Ооо... Вы сказали «приятели»?

Скотт сел на свой мотоцикл, задержавшись взглядом на доме Стайлза, прежде чем он неохотно надел шлем и повернул ключ, мотоцикл с грохотом ожил. Покидать Стайлза было больно, грызущее тянущее ощущение, которое сформировало боль в груди и обожгло низ живота; чем дальше он ехал, тем больше ему становилось не по себе; его волк скулил, низко и несчастно в голове, и он моргнул, борясь с желанием переключить передачу. У него была работа меньше чем через час, но когда мотоцикл наконец остановился; он был не перед клиникой. Испустив дрожащий вздох, он откинулся на мотоцикл и взглянул в сторону дома Хейлов. Обычно он позвонил бы Дереку, а не просто появился бы, но ему нужны были ответы. Он был уверен, что это желание, которое он чувствовал, потребность, которая вибрировала под поверхностью, должна была иметь объяснение. Он был гормонально активным подростком, когда влюбился в Эллисон, желание секса было сильным, достаточным, чтобы пробраться в дом ее родителей; Спрятаться в автобусе, где угодно – это было хорошей возможностью, но это чувство, которое он испытывал к Стайлзу… оно заставило его затаить дыхание. Он не просто скучал по Стайлзу, он нуждался в нём; нуждался в его тепле, хотел слышать его сердцебиение, он жаждал прикосновений младшего мальчика, он жаждал Стайлза. Его глаза расширились, он чувствовал, как они меняются, глаза слегка затуманились, покраснели, а нос раздулся. - Скотт? – резко бросил молодой альфа на Дерека, который, казалось, уже некоторое время стоял у его крыльца, скрестив руки, вздернув брови; глаза беты были голубыми; вероятно, не понимая внезапной агрессии Скотта. - Что-то не так со мной, – прорычал он, обнажая клыки. Дерек выпрямился, моргнул, закончил смену и понюхал воздух; глаза чуть расширились, прежде чем он фыркнул и закатил глаза. - Залезай, – прохрипел он и повернулся. Скотт вздохнул, снял шлем и повесил его на ручку, а затем последовал за Дереком. В доме пахло гипсокартоном, штукатуркой и краской, и это жгло при каждом вдохе. Дерек ремонтировал дом, почти закончив на первом этаже; он хотел закончить его до окончания школы; чтобы было где переночевать молодым волкам. - Когда ты их нашёл? - Дерек прервал его размышления. Скотт непонимающе взглянул на него: - Кого нашёл? Дерек ответил не сразу, предпочтя открыть холодильник и схватить два пива; обычно Скотт отказывался из уважения к матери и просто потому, что было всего лишь десять утра, но нервы у него были на пределе, а алкоголь оборотню не страшен. Его аномально высокая температура тела сожгла бы всё в крови, как только он допил бы бутылку. - Твой друг? У тебя почти лучший контроль над своим волком, Скотт; у тебя не так много причин, по которым у тебя проблемы с контролем смены. Ты недавно встретил кого-то, это поставило вас с твоим волком на один линейный путь. Скотт моргнул. - А что, если это не кто-то новый? Дерек напевал вокруг бутылки, делая большой глоток; « - Скорее всего, нет. - Я думал, что друзья-оборотни — это миф. - С чего ты так решил? - Мы никогда… ты никогда не упоминал…- Дерек посмотрел на него, прежде чем вздохнуть и поставить свой напиток. - Это редкость, но это не так, как обычно изображают; ты не встречаешься взглядом с кем-то случайно, а потом автоматически влюбляешься. - Дерек, — Скотт поднял руки -Я тут с ума схожу. - Ладно, ладно, когда ты думаешь об этом человеке; что ты чувствуешь? — спросил он. Скотт вспомнил Стайлза, мальчишку, который смотрел на него мягкими глазами цвета виски, с лёгкой ухмылкой на губах. Он представил себе Стайлза, лежащего на кровати. Обильные ночёвки у них подарили Скотту несколько мысленных образов, которые он теперь мог использовать; многие из них – Стайлз, входящий в его спальню в нижнем белье, с полотенцем в руке, вытирающий волосы; Скотт только что хмыкнул, бросив