Ты можешь быть другим

      Демоны вышли из бара. Пока ничего не понимающий Энджел пытался выбраться из-под сильной хватки Хаска, Оверлорд же упрямо тащил его вперед, несмотря на всё сопротивление первого.       – Хаск, какого хуя ты тут забыл?! – он не скрывал своего пренебрежения и негодования к коту, несмотря на то, что по сути тот его спас от передряги(которую он мог бы решить и самостоятельно), – Отпусти меня!       – Я отведу тебя обратно! – тот продолжал настаивать, – Этот уебок тебе что-то подлил!       – Думаешь, я не замечу, что мне что-то подлили? Я это постоянно делаю!       – Ты просто позволяешь себя накачивать?       – Ты думаешь я этого хотел? Я вообще такой хуйни не хотел! Я не хотел быть таким! – Даст уже выпаливал всё в агрессивной форме, повышая голос, – Я не просил Чарли меня спасать, я не просил тебя меня спасать! Я и сам справлюсь!       Бесит. До бесконечного бесит эта игра в альтруистов. Если к Морнингстар паук уже привык, то видеть такую заботу от хладнокровного бармена было крайне необычно и лицемерно. Хаск назвыал его игру фальшивой, и не раз принижал паука, не скрывая своего отвращения к его персоне. Да-да, конечно Энджел его интересует! Он пошел за ним, потому что попросили Чарли и Вегги. Сам оверлорд ни за что бы не пошел на нечто, унизительное, порочное!       Чарли тоже неимоверно раздражала своим неистовым желанием узнать о Дасте больше, подружиться, сделать его более уязвимым для неё. Да, актёр всё ещё не доверял даже ей. Никто не знает, когда даже самый близкий человек может вонзить нож в спину. А Чарли доверия не вызывает, несмотря на свою миловидную внешность. Но с другой стороны, стала бы она из чувства выгоды столько времени держать его здесь бесплатно? Какой принцессе прок от него? Неужели она действительно верит в его искупление и рассчитывает на это? Хах, какая необычайная глупость! Она даже глупее, чем тот полагал. Но всё же, быть может, ей стоит протянуть руку в ответ? Впустить в сердце? Хотя, о чем он? Нет. Ещё раз нет. Даст не может доверять здесь никому и эта двуличная ситуация с Хаском – очередное тому подтверждение.       Энджел... Сам по себе... Он сам справится.       – Слушай, я понимаю, что ты сердишься. На меня, и на Чарли... Но, быть может, поговорим? Нам есть, что обсудить.       Энджел саркастически усмехнулся.       – А теперь ты притворишься, что тебя ебёт, что со мной? – от лицемерия актера уже начало выворачивать наизнанку. На что рассчитывал этот напыщенный кретин с кошачьими ушами, приходя сюда, вытаскивая его из передряги и начиная читать лекции о жизни?! Выродок. – Думаешь, после всех твоих слов я возьмусь и откроюсь?! – Паук направился в другую сторону. Выслушивать весь этот бред у него явно не было никакого желания. Лучше бы он дальше продолжал сидеть в баре и накидываться, забывая о всех тяготах своей бренной жизни, чем позволять этому мерзавцу копаться в его болячках.       – Я не стану тебя осуждать. Делай так, как считаешь нужным, – кот тяжко вздохнул, – Я лишь хотел... – у Хаска застрял ком в горле. Так было тяжело сказать это слово... Он не помнил, когда в последний раз его говорил. С тех пор, как он стал важной шишкой в аду, о всяком милосердии и умении признавать свои ошибки можно было смело забыть. – Хотел сказать.... «Прости»... За то, что произошло сегодня.       