У меня был один друг...

К чёрту всех друзей, так подумал я после той ночи с ним. Все началось необычным образом с нашего странного знакомства. Я стоял за кассой в аккуратной униформе, а он подошел, чтоб что-то заказать, в чёрном худи и грязных скинни джинсах. Он, когда заговорил, показалось, что шепчет. Странным еще таким голосом он сказал: – Не... Не могли бы вы... Дать мне... Пепперони... Конечно же, я дал ему нужную пиццу, и он заплатил, но перед тем как уйти, этот странный парень дёрнул меня за руку (руки были его будто из морозилки), чтобы приблизить к себе, и поцеловал в щёку. Тогда я был в смятении, даже не оттолкнул его. Как только тот после своего действия развернулся и убежал, я заметил на кассе перед собой бумажку. На ней не особо аккуратно было написано: «Давай дружить, меня зовут Ту Тайм, называй просто Тайм или Ту. Да, я знаю, если что, как тебя зовут». Не знаю, что мной руководило, но... В душе я согласился. Так, когда он пришел на следующий день во всей той же одежде, я зачем-то его обнял. Так и начались наши отношения... дружеские. Он был нежен и мягок со мной, но таким странным... Это придавало ему своеобразной загадки. Вроде рассказывает про абсолютно всё, что происходит с ним, а вроде и ничего не говорит о себе. Кто он? Почему такое странное имя? Почему всегда в грязной одежде? Ответа нет. Да и я спрашивать как-то не хотел. Вдруг что серьёзное, пусть лучше в моих глазах будет странным, непонятным наркоманом или кем-то в этом роде, чем... Ну, не знаю, участником лесного культа. Как-то он украл много выпивки. Просто так, без причины. Непонятно зачем, но после этого он пришел ко мне и всё рассказал. Ему хотелось поддержки, поэтому ну... Я, конечно, обнял его, приласкал по-дружески, а тот рыдать начал. «Я действительно этого не хотел», и я ему верил. Он действительно этого не хотел. Может, он и жизни такой не хотел. Может, он и жить толком не хотел. На следующий день его нашли и посадили на пару неделек за кражу. Все это время он звонил только мне, спрашивал, как там я, благодарил за поддержку, желал увидеться, и я тоже этого хотел. И мне тоже хотелось почему-то снова увидеть этого чудака. Снова обнять его и снова приласкать. Честно, для меня он был сравним с котенком. Маленьким и беззащитным, который даже не понимал, чего ему надо в жизни. Для него, возможно, я был мамой-кошкой, готовой защитить от всего и помочь. Так и было. Его выпустили, как я и сказал, через пару неделек, и он пришел ко мне, счастливый и в той же грязной одежде. Он долго-долго валялся со мной на диване в обнимку и не давал встать. Ему не хотелось отпускать меня, и мне не хотелось отпускать его. Тот вечер был самым лучшим. Почти. Как-то раз он позвал меня в гости. Впервые. Ему хотелось, чтобы я был с ним в тот вечер, и я, конечно же, собрался и пошел. Но... Дома у него мы так и не побывали. Он повел меня в чащу леса и посадил на стул, а потом привязал к нему. Конечно, я был в шоке, но как-то убегать не хотелось. Он уверял, что меня не тронет и все будет хорошо. Затем он взялся за странной формы нож. Я впервые увидел какой-то подобный. Этим же ножом, а точнее даже клинком, этот безумец порезал себе глубоко руку и на чем-то похожем на пентаграмму вылил её, поджег свечи и стал ждать. Как только прошло минут 10, он стал читать какую-то молитву, пытаясь иногда в словах. Со стороны выглядело странно, но для него это, видимо, было чем-то обычным, что ли. Как только молитва была прочитанна, он потушил свечи, стер ногой пентаграмму или что это было вообще, и отвязал меня от стула. После чего упал ко мне на руки с кровоточащей рукой. Тогда мне пришлось снять футболку, чтобы хоть немного закрыть это дело, и как только я это сделал, он слабо улыбнулся: «Ты такой хороший парень, Эллиот». И я верил ему. Я хороший парень. Каждый раз встречаясь с ним, мне