в него подушку, а Стайлз хихикнул. Теперь, теперь взгляд Скотта задержался на нём, и он почувствовал своего волка; урчание в груди, когда зверь внутри него рычал, тот первобытный голод, который он испытывал этим утром. Когда он снова взглянул на Дерека, его глаза покраснели; Дерек ухмылялся. - Ты не помогаешь, – процедил Скотт, осушая половину пива. - Тебе совсем плохо, я полагаю, ты ещё не забрал их? Глаза Скотта расширились. - Заявлял, то есть… — молодой Альфа облизнул губы. — На самом деле кусал их во время секса?. Дерек поставил пиво на стол, увидев, как Скотт увидел невыразимый страх в своих глазах, и пристально посмотрел на него -Дыши, Скотт, укус, утверждающий, Стайлза не обратит, — успокоил он его. Скотт шумно вздохнул, но тут же метнул взгляд на Дерека, на лице которого снова появилась эта чёртова ухмылка. - Я же тебе не говорил, что это Стайлз, — говорит он. - От тебя разит им, это пропитало всю твою одежду и кожу; кроме того, вам обоим давно пора было осознать свои истинные чувства, – говорит он, закатывая глаза. Легкий тик Скотта заставил его быстро продолжить. - Обращенные и рожденные волки по-разному относятся к своим животным собратьям. В то время как вы с волком можете соглашаться, что большую часть времени это нейтрально относится к вашим отношениям, это не способствует вашему влечению или отрицанию ваших чувств. Это может повлиять на ваши чувства, но не на романтические. У рожденных волков есть общее ментальное пространство – что я думаю, то и оно, и наоборот; если он находит кого-то привлекательным, я тоже; поэтому у нас бывают такие случаи, как с Питером, когда его волк жаждал власти, и он тоже, – пояснил Дерек. - Рожденным волкам сложнее найти партнеров; хотя мое тело и разум могут считать женщину или мужчину привлекательными, мой волк отвергает эту идею, заявляя, что они нам не подходят. Это случается нечасто, теперь в вашем… В таком случае, твой волк всегда считал Стайлза своей парой, но ты этого не сделал – он не мог изменить твоё мнение, но мог на него повлиять. С самого начала ты всегда защищал Стайлза, он был твоей второй половинкой; платонически он оставался нейтральным по отношению к Эллисон и Кире, но всегда реагировал, когда Стайлзу причиняли вред или он был в опасности. – объяснил Дерек. Скотт прерывисто вздыхает. - П-почему сейчас, зачем наводить мосты сейчас? Дерек задумался и прислонился к кухонной стойке. - Несколько дней назад, во время собрания стаи, ты упомянул, что Стайлз ведёт себя странно, чем обычно; ты чувствовал, что он отдаляется от тебя? - При этом напоминании Скотт напрягся, а Дерек понимающе промычал. - Твой волк почувствовал угрозу от того пространства, которое создавал Стайлз. Я бы даже сказал, немного собственнически; обычно ты бы дал Стайлзу пространство, но на этот раз это было… - Как будто я не мог дышать, – признался Скотт. - Я не мог дышать, Дерек, чем больше Стайлз отступал; тем мрачнее становилось в моей голове и… я не мог сосредоточиться, я думал только о том, что не могу его отпустить, – голос Скотта был полон эмоций, а взгляд Дерека смягчился. - Я изменился, мы поссорились, и он… он сказал, что мы больше не можем быть друзьями, и… и что-то сломалось, – признался Скотт, и в его словах сквозил стыд, когда он вспомнил, как прижал Стайлза к стене. Сожалел ли он о том, что произошло потом, ни капли; однако он знал, что был агрессивен, и тот маленький проблеск паники, что мелькнул в глазах Стайлза, он больше никогда не захочет видеть. - Это нормальная реакция на невостребованные облигации, твой человеческий разум и твой волчий разум наконец-то сошлись воедино, и теперь, поскольку спаривание — более животный подход, оно подпитывает твою смену и контролирует твои эмоции, — Дерек говорил так спокойно, но Скотт почувствовал, как его живот наполняет нарастающий