Отпуская русалок на волю.

Штормовой ветер ломился в деревянные стены сарая, заставляя старые плашки вздрагивать от испуга. Рик - крепкий гибкий парень шестнадцати лет, старший сын в семье и главный её помощник - закончил складывать рыболовную сеть и, поправив на голове отцовскую шляпу, вышел на улицу. Резкий порыв выхватил из его пальцев рассохшуюся дверь и с яростной одержимостью впечатал её в стену. Борясь со стихией и придерживая шляпу одной рукой, Рик всё-таки закрыл сарай, посадил своевольную дверь на крючок и побежал прочь от дома. Его босые ноги от скорости едва касались земли, утоптанной до твёрдости камня. Высокая трава задевала обнажённые икры, то ли царапая их, то ли щекоча. А отпущенный на свободу ветер был повсюду. Придавленный собственной тяжестью он путался в траве, заставляя её во́лнами припадать к корням. Он врезался в Рика, будто вытачивая в воздухе его объёмную фигуру. Он то и дело пытался сорвать с головы юноши поношенную, некогда чёрную шляпу с измученными обвисшими полями, но Рик крепко прижимал её к темени и, радуясь идущему шторму, спешил к крутому обрыву, откуда лучше всего было видно море. Море… Маленькая бухта, согнутой ладошкой прижимавшаяся к морю, была залита неестественно ярким оранжевым светом. Солнце стояло позади Рика, и парню казалось, что в преддверии стихии, которая неминуемо его поглотит, светило пытается в последнее мгновение отдать земле всю накопленную энергию. В этой лебединой солнечной песне песок бухты выглядел толстой застывшей коркой. Следов от ног и убранных подальше от стихии лодок на нём уже видно не было. Высокий берег, на котором стоял Рик, ломаными изгибами тянулся до самого горизонта. Очередной порыв ветра навалился на парня, как грузный споткнувшийся человек. Рик покачнулся под натиском плотного воздуха и, чтобы восстановить равновесие, машинально взмахнул обеими руками. Ветер тут же сорвал с его головы шляпу и унёс её вверх странной неуклюжей птицей. Рик рассмеялся. Ветер скручивал в канаты ядрёный солёный воздух, смешивался с всплесками волн, тянул парня за одежду и бросал ему в лицо его же каштановые сальные волосы. Но Рик был счастлив. Грядущий шторм надвигался на мир с обстоятельностью Армагеддона. Он переключал что-то в мозге, сводил на нет узкие общественные устои, подавлял обыденность своими размахом и мощью, сулил истинную свободу, которая сметёт всё на своём пути с первобытной правотой. Под ногами Рика, там внизу на всём протяжении свободного от суши пространства бесновалось море. Оно уже не имело привычного синего, зелёного или голубого оттенка. Оно вздувалось чёрным, пенилось серым. Волны сталкивались друг с другом, поднимались и опускались, как спины змей, как тысяча древесных крон, терзаемых вихрем. А над ними толстыми, мокрыми складками висели бурые, лиловые тучи. Рику казалось, что эти тучи не прольются дождём, не разорвуться на части громом и молнией, а свалятся на землю как есть, валунами… В дали, в глубине фиолетово-чёрных теней слившихся во едино воды и неба судорожными вспышками мелькали молнии. А среди волн мелькнуло что-то золотое. Не поверив своим глазам, Рик внимательнее присмотрелся к воде. Над водной толщей в нескольких метрах от него появилась голова. Она держалась вертикально, поднималась и опускалась вместе с ритмом бьющегося в истерике моря. Волны иногда захлёстывали её подбородок и нос, но голова оставалась недвижима. Рик встал на колени и, вцепившись в сочные кусты травы, наклонился впрёд. Голова принадлежала женщине. Её лицо было круглым, немного будто сплюснутым со стороны подбородка и темени. Узкий лоб немного нависал над чёрными впадинами близкопосаженных глаз. Алые губы большого рта были сжаты в спокойствии и напоминали резкую педантичную черту. Мокрые волосы неопределённого цвета плотно облигали череп. Рик вцепился в траву с той же силой, с какой она держалась корнями за землю, и наклонился ещё ниже. Женская голова подплыла к нему навстречу и приподнялась из воды. Теперь Рику были видны круглые неестественно белые плечи и толстая шея, изрезанная жабрами по бокам. Парень не мог оторваться от видения. Девушка перед ним была красива, и никто бы не посмел с этим спорить. Красива не человеческой красотой, а более древней, более сложной. Рик вглядывался в её серые глаза, позволяя девушке вглядываться в него самого. Парень чувствовал, как всем своим существом становится любопытством, девушка же не проявляла никаких эмоций. Наконец, она развернулась и, подняв из воды руки, гибко нырнула в глубину. Её длинный золотой хвост на мгновение мелькнул в воздухе и мягко вошёл в море, призраком буйного воображения.