🃖
19 июля 2025 г., 20:45
— Тебе крепко влетит, если отец вынюхает.
Брайан шёл напряжённый и какой-то виноватый. Руки сунул в карманы, носком кед пнул, лежавший на дороге в неудачный момент, камень. Светлые лохматые волосы сегодня были по-особенному растрёпаны, по-бунтарски. Потёртые джинсы, футболка с кричащей надписью «укурок». Его милое личико совсем не соответствовало этому образу.
— Так, ты хочешь пойти туда, или нет? — сердится Лиам.
— Хочу, — кивает друг.
— Тогда не суши зубы. Мой старик, даже если и кинется искать, то только за полночь, а если вдруг мы задержимся, то залезу в окно. Или через гараж зайду.
— Рискуешь из-за меня, — совсем поник Брайан.
— Не рискую и точка.
***
— Откройте! Кто-нибудь! За последний час, голосов по ту сторону шкафчика больше Лиам не слышал. Раньше хоть проходил кто-то и смеялся. На тыльной стороне ладони уже наливался синяк, а голова кружилась от полос голубоватого цвета на уровне глаз. Лиам не боялся замкнутого пространства, одна только ситуация его бесила до дрожи. Обессиленный он облокотился о стенку шкафчика и закрыл глаза. Горло жутко болело от криков, со лба стекали испарины. И как такое вообще могло случиться? Хотя удивляться было нечему. Остаться ночью после школьной вечеринки — идея действительно крутая, только хорошая бы компания попалась. Компании хорошей не нашлось. Вообще-то Лиам не слабый, и вместо него в шкафчике должен сидеть Брайан. Почему получилось наоборот — загадка. Только теперь домой ему точно не вернуться вовремя, а это значит, отец кинется на поиски. А что ему сказать потом? Почему он в школе? Почему заперт в шкафчике? Нет, это, конечно, при условии, если его всё-таки найдут. А если он проведёт тут всю ночь? Что сказать утром? А отец у него такой — вначале выдерет, а потом вопросы задавать будет. «Брайана, наверное, тоже закрыли где-то, — думал Лиам. — За ним ведь погнались ещё четверо. И нужно было ему идти после вечеринки с этими местными укурками?» Зачем они пошли? Кто тянул? Тянул Брайан, если припомнить. Его позвали, чтобы он доказал, что может быть крутым. А крутым ему быть явно не просто, да и весь его вид кричит об обратном. Лиаму крутым быть ни к чему, за друга только боялся. Раньше ведь получалось защищать его, получалось попасть по морде какому-то громиле и убежать, пока самого не лупанули. А в этот раз почему-то не получилось. Много слишком людей, что ли? Или форму потерял? Виною всему, конечно, могла стать ещё и трава. Хоть его и притащил на тусовку Брайан, но закурить у друга нормально так и не получилось. Хотя и Лиам толком не попробовал, так... пару тяг сделал, чтобы не выгнали. Было даже весело поначалу: темный класс физики, десять человек сидят на партах, смех, алкоголь, косяки. И тут секунда, и шутки превращаются в насмешки, в унижение. Ещё минута и они с Брайаном мчат по коридору, разбегаются кто куда. Друг в окно прыгает, а Лиам залетает в северное крыло школы и теряется там. Лучше бы там было совсем темно, проще бы стало прятаться, но свет из огромных окон только ярче освещал его передвигающуюся фигуру. Кажется, он кого-то ударил и, наверное, только сильнее разозлил. Если бы он только уговорил Брайана уйти домой. Грела только мысль, что так бы друга могли и избить, закрыть где-нибудь, кинуть одного. Пусть лучше тогда уж он — Лиам отдувается. Сердце билось бешено. Ему так всё это осточертело, что уж лучше бы дверцу сейчас открыл папа. Пусть бы кричал, ругался, лупил. А лучше бы, конечно, обнял. Тепло и крепко. Ему не хватало этого. И почему он подумал, что может дать это кому-то? Забота о друге стало для Лиама спасательным кругом, он будто компенсировал себе то, чего недополучал. Но теперь его нужно спасать! Его нужно любить и о нём заботиться! Лиам с усталым отчаянием поднял руку и ещё раз ударил по дверце. И тут послышались шаги, совсем рядом, поспешные. Ещё пару щелчков