идиот

***

      Вечер. Уже почти стемнело. Они едут всей компанией в город, где живёт Артём. После долгой работы в доме Адели, они всей компанией решили поехать в мини путешествие по родному городу Артёма. А точнее, к нему домой. Инициатором, конечно же, был сам Артём, поскольку он сам никогда не против гостей в своём доме. Только у Артёма обычная двушка, а не апартаменты на шесть человек. Но ничего ведь, если кто-то поспит на полу? Видимо нет, раз все согласились, а значит не против.       Им повезло со своим спокойным водителем, выполняющий чисто свою работу. Они едут уже около двух часов. В салоне немного душно: пары кондиционеров не хватает на всех. Хотя, двум из них почти всё равно. Например, Артём уснувший ещё в первые двадцать минут с начала поездки. Откинув голову назад, он приоткрыл рот и тихо сопел, и время от времени иногда говорил во сне; Илона, с берушами в ушах, положив голову на плечо своего розоволосого друга, пыталась уснуть уже около получаса. Только вот кое-кто тревожил еë каждые десять минут. — Илона, подай мне этот… как его… —, тыкает Нина пальцем в плечо Илоны. — Нина, прекрати уже! —, подорвалась она, резко оборачиваясь назад к Нине. — Ты можешь успокоиться?! — Да кто виноват что ты… — А ну успокоились! —, резко встрела между ними Аделя. — Нина, оставь её уже, ради бога! —, сказала она, смотря на неё умоляющим взглядом. — Блять, вы заткнетесь когда-нибудь уже? —, протянул с заднего сидения Игорь. — Нина, имей хоть какую-то совесть! —, возмущенно выпалила Илона. — Мне даже сейчас нельзя спокойно отдохнуть? — Боже, да это ты реагируешь как…       В принципе, им не привыкать. Они не затыкаются ни на минуту: это как стремительно разрастающийся пожар. Если честно, все уже немного устали от этого. В том числе Паша, который уже давно даже и не слушает этот галдëж. Особенно, когда его за руку зачем-то слегка держит сонный Игорь. Он тоже хочет спать, но в транспорте никак не выходит. Кроме того, судя по тому как Игорь массирует свои виски пальцами другой руки, у него, видимо, болит голова. Наверное, из-за желания хоть как-то помочь другу, он делает следущее: — Хочешь? —, предлагающе протягивает Паша один наушник Игорю. — А… Давай. —, принял предложение старший, беря наушник и вставляя в ухо.                   touch me, yeah              I want you to touch me there…       Парень приоткрытыми глазами от усталости смотрит на него. На его светлые пряди и красивый профиль. На то, как подрагивают его ресницы, как время от времени и едва заметно дергаются пухлые губы. Он не говорил ему о том, что знает английский.             make me feel like I am breathing... Паша поворачивается к Игорю в ответ на его взгляд.                                feel like I am human                               again. — Что? — Ничего… …              Стук. Он слышит как собственное сердце пропускает удар. — Можно взять тебя за руку?       Паша не ожидал такого предложения. Учитывая, что старший и так зачем-то держал его руку, а точнее пальцы. Его смутило скорее отсутствие логики, а не сама странность предложения. Но он не был против. Это же по-дружески? Поэтому он просто молча полностью взял его руку в свою.       Господи, я бы хотел, чтобы это никогда не заканчивалось… Это так странно. Что со мной не так?        Не проходит и пары минут, как Игорь засыпает, держа руку Паши в своей.       А Паша, смотря на своего спящего друга, думает обо всём, что их связывает. Благословение или же наказание их встреча? Да, он рад что встретил такого человека. Хорошо ли ему с ним? Определенно. Что он к нему вообще чувствует? На этот вопрос нет однозначного ответа. Эти чувства похожи на что-то двусмысленное. Иначе почему все необдуманные колкие фразы от него звучат больнее и острее всех, а его комплименты ощущаются как что-то самое искреннее и честное?

