Молодая плоть

Это место ужасно. Нет, даже не так: этот мир ужасен. Он сгнил в этом месте, он живёт как овощ, и ведь он никто без кого-то. Он убил... и кровь, хоть давно и стёрлась, но всё равно те места жгут до боли. Слёзы уже кончились давно, или, может, сил нет на это? Он скучает, молится, желает снова почувствовать его запах цветов и чего-то сладкого. Хочет чувствовать его руки на лице... и ведь даже он был так невинен, до ужаса невинен. Он любил искренне, любил Ту Тайма без чего-то грязного, он попросту не видел похотливого взгляда, который раздевает тебя. Но сейчас он видит этот мерзкий взгляд каждый день. Было мерзко от себя, тошнило почти каждый день... Возможно, это было от себя, а возможно, это было от дешёвой еды. Вечер обычный, как всегда. Серые лица, чужие руки, короткий костюм, максимально открытый. Он улыбается уже наигранно, безразлично. Та искренняя улыбка была убита вместе с его любовью, закопана и сгнила. Новый клиент, раньше не видел его здесь. Тайм не знает, как этот малец вообще заказал его, где он нашёл деньги, но он понял одно — он ещё живёт с родителями. Дом довольно хорош, но они остановились в спальне, кажется, родителей. — Эй... Сколько тебе хоть? — Семнадцать. — коротко произнёс парень, доставая пачку купюр, и они были все по пять баксов. Словно он не шлюху берёт, а конфетки у продавщицы. Это позабавило. — Мне скоро восемнадцать, так что не переживай. Тайм усмехнулся, беря из его рук деньги, начиная считать их. Благо, он не сгнил до конца и может считать, читать, писать... Хотя иногда было всё равно на деньги, сколько там, он хотел другого, и это была боль. Деньги — это как приятный бонус. — Десяти баксов не хватает. Парень с длинными волосами замолк, кажется, немного даже растерявшись. Неужели девственник? Хочет повзрослеть? — А... я... Он выдохнул, а после положил купюры на полку возле кровати, начиная подходить к клиенту. — Видно, что ты девственник. Сделаю тебе скидку. Он стал раздевать его, видя, как заворожённо парень смотрит на весь процесс. Парень не стоял столбом, взял того за бёдра, сжимая их, чувствуя поцелуи от чужого человека, но, тем не менее, были приятны. Они уже были на кровати. Поцелуи стали животными, и, оказывается, парень неплохо целуется: довольно уверенно, с желанием. Он слышал шорох ткани, и беловолосый взял всё в свои руки, царапал своими чёрными ноготками, рычал тихо от чужих рук. Тепло чужого тела погружало его в помутнение. Он уже не заметил того, что в него уже долбится верхний, держа его бёдра дорого открытыми. — А... тебе сколько? Он не часто стонал, лишь тихо постанывал в такт, а Ту Тайм выдыхал, мычал. — Двадцать. — И ты этой хернёй занимаешься? Тайм промолчал, смотря собеседнику в лицо. Кстати, тело у парня было подкачанное, вытянутое, крепкое, это значит, тренируется. — А ты занимаешься сексом со мной в родительской комнате. Мы квиты? Резко в него вошли полностью, и так он остановился, смотря ему в глаза. Тяжело выдыхал от влажных и горячих ощущений снизу. — Квиты. Ту Тайм охнул от резкости, а после хихикнул, медленно поднимая руку к белым волосам, начиная крутить их на пальце. — Почему ты решил лишиться девственности вот так? Темп снова начался, заставляя кровать иногда подрагивать от резких толчков. Голова парня опустилась к шее, оставляя укусы, причём сильные. Ту Тайм даже почувствовал... наслаждение? У него явно острые зубы, до этого клиенты так не кусали. — Мне не с кем. Да и я любить не хочу. Прошептав ему на ушко, он сделал очень сильный укус, что пошла кровь. От чего Тайм издал громкий стон от ощущения чужого языка на ране, откуда шла кровь. — Придуши... Пожалуйста... Он послушался, сжав его горло посильнее. Он не знает почему, не знает, почему ему стало капельку приятно... он необычный? Впервые было не так противно. — А ты? Каков был твой первый секс? После вопроса он отпускает горло, для того, когда тот ответит. — Мой первый раз был с клиентом. Мерзкий. Он был женат и