страх. - М-могу ли я причинить ему боль, Дерек, если мы... - Лицо Скотта стало ярко-красным, и Дерек сдержал ухмылку, зная, что сейчас не время вести себя как мудак. - Если… если мы близки, могу ли я причинить ему боль? Я никогда… мы никогда этого не делали, я был только с Элисон и Кирой, это… это желание… Скотт закрыл лицо руками, и Дерек не смог сдержать фырканье, сорвавшееся с его губ при виде покрасневшей шеи и ушей, которые Скотт пытался скрыть. - Для начала, я не собираюсь объяснять, как секс будет происходить между вами двумя, это личное исследование, — сказал он, делая ещё один большой глоток пива. - Во-вторых, не забывай, ты настоящий Альфа Скотт; ты имеешь больше контроля над своим волком, чем кто-либо другой, кого я знаю, это что-то новое, и вы с волком пока не оправились от того, что нашли свою пару, это невероятное чувство; так что да, ты желаешь Стайлза, — простонал Скотт. - Но это не только сексуально, это значит, что ты нашёл свою семью; он жаждет стабильности, он хочет сформировать своё ядро, свою стаю; хотя спаривание по своей сути плотское, для волка это, прежде всего, способ пустить корни и построить свой дом. Скотт почувствовал, как его сердце колотится в ушах, горло пересохло, и он прохрипел вопрос, от которого Дерек поперхнулся напитком. - Оборотни существуют, Скотт, но это всё равно противоречит основам анатомии, – сказал Дерек, которого забавляло оскорбленное выражение лица Скотта, но он смягчился и продолжил. - Однако, если Стайлз будет обращён – если он когда-нибудь примет укус, позже станет волком; есть очень небольшой процент, что он получит омега-черту, но я имею в виду очень низкую вероятность, ещё меньше у самцов. Омеги обычно рождаются в семьях, и даже в этом случае это не происходит веками; если Стайлз получит эту черту – с его-то удачей шансы выше – он может зачать, но это 1 из 300. Скотт прерывисто вздыхает, испытывая одновременно облегчение и разочарование. - Я не понимаю, разве спаривание в стаях не предназначено для воспроизводства? - Конечно, если бы стая всё ещё застряла в XIX веке, то, как и у обычных людей, у стаи тоже есть разные способы рождения детей. К тому же, рождение волка не гарантирует, даже если оба родителя – волки. У меня были кузены, у которых не было никаких следов этого гена, – пояснил он. - Иногда он пропускает два поколения, чтобы быть в стае, не обязательно быть кровным родственником; с твоими инстинктами помогать и Стайлзом, как наседкой, не думаю, что расширение твоей стаи будет проблемой. Честно говоря, Лиам, если судить по всему, считается твоим ребёнком, – небрежно сказал он. Лицо Скотта расплылось в тёплой улыбке при упоминании Лиама. - Да, он в порядке, – ответил он. - Теперь ты в порядке? – спросил Дерек. Скотт потёр лицо. -Ни капельки, но, по крайней мере… Я осознаю реальность того, что Стайлз — мой друг, — говорит он и резко выдохнул. - Он был им все это время, — в его тоне появляются грустные нотки, и Дерек понимающе кивает. - Я не люблю поддаваться эмоциям и всё такое, но я рад, что вы со Стайлзом наконец-то признали свою связь. Альфа сам по себе силён, но Альфа в паре ещё сильнее, — говорит он. Скотт дрожащим вздохом одаривает Дерека благодарной кривой улыбкой: - Спасибо, чувак, за помощь… Я чуть с ума не сошёл, — говорит он, гримасничая. Дерек пожал плечами. - Если бы Питер был дома, он бы обозвал меня болваном и сказал, что вы, дети, меня погубили, но… ты и остальные — моя единственная семья, это моя стая; если я могу помочь, я помогу, — твёрдо говорит он. Скотт улыбнулся, телефон завибрировал в кармане, он взглянул на время и вздрогнул. - Я опаздываю на работу, собрание стаи в эту субботу? — уточняет он, уходя, снова смущённо улыбаясь Дереку и потирая затылок. - Мне нужно представить друг друга, — добавляет он. Дерек усмехается и кивает, глядя, как уходит