Милое уютное утро

      Вибрация будильника во второй раз вынула из приятного сна и заставила приоткрыть глаза. Правда, Чонсу только раз моргнул, а потом, наспех прямо под подушкой проведя пальцем по экрану телефона в сторону, лег обратно, глухо порычав пару секунд. Вставать совсем не хотелось, хотя надо было. С другой стороны, в отпуске не было строгих рамок, так что можно было и проигнорировать надоедливые сигналы, призывающие куда-то спешить. На это мягко намекали и одеяло, которое нагло забрали посреди ночи, оставив лишь жалкий кусочек в пару сантиметров, и мягкая подушка, притягивающая сильнее самого мощного магнита, и уютный матрас, и сама кровать.       Джисок даже после второго будильника не сдвинулся ни на сантиметр. Хотя его мог пробудить только голос Чонсу, и то с попытки третьей, если не больше. Как он до этого жил сам – оставалось загадкой. Возможно, он просто расслабился за это время – если пропустит будильник, то можно не переживать, потому что наверняка разбудит другой. Возможно, он просыпался сам все это время и просто ждал, пока Чонсу тоже его позовет. Маленький ленивец.       В полудреме Чонсу все слышал, но ни на что не реагировал и пытался добыть еще немного для себя сна, который не получил за такую короткую ночь. Окно было прикрыто из-за кондиционера, но все равно до их комнаты доносились чуть приглушенные звуки улицы. Кто-то проехал на шумной машине, отчего перепугалась старушка. Какая-то бабушка ругалась на туристов, которые ничего у нее не желали покупать. Другая женщина жаловалась вместе с ней, только уже на то, какие люди вокруг стали чрезмерно открытые. Чонсу не понимал и не пытался понять, что это могло означать. Пару раз даже пролетали чайки, заливисто выкрикивая что-то на своем языке. Наверняка это были гневные отзывы в сторону какой-то из хозяек под окном, которые не дают ничего из морепродуктов.       В комнате тоже не было совсем тихо – кондиционер хоть и должен был быть беззвучным, но все равно иногда двигал крышкой и чем-то щелкал. Потоки едва прохладного приятного воздуха тоже выходили с некоторым шумом, который в каком-то смысле умиротворял и гипнотизировал. Широкая двуспальная кровать иногда поскрипывала, когда кто-то из них двоих переворачивался на другой бок. Но это происходило редко – с самой ночи, как они заснули, они ничуть не изменили своего положения. Разве что Джисок забрал почти все одеяло, чтобы было что обнимать. Сквозь сон Чонсу никак не мог понять, почему нельзя было просто лечь на другой бок и закинуть руки на него в ответ, а не лишать его такого важного предмета. Хотя под боком у него был свой маленький теплогенератор, от которого можно было согреться даже в самую холодную зиму.       Подушка под головой опять завибрировала – настало время третьего и последнего будильника. Чонсу порой ругался на прошлого себя за то, что ставил несколько будильников подряд, но чаще все же благодарил – просыпать на работу или куда-то еще вообще не хотелось. Застонав на несправедливость жизни и такое скорое наступление утра, он нащупал телефон, достал его и выключил вибрацию с одним только открытым глазом и максимально недовольным лицом. Если они не встанут, то придется ждать нового автобуса, который будет дай бог где-то часов через пять. Точного расписания они, конечно, не знали, а потому выставили такие рамки. А им еще необходимо привести себя в порядок, поесть и погулять вокруг перед отъездом в другую часть острова.       Правда, они уже немного изучили окрестности вчера, только при белом свете фонарей на улицах и на пляже. Больше всего времени они провели естественно у моря – все-таки ради этого они и приехали на Чеджу. Хоть купаться и запрещалось в ночное время, пройтись по берегу, побегать от одного здания к другому и занести себе в кроссовки гору песка никто не воспрещал. А качели с прекрасным видом на ночной океан в парке настолько их задержали, что в свой номер они пришли только ближе к четвертому часу утра, стараясь не топать и не шуметь в коридорах отеля. Но все равно один раз пришлось мысленно извиниться перед своими соседями, когда Джисок каким-то образом запутался в ногах и влетел в стену у их двери.       Через минуту принятия неизбежного в виде того, что все же необходимо встать и начать свой день, Чонсу помотал головой прямо по подушке и приблизился к чужому загривку. Короткие волосы чуть раздражали кожу носа, из-за чего парень начал фыркать и щекотать им Джисока, недовольно мыча еще и на это. Сразу и по неприкрытой ничем спине прошелся холодок от кондиционера. Все заставляло его подняться.       – Джисок, – хрипло позвал Чонсу. – Давай вставать.       – Не хочу.       