говорил, что у него есть дети, жена, но его не привлекали девушки. Он хотел ощутить власть над другим мужчиной, то есть мной. Он усмехнулся, хотел уже что-то сказать, как темп ускорился, а после он почувствовал тёплую жидкость на себе. Сам он не кончил, но чужая рука взяла его за член, начав надрачивать после своего оргазма. От чего получал мычания в ответ. — Можешь оставить... — Если я не заставил кончить даже шлюху — то значит, плохо справился. Тайм сразу замолк, принимая ласки, и в конце концов он кончил ему в руку. Они тяжело дышали, лёжа рядом. Тайм смотрел в потолок, а беловолосый — на него. — Для первого раза неплохо справился. Парень, кажется, покраснел, отведя взгляд в сторону. — Спасибо. Когда Икс ушёл, чтобы помыться, то нечаянно услышал его молитвы... он, кажется, плакал? По крайней мере, хныкал. Когда он вышел — его не было. Внутри почему-то было пусто. Думал, что лишившись невинности, будет дальше жить, позабыв о шлюхе... Но сейчас он вспоминает его голос. Почему? Ему должно быть всё равно. Парень вызывал его к себе снова и снова. Они часто разговаривали на разные темы... и всё меньше Икс хотел быть грубым с ним. Он впервые чувствовал, что не хочет сжимать его шею, не хочет долбиться в него, не хочет бить. Всё сильнее он смотрел ему в душу, а не на тело. Он видел в нём что-то большее... По крайней мере, он хотел думать так. Тайм начал раскрываться всё больше. От чего он чувствовал вину... Нет, он должен быть верен Азуру, должен быть мясом для удовлетворения других... Но ох... он начинал заботиться о нём. В своей манере, но заботиться. Чёрное пятно в груди было слишком чёрным... он не выдержал. Сказал всё как есть: «Я убил человека». Коротко. Между словом. Темп парня остановился, смотря на тело снизу. Он сказал это спокойно, его лицо было холодным... но на глазах начали появляться слёзы, начал дрожать, задыхаться чувством вины. Опять, опять он говорит с ним... Икс молча вытирал его слёзы. Он просил снова. Снова просто придушить, ударить, поцарапать... расцарапать его душу, хотел, чтобы он добился в него до самого сердца, чтобы оно прекратило так стучать. Икс выполнял. С нежеланием. Он давно принял то, что заказывает старшего не ради секса, а ради него, ради его голоса, лица, волос... разговоров. Всё закончилось для обоих быстро, всё будто в тумане. Оба не поняли, как они оказались на балконе и курили. Молча, но в голове у беловолосого творился хаос. Тысяча вопросов заполняли его. Но он знал, что не стоит. Потому что... он... впрочем, не важно. Секс теперь был бесплатным. Теперь Ту Тайм приходил к нему... ему нужен был он, ибо голова болела, а сердце ощущало пустоту. Нет. Нет. Нет. Нет-нет-нет... Нет... Снова, снова он желал внимания... С каждым разом всё нежнее он становился... Всё чаще они раскрывались друг другу. Икс — всегда был одиноким. Его боялись. А он считал их жуками, мерзкими, мелкими. Он считал, что они бесполезны. Были бы полезными, если бы оказались мёртвыми, гниют, отдаваясь почве. Может, их бы труп съели голодающие животные... их труп бы стал домом для личинок мух... Намного полезнее, чем когда они живые. Его не напугала мысль о том, что партнёр по сексу убил кого-то. Наоборот. Он восхищался. Икс дрался на мечах, а тренером был его собственный отец. Он отдавался тренировкам, чтобы победить отца. В душе он ненавидел его, ненавидел то, что он сотворил с ним. Он не чувствовал любви. Мать же, не часто была дома. И он увидел эту любовь в нём. В продажной шлюхе, что готов сделать всё что угодно ради денег. Его пугало то, что он хочет видеть его всё чаще и чаще; он начинал заботиться. Он называл себя идиотом, когда лежал в кровати, смотря в потолок, вспоминая то, как он накормил его... Он ругал себя, говорил себе, что любовь для слабых, что это слишком сладко для него. Но все эти мысли исчезают, когда он снова видит его, когда он целует его всё с большим желанием. Икс понял то, что Тайм нуждается в нём. Слишком заметно, учитывая