Скотт, а старый волк качает головой; можно было бы подумать, что он перестал бы удивляться, когда дело дошло до Скотта МакКолла, но, похоже, судьба припасла еще несколько карт в рукаве. *** В тот момент, когда Скотт скрылся за поворотом, Стайлз погрузился в настоящую панику — не в ту привычную, когда можно просто походить по комнате и тихо бормотать себе под нос. Не то чтобы он был новичком в этом деле — у него, можно сказать, была докторская степень по методам паники, если кто-то, конечно, удосужился бы его об этом спросить. Это была более тонкая форма — такая, что заставляла окружающих переживать за его психическое здоровье; та, что не давала ему спать ночами, когда он в три часа утра натягивал красную нитку на стену, связывая жертв с убийцами и сверхъестественным чудовищем недели; или та, что могла полностью заглушить его, заставив молчать и уставиться на облупившуюся краску на стене. Ладно, может, это и не было так уж тонко... Чёрт возьми, никто и не спрашивал. Он пытался себя занять: убирался в гостиной, подметал пол, пылесосил ковер, вытирал пыль — всё это делал быстро, за три минуты. Зачем? Спросите кого-нибудь, кому было не всё равно. Он повторял этот цикл: чистил диван, взбивал подушки, протирал жалюзи. Закончив в гостиной, перешёл на кухню и продолжил уборку, стараясь отвлечься. Но сколько бы посуды он ни мыл, сколько бы ни протирал стол и столешницы — он всё равно останавливался, а мысли снова и снова возвращались к Скотту. Сердце бешено колотилось в груди, вспоминая, как тот обнимал его прошлой ночью, как взгляд Скотта с трудом сдерживался. Тогда Стайлз наконец понял, что имели в виду девчонки, говоря, что «колени подкашиваются» — потому что он точно упал бы на колени перед Скоттом. Он закрыл глаза и благодарил небеса, что внизу никого не было, чтобы увидеть, как краснеет всё его тело. Стайлз всегда сомневался в своей сексуальной ориентации — с четырнадцати лет. Слишком много раз раздевался в раздевалке перед лакроссом с другими парнями — кто-то мог усомниться в этом, но у него никогда не было настоящего «ага»-момента, и он его даже не искал. Это была просто мимолетная мысль: «О, мальчики тоже милые», — а потом он стал одержим Лидией, и на этом всё закончилось. Но осознание, что он влюбился в Скотта, своего лучшего друга, — было как удар ниже пояса. Так внезапно и в то же время... не внезапно. Это оставило его ошеломлённым. И Скотт ответил на эти чувства... Он схватился за край стола так крепко, что ладонь затвердела от боли, пытаясь справиться с волной страха, нахлынувшей на него. Губы чуть приоткрылись, из груди вырвался дрожащий вдох, за ним — ещё более дрожащий. Скотт ответил на его чувства — это было что-то такое, о чём он даже не мечтал. Были мечты, которые могли бы сбыться в другой жизни, но были и фантазии, настолько недосягаемые, что разум лишь смеялся над ними. Драка, Скотт уходил, потом возвращался... и поцелуй. Скотт целовал его — это было похоже на чертов сон. А теперь... теперь они встречаются? Стайлз должен был быть счастливым. И он был счастлив. Очень счастлив. Но эта счастливая боль причиняла ему физическую боль — потому что вместо того, чтобы представить их вместе, целующихся, ласкающихся, занимающихся сексом, он видел лишь худшее. Он представлял, как потеряет Скотта — из-за собственного упрямства или паранойи. И эта мысль парализовала его. — Малыш, я даже отсюда слышу твои мысли, — Ной улыбнулся, и Стайлз вздрогнул, прикрыв грудь рукой, широко раскрыв глаза. — Господи, папа, — фыркнул Стайлз, бросая влажное полотенце обратно в раковину. — Небольшое предупреждение не помешало бы, — проворчал он. Ной хмыкнул: — Я стою тут уже минут пять и наблюдаю, как у тебя в голове всё кипит. Стайлз надул щеки, кинув на отца быстрый взгляд, затем плюхнулся в кресло и откинулся назад, нервно постукивая