Джисок таким же сонным голосом прохрипел рядом, и если бы не опыт, Чонсу бы и не понял, что тот только сказал. Он наверняка даже не приложил сил, чтобы хоть немного приоткрыть губы и четче произнести свои слова.       – Уже будильник прозвенел три раза, нам надо вставать.       Несмотря на свои слова, Чонсу никак не двинулся, разве что провел пару раз рукой по торсу Джисока туда-сюда в попытке растормошить. Видимо, пока тот перетягивал все одеяло к себе, его футболка тоже немного задралась, обнажив полосу кожи, и под рукой чувствовался жар нагретого за ночь тела. Хоть это, по идее, и должно было возбуждать, реакция Чонсу была противоположной – лишь ощущение уюта, дома и чего-то приятного глубоко в сердце. Да и он уже столько раз проводил ладонями по всему телу Джисока, что скорее такая очевидная реакция на это действие была бы странной.       Джисок еще раз простонал, явно намекая на нежелание куда-либо вставать с удобной кровати и вести активный образ жизни. Хотелось только покрепче обнять комок из простыни, уткнуться в него и проспать до самого вечера. Благо, что хотя бы солнце не светило прямо им в глаза – ночью что Чонсу, что Джисок были в состоянии только дойти до кровати, максимум помыться, а не задвинуть плотные шторы.       – Джисок, – теперь стонал и Чонсу, тихо призывая другого выбраться из чудесной страны грез. – У нас все расписано, помнишь? Иначе нам придется еще полдня ждать автобус.       – Давай мы останемся здесь еще на полдня, – пробубнел Джисок, слегка нахмурив брови. – Я так хочу спать.       – Ты бы не хотел спать сейчас, если бы не гуляли до утра у пляжа.       – Зато мы покатались на качелях без никого вокруг.       – Зато мы сейчас не можем проснуться.       Удивительно, что они оба переговаривались с закрытыми глазами, бурчали себе под нос грубоватыми низкими голосами и все понимали. А еще вели более-менее осмысленный диалог, больше похожий на их типичное шуточное препирательство, смотря параллельно странные сны. И, конечно, продолжали лежать в тех же самых позах, даже ни разу не вздохнув.       – Давай, пойдем поедим что-нибудь и поедем, – еле выговорил Чонсу через время. Судя по всему, сон потихоньку побеждал его ответственную сторону личности.       – Я не хочу.       На последних словах Джисока, которые он сам наверняка не расслышал, комната погрузилась в тишину, лишь изредка нарушаемую звуками извне их маленького пузыря. Кондиционер еще раз щелкнул, и воздух стал чуть теплее. Еще пара чаек пролетели над крышей и обиженно крикнули в сторону хозяек ларьков. Старушки под окном сменили тему и начали жаловаться на ужасную жару в этом году. Краем уха Чонсу выцепил что-то про сваренные фрукты и пожухлые цветы, но не сильно вдавался в подробности. Какая-то девочка взвизгнула, когда заметила между домами кусочек синего моря.       Под боком потом еще и начал копошиться Джисок – видимо, прошлая поза его перестала устраивать, и он начал искать новую. В один момент, когда он уже в третий раз перекатился в руках, Чонсу захотел его просто притянуть к себе и прижать, но тот нашел наконец то положение, которое его устроило. Правда, Чонсу почувствовал, что изменилось буквально ничего: он все еще упирался носом в чужой затылок и ощущал тепло кожи под ладонью. Может быть, только укрытия на нем стало еще меньше, и он весь теперь был под порывами прохладного воздуха от кондиционера.       Казалось, что за минут десять, пока они молчали, они уже успели уснуть, но Чонсу где-то в сознании набирался сил, чтобы наконец сказать:       – Ладно, еще пять минут, и встаем. Иначе точно опоздаем на автобус.       Правда, вышло у него это плохо: все это он прошептал прямо в шею, а последнее предложение было настолько тихим, что он даже подумал, что произнес это только в мыслях. Но Джисок все же ответил: глубоко вдохнул и шумно выдохнул, оповещая о том, что он полностью согласен с идеей поспать подольше. Насчет пяти минут он очень сомневался – сразу после своего вздоха он, видимо, окончательно провалился в глубокий сон.       Чонсу в этом был с ним полностью солидарен, хоть и немного попрепирался в мыслях с той самой ответственной стороной, составившей длинный список того, что им обязательно надо было посетить за короткий период отпуска в честь годовщины отношений. Вспомнив об этом очень хорошем плане, он немного пожалел, что придется его немного подкорректировать, а потом сон все же одолел его, как Джисока. Необходимость поставить новый будильник Чонсу тоже проигнорировал. Все равно у них впереди было еще два дня и целая жизнь.       Жизнь, чтобы ссориться по пустякам, а потом, через пару дней, мириться, едва ли не плача от того, какие они глупые. Жизнь, чтобы полночи провести на качелях, как дети малые, а потом лежать до обеда вот так на кровати, отсыпаясь на десять лет вперед. И, конечно, жизнь, чтобы приехать сюда вновь.