены? Стайлз поднял голову, его карие глаза блеснули — взгляд из-под ресниц, слишком невинный для человека, так легко выбивающего Скотта из равновесия. — Ты приглашаешь меня на свидание, Скотти? — Да, Стайлз. Пойдёшь со мной на свидание? — Да, — выдохнул он, потом улыбнулся. — Это звучит хорошо. Что ты имел в виду? — Позволь мне позаботиться об этом. Заеду за тобой в семь тридцать? Стайлз покраснел, но кивнул, чуть прикусывая губу: — Семь тридцать, — повторил он.