пальцем по столу. — М-мой мозг просто не останавливается, — пробормотал он. — Скотт? — спросил Ной, хотя и так знал ответ. Стайлз лишь кивнул, облизывая губы и снова и снова проводя языком по ним, пока его нога тряслась под столом. Ной настороженно посмотрел на сына, затем глянул на часы. Вместо того чтобы сварить вторую порцию кофе и сесть напротив, он выбрал холодное пиво. — О чём ты думаешь, Стайлз? — спросил он. — А что, если это плохая идея? — Стайлз не стал уходить от темы, наклонился вперёд, глаза его замерли от волнения. — Что если это последний гвоздь в крышку гроба, папа? Если у нас ничего не получится? Я могу потерять Скотта... — он шмыгнул носом и покачал головой. — Ты уже проходил через более серьёзные испытания… — Были ссоры, разногласия, — вздохнул Стайлз. — Мы любили друг друга как друзья, но это… это другой уровень близости, который может нас погубить, если ничего не выйдет, — он облизнул губы. — Стоит ли рисковать нашей дружбой? — Разве что-то действительно стоит того, если тебя это не пугает? — резко ответил Ной. Стайлз замолчал, сглотнул. — Чёрт, папа… — выдохнул он и поморщился от взгляда отца. — Думаю, мой язык был вполне оправдан, — проворчал, но быстро добавил, заметив поднятую бровь: — Я просто не хочу всё испортить. Ной вздохнул и наклонился вперёд: — Малышка, ты должен понять, что вы оба всё испортите. У вас будут ссоры, которые разрешатся за пару минут, а потом, возможно, появятся конфликты, от которых захочется всё бросить. Важно то, что у вас нет сомнений — вы любите друг друга. Это будет сложно, но от этого это не становится неправильным. Стайлз снова сглотнул, смахивая слёзы, и подарил отцу влажную улыбку. — Кто ты и где мой эмоционально неразвитый отец? — ворчливо спросил он. Ной закатил глаза: — Эмоционально, конечно, немного заторможен, но с годами практики. Твоя мать оставила мне пару трюков. Взгляд Стайлза смягчился при упоминании матери, он перевёл взгляд на стену с фотографиями. — А мама бы одобрила? — спросил он, ковыряя ногти. Внезапный взрыв смеха Ноя был совсем не тем, чего ожидал Стайлз. — Ты шутишь? — покачал головой Ной, смеясь. — Твоя мать годами планировала вашу свадьбу. Могу с уверенностью сказать, что вы были бы вместе гораздо раньше, если бы она была здесь сегодня. У неё был особенный глаз — она всегда видела суть и всегда говорила: «Скотт и Стайлз — эти двое созданы друг для друга». Когда вы были детьми, я думал, она имела в виду дружбу, братство, но увидев вас сейчас — я знаю, что она знала правду. Она бы гордилась тобой, Мика. — Вот и всё… — Стайлз почувствовал, как у него перехватило горло, и он судорожно всхлипнул. — Ах, папа, зачем ты это сказал? — Он вытер слезу, выступившую из глаза, стараясь сдержать эмоции. Ной внимательно посмотрел на сына и вздохнул: — Малыш, что случилось? — А что, если Скотт просто пытается быть любезным? — прошептал Стайлз, зная, что причина кроется в его неуверенности. Действия и намерения Скотта были ясны, но он не мог перестать беспокоиться. — Он говорит, что хочет этого… Но я не уверен, Боже… — раздражённо потер лицо. — Если он не почувствует то же самое… Я могу отпустить его, конечно, но… — тут Стайлз замялся, не в силах сказать вслух то, что разрыв будет чертовски больным и, возможно, он этого не переживёт. Ной допил пиво, предчувствуя, что ему это понадобится: — Мужчина влюблён, Стайлз, это видно по тому, как у него загораются глаза, как он следит за тобой взглядом. У Скотта это было всегда — я заметил: ты идёшь — он идёт следом, ты говоришь — он слушает, ты входишь в комнату — и его взгляд устремлён на тебя. Возможно, теперь он сам осознал это, но поверь мне, малыш, он влюблён в тебя уже давно, просто теперь это дошло до него. Стайлз покраснел и смущённо почесал затылок. — Господи Иисусе, — простонал он. — Ты спросил, — невозмутимо ответил