Трижды на вокзале Кингс-Кросс

Следующие несколько дней мы вставали с первыми лучами солнца и, позавтракав на скорую руку, тут же отправлялись в путь. С каждой пройденной милей почва становилась все тверже, а растения – выше. Болотистая местность оставалась позади, открывая неискушенному взору густую растительность девственного – нетронутого человеком – леса. Береза, осина, липа и клен. Именно эти деревья преобладали на нашем пути, изредка уступая яблоням и рябинам возможность раскинуть свои дикие и размашистые ветви. Мы шли без остановок, собирая встречающиеся на пути грибы, ягоды и приправы. Все «награбленное» у матушки-природы позже шло в кастрюлю с нашим обедом. Хорошо. Шло ПОЧТИ все «награбленное». Ладно. Шло все, что собрал Слизерин, и только часть того, что собрала я. КАЮСЬ. В котелок отправлялось только то, что собрал Салазар. С другой стороны, за эти несколько дней сам основатель змеиного факультета признал, что у меня есть поразительный талант к нахождению редких и очень ядовитых растений… Или проклятье. Он и сам не до конца разобрался… Как-то так, разбавляя наш путь редкими разговорами, мы продвигались все дальше и дальше по теплому весеннему лесу. Время от времени меня мучали кошмары и рванные образы событий последнего года. Голодные скитания среди пустых и холодных деревьев накладывались на роскошные зеленые пейзажи, которые здесь и сейчас представали перед нашим взором. Признаться честно, я плохо спала, постоянно переживала и медленно разлагалась изнутри. Я вспоминала друзей, прокручивала в голове картинки полуразрушенного Хогвартса и день за днем тонула в отблесках кровавого хрусталя. Самое страшное, что на алом полотне всегда – всегда – красовались неестественные, абсолютно аномальные и тем не менее «человеческие» вертикальные зрачки. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кому они принадлежали. Несколько раз я просыпалась посреди ночи и - больше от безысходности чем от красоты - вглядывалась в звездное небо. В такие моменты я старалась не думать о войне, не думать о Воландеморте, не думать о друзьях. Вместо этого я раз за разом прокручивала в голове разрозненные воспоминания о пространственной магии и строила своеобразную «модель» каждой следующей лекции для Салазара. Они теперь стали неотъемлемой частью наших вечерних посиделок. Зачастую «урок» плавно перетекал в дискуссию, а, когда моих познаний переставало хватать для поддержания мозгового штурма, Слизерин просто погружался в себя и продолжал время от времени что-то бормотать. Иногда его шепот перерастал в резкие восклицания, среди которых можно было разобрать: «Гениально...», «Это противоречит прошлой аксиоме», «Если бы только у меня была формула…» и так далее, и тому подобное. Из-за того, что мы оставляли вечером побольше времени для обсуждений, темп нашего путешествия снизился, и вместо обещанных трех дней мы добирались до окраины леса четверо с половиной суток. В целом, я не имела ничего против, так как компаньон у меня был чрезвычайно интересный. Я бы ни за что не призналась в этом кому-то другому, однако в глубине души я понимала, что не хочу, чтобы наша дорога заканчивалась, ведь за этим последует расставание. А я была морально не готова остаться одна в этом незнакомом для меня месте и времени. Однако, с каких пор судьбе стало интересно, чего я хочу или, наоборот, не хочу? Все хорошее имеет свойство заканчиваться. Даже если этим чем-то «хорошим» было путешествие со Слизерином.

