healing

      Ночное небо сегодня особенно тёмное. Поначалу далёкие, но вспыхивающие всё ближе и ближе заряженные электричеством зигзаги то и дело раскалывают его пополам.       Прошло всего два месяца с тех пор, как Тарн познакомился с Тайпом, решив, что наконец-то судьба свела его с по-настоящему милым красавчиком, пока тот не превратился во вредину номер один из-за своих предубеждений. Тайп даже как-то бросил ему: "По-любому не раз дрочил на мою фотку, а потом специально подстроил, чтобы мы оказались соседями". Тарн и не пытался убедить его, объясняя, что компьютерная программа случайным образом распределяет студентов по парам для проживания. Бесполезно.       Бах!       Тарн вздрагивает, распахнув веки, но лишь меняет позу для сна и снова закрывает глаза, когда после очередной вспышки молнии раздается оглушающий громовой раскат. Признаться честно, это первая такая гроза за долгое время.       Тихий плач. А через некоторое время — звуки глухой истерики, доносящиеся с соседней кровати.       Тарн отрывает голову от подушки и, щурясь, видит, как Тайп, свернувшись, трясется под одеялом.       Не колеблясь, Тарн спускает ноги на пол и подходит к соседу, накрывая его плечо ладонью поверх одеяла: — Что случилось, Тайп?       Поначалу Тарн не может разобрать ни слова, а затем слышит пронзительное: — Уйди!.. — Э-э, как же я уйду, если ты в таком состоянии?       Голова Тайпа показывается из-под одеяла: — Ты, блядь, совсем туп…       Тайп не успевает выругаться до конца, как комнату освещает молния, а затем раздается очередное громыхание. Тайп, таращась, с визгом ныряет обратно и опять принимается рыдать.       И Тарн всё понимает. Сам он никогда с подобным не сталкивался. Да и никто в его семье, даже младшая сестренка Танья, никогда не боялись грозы. Наоборот, Тарн даже любит выйти на улицу после грозы и вдохнуть пропитанный озоном воздух. Но Тайпа, по всей видимости, не обошла стороной ещё одна фобия. — Тайп, — Тарн садится на край постели Тайпа, стараясь говорить спокойно, — чем я могу тебе помочь?       Ответа ожидаемо не следует.       Между тем небо проливается на землю безжалостным дождем, но он не заглушает грома, а молния, кажется, ударяет совсем рядом с кампусом.       Тайп заходится сумасшедшим криком, скатываясь на пол с другой стороны кровати. Тарн опускается рядом и просто обнимает. Кричащего, трясущегося, такого несчастного. От сильного пота футболка Тайпа промокла до нитки. Ему не справиться с этой бурей в одиночку. — Тайп, здесь ты в безопасности. Но ты весь сырой от пота, надо тебя переодеть.       Тарн пробует разнять объятия, но — сердце его пропускает удар — Тайп трясет головой и, перестав сопротивляться, стискивает кулаками верх его футболки. — Ладно, ладно, — Тарн снова, с тревожной, но всё же улыбкой, обнимает его. Нежно поглаживая по спине, шепчет: — Это подождёт.       В конце концов, Тайп безропотно, все ещё всхлипывая, разрешает переодеть ему футболку. Тарн укладывает его на своей кровати, а сам достает запасные матрас-топпер, подушку и одеяло, чтобы лечь на полу.       С утра их ждёт привычный молчаливый завтрак. Но сегодня Тайп и правда слишком тих. Их колени соприкасаются под столом во время еды, у них обоих длинные ноги, а стол, конечно же, слишком маленький. Лишь перед тем, как оба должны покинуть комнату, чтобы отправиться на занятия, он говорит, потупив взор: — Мне правда стыдно. — Не надо, Тайп. — Мне правда стыдно, что в таком возрасте я боюсь грозы. Извини, что пришлось со мной возиться. — Всё в порядке, Тайп. Ты не должен извиняться за такие вещи, — по-доброму и понимающе отвечает Тарн.       Но Тайп отмахивается от его ответа, закатив глаза.

***

      Запах парня, который ему нравился, успокаивал его. Вот почему он цеплялся за него во время грозы.       Тайп не знает, сколько ещё времени будет пестовать в своем сердце дурацкую показную фобию Тарна, потому что Тарн действительно ему нравится, хотя он из кожи вон лезет, чтобы доказать ему обратное.       Тайп знает, в чём его проблема. И Тарн с его ориентацией здесь ни при чём. В каком-то смысле он ему даже завидует. Тарн не скрывается и не шифруется. И даже когда Тайп, в порыве высосанного из пальца гнева, бросил ему «ебаный пидор», Тарн усмехнулся и тихо поправил: «Ебущий».       А теперь он стал свидетелем его астрафобии. Видел, каким жалким может быть лихой задира Тайп. И от этого ещё тяжелее.