Ной. — Я не особо хочу говорить о твоей личной жизни, как и слышать о ней, — добавил он с улыбкой. — Кстати, нам, наверное, стоит обсудить, что Скотт останется у тебя на ночь. — Теперь Ной понимал, что следовало взять второе пиво. Стайлз посмотрел на отца с недоумением: почему он вдруг не хочет, чтобы Скотт ночевал? Ведь они так делали с детства. Вдруг до него дошло, и лицо покраснело на несколько оттенков: — О, нет… нет, мы сейчас не об этом, — решительно качнул головой. — Стайлз, — твердо сказал Ной, — нам нужно кое-что учесть. — Я знаю все основы, спасибо, — проворчал Стайлз, слегка смущённый. — Мы общались, когда мне было 15, и мой голос стал ниже… ненамного, кстати. Ной поморщился: — Когда речь идёт об одном поле — всё немного сложнее, там другое окончание и… — Стой! Боже мой, стой! — крик Стайлза поднялся на три октавы, он с ужасом смотрел на отца. — Мне 18, папа, поверь мне, есть такая штука, как интернет, и я им пользовался по полной, — поспешно добавил он. Ной закрыл глаза на минуту, потом снова открыл и пристально посмотрел на сына: — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. — Он поднял руку, когда Стайлз попытался возразить. — Берегись, Стайлз, потому что, сколько бы ты ни искал, я сомневаюсь, что там есть видео… Стайлз издал болезненный звук и сгорбился на стуле, словно умоляя, чтобы пол его поглотил. — Это объяснило бы многое, — жалобно заскулил он. — Между оборотнем и человеком, так что, пожалуйста, береги себя. Стайлз не отрывал взгляда от отца. — Я буду в безопасности, — наконец смягчился он, давая искренний ответ. — Пожалуйста, закончим этот разговор, — взмолился. Ной усмехнулся: — Да-да, я закончил. Стайлз с облегчением откинулся назад, теребя изношенную ленту на куртке. Мысли обратились к Скотту, и на губах появилась мягкая улыбка. *** Он уже ходил на свидания, так что это не должно быть проблемой… верно? А всё же Скотт расхаживал взад-вперёд по комнате, раздумывая, что надеть. Он знал, что это неважно — Стайлз даже глазом не моргнёт, если он появится голым. Скотт покачал головой: — Давай не будем сейчас об этом. Он вздохнул и, садясь на край кровати, уперся локтями в колени и уткнулся лицом в ладони. Должно быть, просидел так какое-то время, настолько погрузившись в мысли, что не услышал, как подъехала машина матери, и как она поднялась по лестнице, пока тихое: — Скотт? — не удивило его. — Мама! — он поднял взгляд, на долю секунды глаза вспыхнули красным, прежде чем снова стали обычными. — Я не слышал, как ты вернулась. — Я заметила. Мелисса обеспокоенно нахмурилась, прислонилась к дверному косяку и скрестила руки. — У Стайлза всё… всё ещё… — она поморщилась. — Не нормально? — неуверенно спросила. Скотт издал болезненный звук, который она восприняла как подтверждение. — Дорогой, я уверена, Стайлзу просто нужно немного пространства; вы двое всё найдёте, я знаю, — пыталась она его успокоить, но даже у неё были сомнения. Скотт и Стайлз так давно не были в ссоре, если так можно выразиться. Сын посмотрел на неё, нахмурив брови — его волк не принял эти слова «нужно немного пространства». Его глаза вспыхнули первобытным желанием. Мелисса подняла бровь, а Скотт закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. — У нас всё хорошо, мама, — процедил он сквозь зубы. — Всё хорошо, даже лучше… наверное. — Ты думаешь? Скотт выдохнул, открыл глаза и смущённо улыбнулся: — Э-э… мы со Стайлзом… мы вместе, встречаемся. — Он смотрел на неё, обращая внимание на учащённое сердцебиение, которое то замедлялось, то вновь учащалось, а глаза сначала расширились, потом смягчились, когда она поняла. — Встречаетесь? — переспросила она и улыбнулась. Он кивнул, потирая затылок: — Да, оказывается, он скрывал от меня свои чувства, и… ну… я, типа, возможно, вчера вечером вынудил его признаться, — пробормотал он. — Мы