***

– Если будешь идти на север, то где-то через 15 миль дойдешь до графства Уилтшир. Раз ты там никогда не был, то аппарировать не советую. – Инструктировал меня Салазар, указывая рукой в нужном направлении. – Там есть большая информационная гильдия, где ты сможешь узнать все, что тебя интересует. Одна из лучших в округе. То, что речь Слизерина не была насквозь пропитана язвительностью и сарказмом, являлось непосредственным результатом наших улучшившихся отношений. Друзьями мы, конечно, не стали, но я и не рассчитывала на подобный исход. Разойтись хорошими знакомыми уже было значимым достижением. – Спасибо еще раз за все, что ты для меня сделал, Салли. – Сказала я, пожимая ему руку. – Быть может еще свидимся. – Если ты не отравишь себя раньше своими кулинарными «шедеврами». – Усмехнулся он, пожимая плечами, а после похлопал меня по плечу. – Будь осторожен. Оставив за собой последнее слово, Салазар резко развернулся на своих двоих и скрылся в зарослях весеннего леса. Что я там ранее говорила про сарказм? Забудьте. Слизерин не был бы Слизерином без своего острого языка.

***

Дорога до Уилтшира была долгой. А еще какой-то необъяснимо пустой. Полагаю, я слишком привыкла за последние дни к компании своего провожатого. Хотя, больше чем одиночество меня убивала свобода сознания. Если раньше я могла отмахнуться от нелицеприятных мыслей, концентрируясь на разговорах с Салли или анализе новой информации, то теперь мой разум был наиболее уязвим. Я осталась наедине со своей головой, а это, должна признаться, одна из самых страшных пыток для мозга. Побитого войной, раздавленного самопожертвованием и окончательно разрушенного межвременны́м скачком, мозга. За последние пару дней я практически полностью смирилась со своим путешествием в прошлое. Слишком уж много совпадений. Моя смерть. Сюрреалистичный вокзал. Платформа 9 ¾. Неубиваемый билет. 975 год. Салазар Слизерин. Не может все это быть каким-то недоразумением или ошибкой. Только если сейчас я нахожусь в коме, и моя голова показывает мне самый абсурдный сон из всех возможных. Однако, с каких это пор авада кедавра заставляет человека впасть в коматозное состояние? Вот именно. Ни с каких. Это попросту невозможно. «Как и путешествие на тысячу лет назад, черт возьми!», – кричал мой отчаянный разум, но когда это Поттеры прислушивались к рациональной части своего мозга? Вот именно. Никогда. Один из самых наболевших вопросов, который последние несколько дней змеиным ядом обволакивал мое сознание, звучит примерно так: «Имеет ли теперь смысл все то, что я пережила до этого момента?» Мерлин, какой же это абсурд. Магия - пророчество. Приключения – крестражи. Друзья - жертвы. Хогвартс - война. В моей жизни было как хорошее, так и плохое. И то, и другое было неразрывно связано между собой; не имело возможности существовать друг без друга. Стоило мне лишь подумать, что я наконец-то обрела дом; поверить, что для меня «счастье» тоже возможно; понадеяться, что всему этому настал конец, как подруга-судьба быстро указывала мне на свое место. Поэтому я не верю в фортуну или… фатум. Не хочу полагаться на жребий. С тем, что мне в этой жизни уготованы только страдания, я не готова смириться. Никогда не была. Но что же мне делать сейчас? Все, что меня окружает, кажется таким неправильным, ненастоящим… фальшивым. Причина всех моих тревог и страданий, веры и ненависти, жизни и смерти – Воландеморт еще не родился. Я еще не родилась. До событий, которые определили весь мой жизненный путь, еще без малого тысяча лет. Мерлин, имеет ли мое прошлое теперь какой-либо смысл?! Или точнее будет сказать будущее?.. Просто, если нет… Если вся моя жизнь, все мои шрамы были… – …рень! – Предотвратил мою паническую атаку голос немолодого джентльмена. – Эй, парень! Куда без очереди-то прешь?! Думаешь, ты тут единственный в город попасть хочешь?.. Я медленно повернулась в сторону говорящего, надеясь, что мои глаза не выдают душевного раздрая. Очевидно, что