Spark of darkness

— Ведьма ! Ведьма ! — истошно вопил народ, собравшийся в центре тихой деревушки под Айлерисом — самым шумным городком в Каларисе. — Сжечь её ! Ну же ! Чего вы ждёте ?! — Закричал вдруг кто то из разъяренной толпы.       Сброд дворян собрался вокруг деревянного столба, толстой веревкой на котором была обмотана девушка. На вид ей было не больше двадцати пяти. У нее были длинные, светлые и волнистые волосы, оттенком своим похожие на тягучий мёд, купленный у пасечника на особый праздник, которые сейчас стекали золотым водопадом по плечам изнемождённой девушки. Одета она была легко — в голубое, уже давно выцветшее платье с ослабленным корсетом, на рукавах которого были золотые вставки. Подол платья был разорван, девушка была с босыми ногами.       — Лорана ? — Не веря своим глазам тихо произнес мужчина, держа под руку маленькую девочку лет десяти. Глаза её были опущены вниз, а рыжие волосы — затянуты в гульку и спрятаны под платком: родители не разрешали ей снимать его на улице, ведь это подвергало девочку высокой опасности. Лицо у мужчины было мускулинным, твердым, а взгляд — жестоким и презрительным.       — Пап, а почему мама там ? почему она привязана ? — впервые подняла свой взор маленькая девочка.       — Алисия... понимаешь... — не успел договорить мужчина, как его перебили новые, радостные крики толпы:       — Давай ! Больше соломы ! Больше хвороста ! Больше !       — Можно потом еще маслом облить, чтобы лучше горела, сучка дьявольская.       Из таверн повылезали местные пьяницы, держа в руке ковш с налитым туда пивом, интересуясь таким шумом и поддерживая его.       — Папа, что с мамой ? — Начала волноваться Алисия, чувствуя, что происходит что-то плохое. Они стояли поодаль от всех, спрятавшись за деревянным домом, чтобы их не увидел кто-то из жителей.       Про семейство Грейвин ходило множество разных слухов: что Лорана на самом деле гулящая и каждый раз, когда Дорнан уходил на поле битвы, она водила к ним в дом мужчин, что у них глаза дьявола и род их проклятый, ведь Лорана обладает гетерохромией, а это значит, что у нее заключен договор с демоном. А также вереница разных других. По причине этой Алисии запрещено на улице одной являться, и велено всегда в пол смотреть.       Дорнану ответить было нечем. Он молчал. Его поглотила горькая, отдающая звоном в ушах ненависть. Он понимал, что вот-вот произойдет. Кулак левой руки сжался так, словно он готов был сейчас броситься к жене, наспех разрывая веревку на ней и спасая от страшной участи. Но он не мог, ведь этот поступок подвергнет опасности его десятилетнюю дочь, ведь та обладала той же особенностью, что и Лорана. Единственное, что он может и должен сейчас сделать, — это увести дочь подальше от этого места, чтобы та не увидела того, чего видеть не должна: сожжение своей матери заживо.       Но он не успел. Кто-то из крестьян наконец подбросил факел, и огонь вспыхнул ярким пламенем. Толпа скандировала мерзкое "Ведьма" в сторону горящей девушки.       Увидев пламя, что медленно обвивало тело Лораны, Алисия застыла. Они с Дорнаном стояли в тени старой хижины на краю площади. Отец пытался своим туловищем закрыть ужасное зрелище и поскорее утащить дочь прочь от этого места. Но она не слушалась. Её ноги словно приклеились к сырой земле. Запах горящей плоти ударил в нос, и Алисия зажмурилась, не дав себе заплакать. Её губы были сжаты до боли, и она кусала их так, что чувствовался солёный привкус крови, но ни звука не вырвалось из горла девочки. Перед её глазами не жалеющее никого пламя съедало её мать. Она даже не позволила себе вдохнуть глубже, только стиснула зубы так крепко, что начала ныть челюсть. Её голубо-зелёные глаза отражали пляшущий огонь, но сами оставались холодными и неподвижными. Внутри она уже лежала на земле от истерики, её глаза были красными и распухшими от количества слёз. Она кричала трагичное "Мама" так, что её голос охрип.       Алисия почувствовала, как её обнял отец. На нём не было лица. Ни одна его черта не дрогнула, как застывшая в вечности маска. Его зелёные глаза отражали колючий холод и ядовитую ненависть.       Лорана не кричала, и это пугало больше всего. Она прошептала что-то себе под нос, когда огонь коснулся её ног, отчего сколпище разъярённых и счастливых дворян стали еще громче скандировать это слово. Она не кричала, когда рыжее пламя полностью обволокло её туловище и сожгло голубое платье. Своими голубо-карими глазами она лишь искала в толпе их — Алисию и Дорнана. Когда огонь полностью обволок её, она встретилась взглядом с дрожащей дочерью, которая беззвучно молила душераздирающее "мама".       И в тот день, среди пепла, дыма и чужих криков в Алисии что-то сломалось. Что-то умерло вместе с матерью. На этом месте выросло нечто иное — холодное, черствое, жгучее, как костер, который сжёг её детство.       В тот день Алисия поклялась, что горькая месть придет за ними всеми. За каждым, кто участвовал в смерти Лораны.