***

      Да, возможно и вправду он хорош собою. Игорь объективно красив и внешне привлекателен, он хороший друг и понимающий слушатель. А ещё он отчасти чем-то похож на самого Пашу. В основном юмором, но иногда и характером. Этого ведь достаточно, чтобы вызвать это странное чувство внутри? Оно слишком неизведано, его сложно описать. Каждый раз, когда Игорю смешно, Паше смешно тоже. Целая палитра необъяснимых эмоций разливается внутри каплями и брызгами от прикосновений Игоря. Но это ведь, потому что они лучшие друзья, верно? Этого ведь достаточно, чтобы краснеть, когда он снова случайно ловит изучающий взгляд Паши на себе? Достаточно ли, чтобы думать о нём первым делом сразу после пробуждения и перед сном? И достаточно ли для того факта, чтобы Паше вовсе не было неприятно представлять близость с Игорем в виде прикосновений, объятий (и возможно чего-то больше?) со старшим, и даже хотеть этого - это ведь тоже объясняется их близкой дружбой? Он без понятия, чем вызваны эти чувства. Но это же их стиль общения? Паша, наверное, никогда не признает, что в глубине души, он всё таки хочет что-то большее. Чем объясняется это странное чувство, возникающее при взгляде на своего друга? Чем объяснимо желание прикасаться к своему другу всё больше и больше? У Паши нет на это ответа. Ровно как и у Игоря.       В принципе, Игорь уже давно сомневается в своей гетеросексуальности. Ещё в школе у него были симпатии к старшеклассникам, но это нельзя назвать чем-то серьёзным. У него также были попытки что-то вроде отношений с девушками. Но почему-то он всегда чувствовал, что будто делает это потому, что он должен делать, а не потому что он хочет это делать. Однако, когда он встретил Пашу и после того, как они сблизились, внутри что-то перевернулось и проснулось. Именно смотря на Пашу ему хочется быть ближе. От чего это Игорь чувствует себя чуть ли не лучше всех на свете, находясь рядом с Пашей? Особенно, когда заставляет того улыбаться. Конечно, потому что Паша - отличный друг, хоть и со своими странностями. Или когда он смотрит немного дольше нужного на Пашу — это ведь потому что тот хороший друг? Он думает об этом слишком много. Ему скорее неловко от одной мысли, что он случайно втюрился в своего лучшего друга. В того, в кого не стоило бы. Игорь не хочет портить их дружбу. Ему одновременно и хорошо и плохо, находясь рядом с Пашей. Хорошо от его присутствия рядом, а плохо от мыслей о своей безнадёжности. Ему остаётся лишь тихо желать и надеяться на что-то большее.

***

      Глубокая ночь. Они только недавно приехали в квартиру Артёма. После поездки, длиною в несколько часов, они все чувствовали себя выжатыми как лимон. Особенно Илона, что так и не смогла нормально поспать. Только Аделя ни разу не сомкнула глаз, зато устала она тоже не хило.       Поскольку квартира Артёма довольно скромных размеров, гостей пришлось разместить на полу в разных комнатах. Когда пришла очередь выбирать кто с кем спит, почти все захотели, конечно же, с Аделей. — Аделя, пожалуйста, сестра моя, я не хочу с этой больной под одним одеялом лежать! —, с мольбой воскликнул Артём, указывая пальцем на Нину. — Да в смысле больной?! —, мгновенно опешила Нина. — Я же сказала, что случайно разбудила тебя! И нахер ты вообще мне сдался? Я тоже с Аделей хочу! — Аделя!..       Илона, стоя в стороне, с абсолютно убитым видом, походившим на зомби, уже даже не пыталась. Всё о чëм она могла мечтать — это поскорее уснуть. Уже неважно где. Аделя заметила это еще с самого начала. Посмотрев на неё сожалеющим взглядом, она сказала следующее: — Ох, простите сёстры, но я буду с Илоной... Она больше всех настрадалась за всё это время. — Я сейчас буду плакать… —, театрально и с наигранной грустью протянул Артём. — Вы можете успокоиться уже? Давайте вы не будете щас начинать ещё мозги ебать всем —, низким от усталости голосом проговорил Паша. — Паш, пойдем? Мне кажется они… —, спросил Игорь, как бы невзначай касаясь руки светловолосого, одновременно с этим сонно зевая и прикрывая рот рукой, - ... ещё долго так будут.       Он понимающе смотрит на Игоря, вздыхает и молча берёт его за запястья, ведя за собой в комнату. Они уходят под подозрительный взгляд Артёма. Видимо, только он заметил это, но решил промолчать.