зря, ибо возмущенный мужчина, чьей работой, судя по внешнему виду, было пасти овец, резко замолчал и принялся вглядываться в мои, заострившиеся от боли, черты лица. – Пчелёнок, ну-ка подойди сюда! – Крикнул он, слегка поворачиваясь к крытой телеге, но не отрывая от меня взгляда. – Нужна твоя помощь. Из «кареты» тут же выпрыгнула невысокая девчушка с двумя озорными косичкам. Она была по меньшей мере на полголовы ниже меня, и я, вероятно, приняла бы ее за ребенка, если бы не зоркий, пронзительный взгляд ее голубых глаз, который, казалось, проникал в самую потаенную часть человеческой души. Невероятно осмысленный и не по годам мудрый, он прибавлял своей обладательнице лишний десяток лет. – Папа? Что-то случилось? – С беспокойством спросила она и тут же повернулась в мою сторону, проследив за отцовским взглядом. – Мамочки! Мистер, с вами все хорошо? И голос. Глубокий, наполненный вселенским состраданием и любовью ко всему живому, голос. Задав свой вопрос, ответ на который ей, впрочем, был не сильно интересен, она тут же схватила меня за руку, начиная прощупывать пульс. Нахмурившись чему-то своему, чего я, находясь в не полностью вменяемом состоянии, понять не смогла, она слегка отпрянула и приложила свою ладонь к моему лбу. Прямо туда, где под чарами сокрытия, фантомно пульсировал шрам. – Температуры нет, но ты слишком бледный, и у тебя повышенный пульс. – Резюмировала она, отходя на несколько шагов назад и окидывая мое состояние взглядом. – Папа, присмотри за ним! – Крикнула она отцу, поспешно скрываясь за навесом телеги. – Простите за беспокойство, сэр, но со мной все в порядке, и, если позволите… – Будет вам, молодой человек. – Прервал мою речь мужчина средних лет, чьего имени я до сих пор не знала. – Когда кто-то предлагает помощь, иногда ее нужно просто принять. Он улыбнулся так тепло, так по-отечески уютно, что какое-либо желание спорить у меня отпало напрочь. Сил, что физических, что моральных, хватило лишь на то, чтобы устало кивнуть и натянуто улыбнуться в ответ. К моему превеликому счастью, тишина между нами прервалась до того, как стала мучительно неловкой. А прервал ее, собственно говоря, звонкий возглас со стороны телеги: – Нашла! – Тут же показалась девушка со счастливой улыбкой на лице. Она фактически бежала к нам, отчего ее бледно-желтый и не слишком новый сарафан легко развивался на ветру. Оказавшись от меня на расстоянии в пару дюймов, «пчелёнок» вложила мне в руку какой-то полупрозрачный бутылек. Повертев его слегка на свету, я чуть нахмурила брови и хотела было спросить: – Это… – Отвар из рябины. – Ответила она вперед меня, тем самым напоминая Гермиону. От образа подруги у меня на глазах вновь заискрились слезы. – Он хорошо помогает при плохом самочувствии. Я сама варила. – Гордо заявила она, а потом с беспокойством заглянула мне прямо в глаза. – Все в порядке?.. – Я… Да, все хорошо. – Сказала я, вытирая рукавом непрошенные слезы. – Просто соринка в глаз попала, не беспокойся. – Хорошо… Как скажешь. – С небольшим подозрением пролепетала она, но тут же улыбнулась. Ее улыбка была даже теплее, чем у отца. Словно солнце. – Обязательно выпей. Тебе сразу полегчает! – Да, спасибо. – Промямлила я в ответ, потирая в руках флакончик. – А вы… – Следующий! – Крикнул кто-то со стороны ворот, и мои знакомые тут же встрепенулись. – Ну вот, наконец-то наша очередь. – Просияла девчушка, снова забираясь в телегу. – Береги себя, парень! – Крикнула она на прощанье, и они с отцом скрылись за воротами города. Мне только и оставалось смотреть им в след, крепко сжимая в руке новоприобретенное лекарство, пока в голове скандировала одна единственная мысль. Не зря. Все, что было, было не зря. Это мой путь. Моя история. Моя жизнь. И до тех пор, пока я дышу, ничего из прожитого не было зря. И никогда не будет. Удивительно, но, как оказалось, для того, чтобы это понять, достаточно было простого человеческого сочувствия и участливости. А еще улыбки. Яркой как солнце улыбки.