то, что он искал повод. Он стал помешан, готов был запихнуть своё и так поломанное достоинство и отдать себя за бесплатно. И парню это нравилось. Нравилось то, что Тайм тоже чувствовал это, хоть и по-своему. В тот раз... Икс напоил его. Тот давно понял, что Тайм больше ластится к нему, что он больше говорит о себе. Тайм был пьян, мычал, нетерпеливо тёрся об него и вздыхал при его компаниях. Он был нежным... Впервые он чувствовал удовлетворение. Он чувствовал себя хорошо при мысли о том, что ему тоже хорошо. Мир ощущался по-другому. Совершенно по-другому. Но это быстро рассыпалось, эта хрупкая стена рухнула, когда он кричал не его имя. Он кричал чужое имя: «Азур». Ревность переполняла его. Кто он? Почему Тайм вспоминает о нём? Почему не он? Почему, почему, почему? Тайм остался у него, лежал рядом, посапывая, прижимаясь к парню. А он не мог уснуть. Он впервые чувствовал себя так хорошо... и какой-то Азур... Ногти впились в чужое плечо, но спящий не обратил внимания. Утром состоится разговор. Утро началось с сигареты. Тайм знал, что Иксу это не понравится. От этого ещё больнее. Больно от того, что он о нём заботится. Прямо как... Азур. Сзади издалось цоканье, а затем Тайм, глянув на парня, снова невинно улыбнулся. — Давай я сделаю тебе минет. Я таким образом позавтракаю. Икс подошёл к нему и, выхватив сигарету, сам закурил, уперевшись о преграды. — Кто такой Азур? Улыбка стёрлась с его лица. Азур... Азур... Азур... — Откуда... — Говори, блять! Он стукнул о преграду, сжав сигарету посильнее. Зубы свело сильнее, казалось, что зубы сломаются... Брюнет вернулся... но, обняв себя, он опустил взгляд. — Тот, кого я убил. Ради Спавна! Дрожащие руки сцепились между собой в молитве. — Икс... Я... Я вонзил ему кинжал в сердце... Ты... знаешь, он был таким... нежным... дотошно сладким... Я для него был слишком грязный... Он был тем, кто держал меня... Без него — я здесь... Я... Я готов убить ещё ради него! Я готов отдать ему свою жизнь! Вторая жизнь мне не нужна! Не нужна без него! Понимаешь? Икс... Он упал на колени, снова хныча. Он не помнит его глаз. Его влюблённых глаз. Не помнит его голоса. Сердце сжималось, снова хотелось растерзать себя. — Я греховен... Я настолько грязный, что Спавн не слышит меня... Парень молчал, слушал его. Он мёртв? Значит, он полезен. Большего не надо. Он кинул сигарету вниз и, подойдя к нему, положил руку на его макушку. Тайм понял это как знак, потянувшись к штанам, но тот грубо взял его за волосы, потянув назад, подальше от паха. — Икс... Прошу... — Заткнись. Просто завали свой ебучий рот. Он убрал руку и, молча, подобрал его на руки, держа аккуратно, словно тот из хрусталя. Его кинули на кровать, сразу же укрыв одеялом с головой. — Я пойду сделаю завтрак. Он повторял про себя: мёртв — значит полезен. Значит, нет конкурентов. У Ту Тайма есть фиалка. Это то, что напоминало Азура... Он любил цветы, любил его. Любил безумно. Говорил, что готов подарить ему все цветы мира. Он следил за фиолетовой фиалкой — единственным, что давало воспоминания... тёплые. И она начала сгнивать. Начала сгнивать, когда Ту Тайм стал быть с ним чаще. Он не чувствовал себя овощем... Всё больше и больше они начали проводить время не только в постели. Всё больше и больше Тайм уходил от позора, найдя скромную работу продавца цветов. Он не знал, что сделал с ним Икс. Он добивался этого? Вселил в него жизнь? Тайм искал подвоха. Это не Азур — значит, он не может. Икс... другой. Слишком решительный, стал забивать его голову собой. Руки Икса, голос Икса... глаза, запах, прикосновения... Азур теперь — прошлое. Он это понял благодаря белокурому. Он стал набирать здоровый вес, прекратил плакать, реже стал молиться. Ему было хорошо с ним. Как и Иксу. Было трудно всё принять, принять то, что он способен любить. Сражаться всегда надо, но не на поле боя, а в себе. Да, они ссорились, да, Тайм ловил панические атаки. Но они вместе. Что ещё нужно? Больше ничего.