Внезапно Даст остановился. В груди что-то ёкнуло. Он мог бы проигнорировать эти показушные слова и пойти дальше, найти другое место с алкоголем и притоном, но ноги отказались его слушать. Да и не уверен он, что теперь хочет куда-то идти. Дрожь в голосе бармена выдавала искренность его раскаяния, что это не пустые слова, брошенные в воздух ради ничего. Хаск в целом своей честностью восхищал Энджела. Он был таким один во всем аду. Кот сам не знает, что на самом деле Даст идёт к нему не за выпивкой, а за чувством безопасности. Хаск был единственным, кто не приставал к нему, и кому можно было доверять. Поэтому в его компании язык расплетался, неважно, был ли он пьян или трезв. Только с барменом можно быть искренним, говорить о глубине своих чувств и не имеет значения, поддерживал ли тот его или нет. Демон был четким слушателем, внимательным наблюдателем и изредка, хорошим советчиком. Людская жизнь научила его наблюдению, анализу и в некоторой степени подстраиванию под чужое настроение, поэтому, с Дастом проблем не было.       На деле же у Хаска всегда сжималось и щеми́ло сердце от тоски и разбитости, которую он находил в Энджеле. Он всячески пытался это чувство подавить, не проникаясь эмпатией к этому противному «любителю» извращённых и мазохистких наклонностей, но каждый раз сдавался, видя уснувшего со слезами на глазах паука.       – Черт! – каждый раз сдавался Оверлорд, взвывая от натиска такого зрелища.       От чего-то Хаск видел в нем себя. Такой же побитый, изломанный, убитый в хлам. Пытается боль заглушить дном бутылки. Но всё лишь хуже.       Когда никто не видел(что он тщательно проверял, смотря по сторонам), бармен отводил мужчину в его комнату, аккуратно и не спеша закрывая его одеялом и смотря на мирно посапывающего Наггетса, изрядно заждавшегося своего хозяина. Затем, покидал обитель, перед уходом каждый раз бросая меланхоличный взгляд на обладателя розовых глаз и мягкой белой шёрстки. Надеясь, что когда-нибудь тот избавится от тех привычек и саморазрушения, которыми захламляет себя и он сам.       Просыпался Энджел обычно более легко в такие моменты, чем это бывает обычно. В повседневные будни он не находил в себе сил встать с постели или же вставал с отвращением и тяжестью. Однако даже не думал о том, каким чудом смог добраться до кровати. Он помнил одну примечательную деталь – следы чьих-то когтей на своей белоснежной коже. От бармена не осталось физических следов, но Даст и без того ощущал, что эти прикосновения могли принадлежать лишь ему. Актер подозревал о причастности крылатого к этому делу, но никогда не говорил ему лично об этом. Всегда неловко покачивал головой по утрам, избегая зрительного контакта. Но в душе был благодарен, просто не мог сказать лично. Хаск тоже делал вид, что абсолютно не при делах и всё как прежде. Не хотел ничего говорить.       Сейчас, вспомнив все эти моменты, Даст понял, что, возможно, им действительно пора поговорить. Многое нужно обсудить. Паук повернулся к искусителю своих желаний.       – Ладно. Ты прав.       Мужчина подошёл и сел на край бордюра. Кот, боясь излишней близости, сохранил дистанцию, но всё же сел близко. В воздухе чувствовалось напряжение. Оба знали, что сказать нужно много чего, но как и с чего именно начать – не понимали.       Первым начал Хаск.       – Я... Действительно виноват... Я много раз обесценивал тебя, хотя... Мне кажется, лучше тебя никто кроме меня не знает. Я видел тебя во всех состояниях.       – Это, правда, хах, – Даст немного смягчился. – Но ты не виноват. Всё из-за меня. Если бы не мои глупые выебоны – ты бы не выпалил всё это. Я постоянно пристаю, когда, очевидно, ты этого не хочешь.       Либо Энджел действовал бессознательно и безрассудно из-за эффекта алкоголя, либо его цепляло то, что Хаск был единственным, кому не нравится актёр. Кому не нужно было его грязное тело и плотские утехи. Кому необходимо лишь выслушать очередные пьяные бредни и уложить его спать. Первый и последний, кто заботится об Энджеле и не хочет затащить его в койку. От этого осознания пауку было тепло на душе.       – Не буду отрицать: мне действительно неприятна эта вся херня. Но я понимаю, почему ты это делаешь.       – Но я не должен. Прости, мне жаль.       Дальше пошло роковое молчание, обозначающее согласие с обоих сторон. Но что дальше?       – Хаск, скажи, это ты каждую ночь относил меня на руках к себе в комнату?       Вопрос немного смутил его, но он смог утвердить ответ киванием головы.       – Спасибо, – Энджел приложил руку к груди в знак благодарности, – Правда, спасибо...       – Хех, рад быть полезным, – кот укатил глаза в сторону. Не хотелось смотреть на собеседника напротив, тем более, когда он так смущён и покраснел.       – Ты мог этого не делать... Почему ты это делал каждый раз, в независимости от того, как я мог обходиться с тобой?       – Потому что мне тебя очень жаль. Мне жаль, что ты такой разбитый и одинокий... Настолько, что даже в отеле ты остаёшься один после своих пьянок. Никому нет до тебя дела ни на работе, ни в отеле, исключая разве что Чарли. Ты всё пытаешься забыться в этом алкоголе, но стоит мне тебя уложить – я вижу тебя иным. Спокойным, расслабленным. Мне жаль, что всё в твоей жизни привело к тому, что есть сейчас.       Каждое слово покоряло Даста, шокировало его. Он не осознавал, насколько сильно был уязвим перед барменом и как много тот про него знает.       – Спасибо, Хаск... Прости за то, что всё приставал к тебе... Я не думал, что ты можешь так заботиться о людях.       – Хех, вот я и раскрыл свои тузы, – крылатый усмехнулся, скрывая своё волнение.       Энджел задумался: а что, если он всё-таки не просто так клеился именно к Хаску? Может, он чувствует к нему что-то большее? Это единственный человек, рядом с которым он не чувствует угрозы и может вести себя свободно; так, как считает нужным. Ему комфортно в его компании.       Но от чего-то он уверен, что Оверлорд не чувствует того же, несмотря на всю даёт уважения и сострадания, которую тот ему оказал. Но, быть может, стоит попробовать...       – Хаск, можно я кое-что сделаю?       – Дерзай.       – Закрой глаза.       А вот это заставило мужчину начать нервничать. Чего он удумал? Неужели опять будет вытворять что-то непристойное? Хотя, не похоже на него... В данный момент уж точно. Что ж, ладно. Если что-то пойдет не так – он сможет остановить его.       Выдохнув, тот закрывает очи со словом: «Давай!».       Энджел выдыхает сам, но намерен кое-что сделать.       Он позволяет себе коснуться этих прекрасных, мягких и шелковых кошачьих ушек(которые давно мечтал потискать руками) и нежно целует Хаска в голову.       Оверлорд моментально открыл глаза. Сейчас он напоминал не богатого владельца казино, а испуганного котенка, загнанного в паутину смышленного паучка. В целом, так и было.       – Прости, если для тебя это было неожиданно. Я хотел... Поблагодарить тебя и выразить свои чувства.       Хаск пару секунд задерживает свой взгляд на его лице, Энджел же – боится, что после этого поступка вся гармония между ними рухнет. Кот не видел ни грамма поддельности и игривости в демоне напротив. Наоборот, он был искренним и трепетным. Осознав это, он улыбается пауку. Даст теперь спокоен. Доверившись нынешним чувствам и желаниям, азартный игрок скрещивает их руки в замо́к, продолжая молчать. Здесь вряд ли нужны слова.       Хаск навряд ли уверен, что любит Энджела в ответ, но то, что теперь он держит его за руку, определённо помогает ему понять, что они не враги друг другу.       Возможно, демон тоже испытывает к нему то же самое, но ещё не осознаёт. Но сейчас он предпочтет держать его за руку и не отпускать, любуясь ночным небом на бордюре.