Домашние ритмы

Дождь стучал по крыше их небольшой квартиры на окраине Мустафу, создавая уютный белый шум. В гостиной, залитой мягким светом настольной лампы, Шота Айзава лежал, растянувшись на диване, уткнувшись лицом в подушку. Его черные волосы растрепались, а спальный мешок, без которого он до сих пор не мог обходиться даже дома, был расстегнут до пояса. Из кухни доносилось тихое позвякивание посуды и аромат свежезаваренного кофе. Хизаши Ямада, стоя у плиты, помешивал ложкой в кастрюле, напевая что-то себе под нос. На нем были мягкие домашние штаны и растянутый свитер с выцветшим принтом — подарок от Шоты на прошлый день рождения. — Ты хоть спишь там? — раздался из кухни его голос, чуть более тихий, чем его геройский "Сущий Мик", но все такой же теплый. Айзава не ответил, только глухо хмыкнул, зарываясь лицом глубже в подушку. — Если уснешь сейчас, потом будешь ворочаться всю ночь,— продолжил Хизаши, появляясь в дверном проеме с двумя кружками в руках. Он поставил одну на журнальный столик перед диваном — черный кофе, без сахара, именно такой, какой любил Айзава — и устроился рядом, осторожно положив ноги ему на колени. — Я не сплю,— буркнул Айзава, но его голос был настолько сонным, что это звучало как откровенная ложь. Хизаши улыбнулся, потягивая свой кофе с молоком и сахаром. Он смотрел, как дождевые капли оставляют следы на оконном стекле, как тени от них танцуют на стене. — Завтра у тебя первая пара рано, — напомнил он. — Не забыл? Айзава застонал и наконец перевернулся на спину, открывая один глаз, чтобы посмотреть на мужа. — Ты специально меня донимаешь? — Конечно,— Хизаши ухмыльнулся. — Кто-то же должен. Они замолчали. Дождь, кофе, тихое потрескивание лампы — все сливалось в один уютный фон. Айзава вдруг потянулся и схватил Хизаши за руку, потянув его к себе. Тот ахнул, едва не расплескав кофе, но Айзава уже прижимал его к себе, зарываясь лицом в его шею. — Шота... кофе... — Молчи,— прошептал Айзава, и его дыхание было теплым на коже Хизаши. —Просто... помолчи немного. И Хизаши замолчал. Он поставил кружку на стол, обнял Айзаву в ответ и закрыл глаза. За окном все так же шел дождь. Дождь усиливался, превращаясь из мягкого стука в настойчивый барабанный грохот по крыше. В квартире пахло кофе, дождем и чем-то неуловимо домашним — может, стиральным порошком, может, шампунем Хизаши, который Айзава втайне любил, но никогда бы не признался в этом вслух. Айзава все еще держал Хизаши в объятиях, лицо уткнувшись в его шею. Его дыхание стало ровнее, но Хизаши знал — он не спит. Просто отдыхает. — Ты когда-нибудь задумывался, что мы слишком стары для таких поз? — Хизаши осторожно пошевелился, пытаясь размять затекшую спину. Айзава приоткрыл один глаз. — Ты хочешь сказать, что я тяжелый? — Я хочу сказать, что диван — не лучшее место для объятий, когда тебе за тридцать,— Хизаши рассмеялся, но не пытался вырваться. Айзава хмыкнул и, к неожиданности Хизаши, перевернулся, поменявшись с ним местами — теперь он лежал сверху, прижимая Хизаши к дивану, а его черные волосы падали ему на лицо, как занавес. — Так лучше? — спросил он, и в его голосе была та самая едва уловимая нотка, которая заставляла Хизаши краснеть даже после стольких лет вместе. Хизаши фыркнул, но его руки сами обвились вокруг шеи Айзавы. — Знаешь, если кто-то из студентов увидел бы своего сурового учителя в таком положении... — Я бы стер им память, — без тени сомнения ответил Айзава. Хизаши рассмеялся, и Айзава почувствовал, как его грудь вздрагивает под ним. — Ты ужасен, — прошептал Хизаши, но его пальцы уже запутались в черных волосах Айзавы, осторожно распутывая колтуны. Айзава закрыл глаза, позволяя ему это. Они лежали так какое-то время — дождь за окном, тепло друг друга, тишина, прерываемая только их дыханием. Потом Хизаши вздохнул. — Я все-таки голоден. Айзава приподнял голову, смотря на него с выражением, которое явственно говорило: "Серьезно? Сейчас?" Хизаши улыбнулся. — Я же не виноват, что ты решил пригвоздить меня к дивану вместо ужина. Айзава задержал взгляд на его губах, потом медленно поднялся, позволяя Хизаши выскользнуть из-под него. — Ты готовишь, — заявил он. — А ты? — Я буду морально поддерживать. Хизаши закатил глаза, но уже шел на кухню, зная, что через десять минут Айзава все равно последует за ним — потому что не мог долго оставаться в одиночестве, даже если никогда в этом не признавался. И, конечно, так и произошло.