***

      Конечно, они выбрали спать друг с другом. Во первых, потому что никто не захотел спать с Пашей (под предлогом того, что он воняет). Во вторых, потому что Игорь почему-то не захотел спать ни с кем, кроме Паши.       Они расположились на полу гостиной, ибо дивана у Артёма не было (по его словам диваны для слабаков!). Слава богу, ночью уже было не так душно. Но всё же, Игорь по привычке раздевается, бросает одежду на стул и остаётся в одних боксерах. Паша смотрит на его обнаженное тело немного дольше положенного, изучая взглядом слабо видимый рельеф торса и рук. — Нравится? —, с усмешкой, устало ухмыляясь одним уголком губ, спрашивает Игорь.       Паша мгновенно едва заметно краснеет. В особенности розовеют его уши.        — Кхм. А если да? —, смущенно отвечает светловолосый. Он не хочет поддаваться.       Игорь смотрит на него как-то странно. Обычно он смотрит на него так, когда они только вдвоём, наедине. Как в тот раз у забора, например. Он также странно слабо улыбается, думая о чём-то своем, после чего наконец двигается и идёт прямо в постель. Молча ложится и всё ещё смотрит на Пашу. Это не похоже на то, чтобы он шутил. Всё выглядит слишком... странно? — Ты что... смотришь так... — Нельзя? Ладно, не буду.       Они лежат в тишине ещё минуты две, пока Паша не прерывает это молчание. — Нет, просто...       Игорь ложится на живот, подмяв подушку себе под грудь, держа подбородок на ней. Он вопросительно смотрит на младшего, резко начавшего и также резко оборвавшегося на полуслове. — Ты иногда так смотришь... Странно. —, задумчиво ответил младший, старательно пытаясь подобрать подходящие слова. Паша сказал это, лежа на спине, глядя куда-то в потолок. — А... Тебе не нравится? — Не то чтобы не нравится...       Проходит ещё несколько времени в молчании. Эта тишина, повисшая в воздухе, несколько некомфортна: в ней как-будто зависла какая-то недоговорённость и... незавершённость? — О чём ты думаешь, когда смотришь на меня?              Этот вопрос подбил Игоря. Не потому что у него не было ответа, а скорее потому что он боялся это признать кому-то ещё. Боялся реакции Паши. Не хотелось рушить их дружбу. Он вообще не был уверен в том, как отреагирует младший, и от этого становилось страшно. — Наверное... что мне приятно находиться с тобой рядом? ... Проходит снова несколько мгновений. В тишине, пока каждый думает о своём. Кажется, Паша снова не выдерживает и тихо выдаёт, не подумав: — Обнимешь меня?       Нет, теперь Игорь окончательно опешил. Он снова не ожидал такого предложения. — А... — Не. Забудь, я не поду...       Поняв, что не ослышался, он сказал: — Что? Нет, я тоже хочу обнять тебя. —, перебил его темноволосый.       Паша странно посмотрел на него в ответ. Неуверенным и недоумевающим взглядом, в ожидании реакции он смотрит на Игоря.       Тот медленно подвигается ближе к Паше, поворачивается набок и кладёт одну руку через торс младшего. Тот тоже аккуратно поворачивается лицом к Игорю находясь под его рукой, ложась набок. Они смотрят друг другу в глаза. Кажется, он больше не выдерживает. Неуверенно, с крайней осторожностью сделать что-то не так и в то же время с каким-то любопытством, он на пробу кладёт руку ему на шею, обнимая и притягивая немного ближе. — Что мы делаем? — Не знаю.       