официально сделали это сегодня утром, всё это совсем ново для нас. Она скрестила руки, и её улыбка стала шире: — Может, и не так уж ново, — признала она. Скотт покраснел: — Да, я начинаю это понимать. Мелисса заметила напряжённые плечи сына и его обеспокоенное выражение и поняла: он слишком много думает. Скотт всегда был склонен к чрезмерному анализу — возможно, наследство от отца из ФБР. Он видел сто разных решений, но ещё больше — способов, как всё могло пойти не так. Она вздохнула. — О чём ты думаешь, милый? Карие глаза встретились с её, и он выдохнул: — Я не хочу всё испортить, мам. Я любил Эллисон, и её потеря сломала меня… — он судорожно вздохнул. — Но потеря Стайлза уничтожит меня. Как сказать своему лучшему другу, своему парню, что мой волк считает его моим парнем? Она моргнула: — Парнем? Иногда Мелисса забывала, что её сын — оборотень; ей это напоминало, когда она стирала и находила рваную одежду или клочья шерсти, прилипшие к форме. Она была бы богата, если бы ей платили по пять центов за каждый вопрос: «Ты взяла питомца?» Это… друзья? Это было совсем не то, что она ожидала услышать. — У меня была такая же реакция, — Скотт прервал её мысли. — Как? — она поправила плечи. — Как это работает? Скотт издал сдавленный звук: — Наверное, это похоже на работу якоря; Стайлз — дом, где мой волк чувствует себя в безопасности, — бормочет он. Тревоги и опасения Мелиссы мгновенно исчезают, когда она слышит это, и она улыбается: — Что тебя беспокоит? — Я подвёл Стайлза ещё до того, как мама… не думаю… — он делает глубокий вдох, стараясь продолжить. — Не думаю, что смогу справиться или пережить… снова причинить ему боль. Она знает, что он говорит о Тео. Она отчётливо помнит момент, когда жизнь её сына остановилась, когда Стайлз напал на него в больнице; как сын позволил Стайлзу прижать себя к земле; она помнит боль, которую чувствовала, наблюдая, как отдаляются её мальчики. — Этого не произойдёт, — твёрдо сказала она. Скотт задержал на ней взгляд, и та боль, что она увидела в его глазах, те неистовые эмоции, заставили её вздохнуть: — То, что случилось с Эллисон, было трагедией, Скотт, но это не значит, что тебе нельзя снова любить. Скотт закрыл глаза, и на его лице пробежала гримаса боли. Она оттолкнулась от дверного косяка и подошла к нему. Опустившись на колени, положила руку ему на колено, чтобы успокоить: — Дорогой, в жизни тебе повезёт встретить двух особенных людей: одного, кто изменит твоё восприятие себя и мира, и другого, кто соберёт тебя заново после потери первого, — сказала она. Скотт сглотнул, встретив тёплый взгляд матери. — Твоя любовь к Эллисон была юной и яркой; она сделала тебя лучше, а ты сделал её ещё лучше. Стайлз… ты будешь любить Стайлза с неистовой силой, эта любовь будет чистой и непоколебимой. Она не будет идеальной, у вас будут ссоры, но это того стоит. Скотт сжал губы, и глаза защипало. — Мне страшно, — прошептал он. Чёрт, он был в ужасе. Мелисса усмехнулась, глаза у неё затуманились. — О, дорогой, это хорошо, — сказала она. Он судорожно вздохнул, взглянул на часы и почувствовал лёгкую панику. — У нас свидание, — сказал он ровным голосом. — Я совершенно не представляю, что делаю. Мелисса выпрямилась, заметила что-то и слегка улыбнулась Скотту: — Отведи его туда, где всё началось, — сказала она. Взгляд Скотта смягчился, лёгкая улыбка коснулась его губ. Он встал с кровати, быстро чмокнул мать в щёку и благодарно сказал: — Спасибо, мама. И выбежал из дома. Мелисса ещё долго оставалась в его комнате после того, как мотоцикл скрылся вдали. Она подошла к фотографии на книжной полке Скотта — единственному снимку, где были они с Стайлзом, им, наверное, было четыре и пять лет. Она взяла рамку и сглотнула. Подняв взгляд, прижала снимок к груди и вздохнула: — Наши мальчики наконец-то нашли свой путь, Клаудия.