***

      В небе снова гремит. Тарн несётся в общежитие на всех парах.       И не зря.       Тайпа нет в комнате, но из душевой доносятся горестные всхлипы. Тарн находит его на полу в ванной и опускается рядом с ним на колени. — Тайп, иди ко мне, — Тарн осторожно поднимает его и обнимает, пока они оба стоят на коленях. Тарн крепко прижимает его к себе, словно желая собрать мальчика по кусочкам. — Тайп, успокойся.       Через некоторое время, когда Тарн уверен, что Тайп дышит ровно, он ведёт его к кровати. Он медленно опускает ладонь ему на щёку и слегка поглаживает его кожу большим пальцем. — Давай, Тайп, тебе надо прилечь.       Тайп садится на край постели, спиной к плотно закрытому жалюзи окну, за которым опять разгорается буря. Он поднимает на Тарна заплаканные глаза и хватает его за край футболки, слегка потянув на себя. — Тоже лечь?       Тайп шевелит губами беззвучный ответ. Затем ложится подальше, освобождая место для Тарна.       Последний укладывается рядом, а Тайп несмело кладёт ладонь ему на живот. Тарн поворачивает голову, спрашивая: — Обнять?       Тайп поджимает губы и закатывает глаза: — Глаголами теперь общаться будешь?       Тарн ухмыляется, дуя сверху на растрёпанные волосы Тайпа, а затем притягивает его к себе: — Рад, что тебе уже лучше.       Гроза прошла, и только мелкий дождь стучит по ту сторону окна их комнаты. Но в голове у Тайпа по-прежнему гремит. Он смотрит на стену рядом с кроватью, а Тарн всё ещё обнимает его. — Ничего, если я расскажу тебе кое-что личное? — осторожно спрашивает Тайп. — Всё что посчитаешь нужным, Тайп. — Знаешь, почему я боюсь грозы?       Тарн медленно кивает: — Астрафобия? — Да… но это, скорее, следствие, а не причина.       Тарн поглаживает его по плечу, давая знак: можешь продолжать. — Однажды, когда мне было восемь, папа вышел на лодке в открытое море. Поднялся шторм, и его унесло далеко от берега. Мы с мамой стояли там, она кричала так, что могла заглушить океан. Небо ревело, сменяя жуткие цвета, — Тайп сглатывает, но продолжает, — была такая гроза, что, казалось, вот он — конец света, хотя я тогда даже не особо понимал, что это значит. Я хватался за подол маминого платья, умолял пойти домой или хотя бы где-нибудь спрятаться, но она только рыдала, уткнувшись лицом в мокрый песок. А я... я чувствовал себя таким беспомощным, что не мог помочь ни маме, ни отцу…       Тарн слушает Тайпа, не перебивая, чувствуя, что мальчику нужно выговориться, какой бы болезненной ни была эта история. Вместо этого он крепче обнимает его, давая понять, что теперь он не один. — Я… я знаю, что это не моя вина, но одно дело — знать, и совсем другое — верить. Я приближаюсь к этому, но каждый раз грозы просто сводят на нет весь мой прогресс.       Наконец Тарн шепчет в ответ: — Тайп, это правда не твоя вина. Я не буду притворяться, что понимаю, через что ты проходишь, Тайп, но я рядом, слышишь. Я сделаю всё, чтобы тебе было легче пережить любую грозу.       Тайп затихает, а затем прислоняется лбом к прохладному плечу Тарна: — Ничего не нужно. Тебя достаточно.

***

      Они засыпают вместе даже без грозы. Они хотят быть рядом. В конце концов, Тайп перестает бояться грозы. Тайп перестает бояться быть самим собой рядом с Тарном. Ведь теперь любая погода означает тёплые объятия Тарна. Исцеление и парня его мечты.

***

— Привет, мам. Всё хорошо, — Тайп пришикивает на Тарна, который дурачится, обнимая его поперек живота и щекоча губами шею. — Да, да. Всё правда хорошо. И ещё, — Тайп улыбается, на сердце его легко и спокойно, — передай папе: на каникулы приеду не один… С кем? Пока сюрприз… Он вам понравится… Да, мама. Он.