Эти прикосновения ощущаются как что-то неправильное. Они ведь друзья. Но почему, одновременно с этим, это ощущается так хорошо? Это становится похоже на зависимость: один раз попробуешь и захочется больше, а потом ещё и ещё. Их обжигающие прикосновения друг к другу ощущаются слишком хорошо. Появляется странное желание никогда не останавливаться и ни за что не прекращать этот момент.       Вскоре он зачем-то неуверенно пробует двигать рукой по спине Паши. Осторожно, наблюдая за реакцией младшего, он не замечает в его взгляде ничего, кроме любопытства в дальнейших действиях, и поэтому двигается рукой выше. Младший же осторожно и медленно перемещает руку на затылок Игоря и вплетает в тёмные волосы свои пальцы, начиная играться с ними и слегка поглаживать кожу головы. Старший достигает рукой лопаток и начинает тоже немного поглаживать это место, очерчивая выступающие кости пальцами. Они оба очень стараются смотреть друг друга в глаза, хотя у них не совсем получается.       Их лица находятся в непозволительной близости. Настолько близко, что они могут ощущать теплое дыхание друг друга, а их кончики носов почти соприкасаются. Они оба смотрят то в глаза напротив себя, то на губы. Отчего-то младший, смотря на губы Игоря, по-странному облизывается.       Первым сдается темноволосый. — Можно? — Да.       Он сразу понял о чём речь.       Всё как в тумане. Старший поддаётся вперёд и накрывает своими губами губы друга. Тот, спустя одно мгновение, прикрывает глаза и отвечает на поцелуй, целуя желанно и аккуратно. Уже обе руки младшего вплетены в темные шелковые волосы старшего. Они целуются осторожно и поверхностно, время от времени отстраняясь на несколько секунд, чтобы перевести дыхание, смотря друг другу в глаза. Внутри что-то разливается целым букетом эмоций и чувств с каждым прикосновением. Оба чувствуют то, как им это не хватает. Чувствуют, как нуждаются в этом. В друг друге.       Игорь отстраняется и резко меняет их положение. Смотря туманным взглядом, он нависает сверху над Пашей. Последний, слегка удивившись, успел лишь схватиться за предплечья рук старшего, что прижимают его к полу. Игорь снова поддается вперёд и целует Пашу. Руки последнего двигаются наверх; снова он впутывает свои пальцы в тёмные мягкие волосы, играясь с ними — слишком уж сильно они ему нравятся. Они целуются мягко и неторопливо до тех пор, пока Паша не пытается углубить поцелуй. Игорь, сразу поняв что к чему, позволяет ему. Они целуют друг друга чувственно и нежно, немного бодаясь своими носами, пока рука Игоря снова тянется к торсу нижнего. Он водит рукой по телу светловолосого от рёбер до бёдер, гладит по животу и боку, пока их губы сливаются воедино. Целует его глубоко, тяжело дыша и иногда вздыхая. Им обоим нравится то, что происходит прямо сейчас. Нравится присутствие, прикосновения, эти новые звуки от друг друга. Они оба никогда не испытывали ничего подобного с девушками.       Вскоре Игорь отстраняется и, придя в себя, говорит: — Прости. Нам не стоит... — Завали ебало.       Резко приподнимается младший и снова притягивает старшего за голову. Унося в очередной поцелуй, он немного утыкается своим носом в щеку. У Игоря внутри что-то снова взрывается и стремительно разливается по всей грудной клетке. Это чувство абсолютно иррационально. Оно не поддаётся логическому объяснению. Он закрывает глаза и поддается, отвечая на поцелуй. Кажется, это всё о чём он мог мечтать.       