казалось, что он странно лапает меня. То невзначай положит руку на грудь и сожмёт, то на задницу и тоже сожмет. Он называл это шутками и обыденностью. И... Я велся на это. Действительно же шутки, вроде дальше не заходит. Но однажды у меня в гостях он повалил меня самого на мою кровать и присел сверху на меня, после чего запустил свои ужасно холодные, как у трупа, руки под мою футболку и начал ими же исследовать всё, что можно. То проводил по животу, то трогал соски. А затем и вовсе наклонился и поцеловал меня в губы с языком. Будто так и надо. И я верю, что так и надо было. Я не сопротивлялся, что-то будто не давало этого сделать. То ли боязнь, что спугну его, и наши отношения вмиг закончатся, и снова буду я один, то ли растерялся. Немного даже начал отвечать ему на этот странный, резкий поцелуй. Казалось, ему нравилось. Как только воздух закончился, он отстранился и лизнул меня в щёку. Как пёс. Дальше он снял с себя футболку, и передо мной открылась картина его оголенной груди. На ней виднелся большой шрам, будто кто-то пытался его убить. «Потрогай, и ты меня тоже». И я послушался его почему-то и начал трогать его. Даже аккуратно провел по шраму, от чего он даже дёрнулся немного. «Это так приятно». Не знаю, наверно, и вправду приятно. Когда трогал он меня, было действительно приятно. После всех этих ласк он снова нагнулся, но не чтобы снова поцеловать, а просто прикоснулся своим носом к моему. Как коты так делают друг с другом. «Тебе нравится это? Могу ли я продолжить?». Я согласился, хотя вроде как и хотел сказать «нет». После моих слов он слез с меня и наконец снял свои штаны, а затем и трусы, оставив их где-то на полу. И снова передо мной новая картина. Теперь уж мой друг стоял передо мной совсем голый и даже не стеснялся. Будто так и надо. Так и надо было. Раздевшись сам, он стал медленно раздевать меня, словно был еще не уверен сам, хочет ли он это продолжать. Наконец, когда и я был полностью раздет, он приступил к дальнейшим действиям. Смочил свои пальцы в собственной слюне и полез к моему заднему проходу. В этот момент я как-то жалобно и при этом не моргая смотрел на него в ожидании новых ощущений. Он же смотрел на меня тоже не моргая, но со странной улыбкой и немного неуверенно. Вставив наконец в меня один палец, от меня послышался тихий стон. Тихий, потому что все же одной рукой рот я прикрыл, мало ли что подумают соседи, правда? Ему же это очень даже понравилось, и, не ожидая еще больше, во мне оказался еще и второй палец, а затем и вовсе он стал их довольно быстро двигать во мне, смотря прям в мою душу, пытаясь там найти что-то святое, но после этого вечера святого во мне уже ничего не было. Как только ему наскучило водить рукой туда-сюда, он вытащил свои до боли длинные худощавые пальцы и наконец приблизился уже своим членом к моему аналу. И тут я глянул на него как-то непонятно с мольбой сделать это быстрее, но он медлил и, положив свою все еще холодную руку мне на грудь, резко вошел во всю длину, от чего я издал ужасно громкий стон. Он заулыбался еще больше, расширив свою улыбку чуть ли не до ушей. Это выглядело страшно и привлекательно одновременно. Между тем он довольно медленно двигался во мне, растягивая этот момент, дабы насладиться им побольше, да и даже основательно трахая меня, ласки не закончились. То по животу проводит рукой, то соски сжимает, а то и вовсе целует и лижет в щеки. После минут 40 этого он резко прижался ко мне, обхватив обоими руками, обнимая, и резко я почувствовал что-то очень-очень тёплое в себе. Да, он кончил от такого, но не один, а вместе со мной. Мне же, так как заканчивать было не в кого, пришлось «выстрелить» на свой живот, да еще и немного попало на друга моего. После этого он поднял голову на меня и тихо-тихо прошептал: «Я тебя люблю, Эллиот, будь моим парнем навсегда, прошу». И я верил ему