Спустя некоторое время, после некой безумной серии поцелуев и объятий, они снова лежат в обнимку. Игорь лежит на груди Паши, прерывисто дышит и выводит узоры на его груди. Они просто молчат. Никто не решается рушить тишину. Ровно до тех пор, пока Игорь не решается заговорить: — Паш. Что... что ты чувствуешь ко мне? —, тихо спросил он. ...       Он молчит. Было видно, что вопрос несколько озадачил его. Ему страшно и не хочется признать это самому себе, не то что кому-то ещё. — Не знаю. В смысле, ты хороший друг и всё такое, но... —, он задумчиво посмотрел в потолок, — Честно... Мне понравилось целовать тебя. А ещё мне нравится быть рядом с тобой. И мне нравится прикасаться к тебе, почему-то...       Игорь посмотрел на него с какой-то надеждой. Он немного удивился такому ответу. У него есть шанс? Паша же сейчас не шутит, да? Он вспомнил слова Илоны. Неужели это так очевидно? Подумав, он всё таки он решается. — Ты мне нравишься, типо. Как парень.       Паша точно опешил. Он удивленно посмотрел на него, подумав что тот вообще так шутит. Однако намёка на шутки в выражении лица и интонации Игоря вообще не было. — Ты же шутишь, да? — Что? — Ты в прошлый раз тоже сказал, что пошутил. — Нет... Я не шучу —, сказал он неуверенно, приподнимаясь и облокачиваясь на локоть. Подпирая голову рукой, он непонимающе смотрел в светлые глаза напротив. Он уже успел пожалеть о своём решении.       Почему-то Паша пытался найти хоть какой-то намёк на шутку в выражении лица старшего. Он смотрел то на один глаз, то на другой; на губы, ожидая что тот вот вот улыбнётся и засмеется. Что будет как и обычно. Но ничего не происходит.       Ох, осознание пришло к нему с задержкой. Он такой тормоз. Игорь смотрел в глаза слишком откровенно и искренне. В груди разлилось что-то горячее, как-будто целый букет из эмоций расцвел внутри. Эти эмоции так противоречивы. Он пытался быть между логикой и иррациональными чувствами, что взялись сами из ниоткуда. Наконец до него дошло. Но это было всё так... по-гейски? Неужели он теперь тоже из этих? Блять, может вообще врезать ему сейчас? Так было бы легче. Хотя, если это Игорь, то это даже не звучит и не выглядит так противно. И ему даже понравилось. Если он не гей, то почему рядом со своим другом он испытывает такие странные эмоции? Это чувство абсолютно иррационально. Или он типо на половину нормальный и на половину пидор?       Пребывая в своих мыслях, Паша смотрел на него слишком долго. — Э... Это что значит? —, нарушая тишину, с опаской и недоумевающе спросил Игорь. — Я вообще-то не пидор, но ты мне тоже нравишься, типо. Наверное.       Темноволосый улыбнулся ему так искренне и по-доброму, несмотря на глупость этих слов. Ладно, он тоже его таким любит. Он снова улëгся щекой на плечо своего недодруга и обнял того за торс, перед этим чмокнув в щеку. — Ты... Идиот. — Да завались. Я вообще подумал сначала врезать тебе.       Темноволосый слабо и устало посмеялся, сказав: — Спасибо, что не врезал.       Всё же, эти чувства, вызываемые Игорем, не поддаются объяснению. Так решил Паша. Он не будет пытаться объяснить или дать логическое значение всему тому, что делает с ним Игорь. Для него, возможно, он сделает исключение.       Спустя пару минут, Паша слышал лишь тихое посапывание темноволосого, а сам так и остался в своих размышлениях. Тёмные волосы приятно щекотали подбородок и щеку младшего. Он одной рукой осторожно начал играться с волосами спящего. Вскоре Паша тоже уснул под сопение своего недодруга, перед этим решившись быстро чмокнуть того в макушку.       Артём увидел то, чего не должен был видеть.

***