и шкафчик открылся. — Лиам! — шёпотом завопил Брайан, потянув на себя друга. — Ты как меня нашёл? Как убежал от них? — Я в окно как выпрыгнул, так и убежал. Бегаю я же быстро. А потом искать тебя начал. Пришлось обходить школу со всех сторон. Только добрался сюда. Лиам ничего не ответил, почесал нос. Теперь тут — на свободе сильно захотелось крикнуть во всё горло и заплакать. Странно чего-то так сильно желать, а потом, в момент исполнения желания, вдруг взять и почувствовать страх. Ему ведь теперь домой нужно пойти, а там его не ждёт горячий какао и теплая постель. — Эй, вы! — пронеслось по коридору. Мальчики переглянулись и сорвались с места. Вначале врассыпную, но вспомнив, к чему привело такое их решение полтора часа назад, вцепились один в другого. В северном крыле окна закрывали, да и прыгать со второго этажа — так себе затея. — Я слышу вас! — снова донеслось до них. Совсем близко. Чёртовы коридоры! Чёртово эхо! Неясно было куда бежать и откуда. Конечно же всё должно было закончиться поражением, как предфинальный минорный аккорд. Финальный, конечно же, ждёт дома. За углом их уже поджидал охранник и патрульный. Иначе и быть не могло. Коп — прямо вишенка на торте. Мальчики уже и не сопротивлялись. Испугались для приличия, попросили отпустить. Только что объяснять? Вечеринка давно закончилась, про шкафчик объяснять бестолку, а запах травы говорил сам за себя. Лиам к тому моменту совсем уже не пытался избежать больших проблем. Не было уже разницы за что получать. На наручных часах охранника широкая, маленькая стрелка указывала на римскую единицу, так что на длинную можно было и не смотреть. — Робинсон, — позвал Лиама по фамилии коп и только тогда пацан признал в нём кого-то знакомого. Высокий мужчина средних лет с густой щетиной. Вообще-то он выглядел совсем неплохо для своего возраста. — Ты чего же так папку своего подводишь? Да, точно, теперь Лиам вспомнил. Это папин собутыльник. Хорошо, наверное, дружить с копом, такой и сына непутёвого может привезти домой, когда нужно. Лиам даже против не был, лишь бы уже поскорее обнять подушку, и не важно, что стояло между ним и этим сладким моментом. Копу объяснять ничего не пришлось. Покорность мальчиков ему не показалась странной, а даже если и показалось, всё равно ему нужно было отвезти их по домам. Повезло хоть Брайану, что у него не сильно строгие родители. Если соврёт, что его на вечеринке закрыли в шкафчике, то отделается домашним арестом на неделю. Про себя Лиам старательно избегал мыслей. — Папка твой уже звонил в участок, — снова пристыдил Лиама коп, когда они уже ехали в машине. Брайана высадили всего двумя минутами ранее, а этот собутыльник в форме уже завёлся. «Чёрт, и что всё это значит? — дёрнулся Лиам. — Зачем отец вообще куда-то звонил? Я, конечно, раньше так не задерживался, но разве это повод? Ему какое дело? А может дело есть?» В машине стояла жутка вонь. Душно, хоть вой. — Напугал ты его здорово, дружище, — подсыпал пороха коп. «Никакой я тебе не дружище!» — пассивно выбесился Лиам. Его лицо не исказилось, даже на долю секунды. Мастерская непоколебимость. — Сказал, что нет ведь у него никого кроме тебя. Единственный сын. А ты такое вытворяешь. — Я не вытворял ничего, — всё же вырвалось злое у Лиама. — Меня закрыли. — Ну это уже папке рассказывать будешь. «Да перестань его так называть!» — всё же насупился он. Когда в конце улицы показалась крыша его дома, Лиам даже обрадовался. Жаль только, что теперь через окно не пробраться, или через гараж. Кишки скрутились от мысли о предстоящей трёпке. А возможно он просто хотел есть. Рёв старого двигателя полицейской развалюхи разбудил район. В некоторых домах повключались лампочки, и только из дома Лиама, где свет горел и до этого, вышла фигура. Лица на человеке не было. Весь взволнованный и бледный. Руки трясутся, глаза бегают. Коп, чьё имя Лиам так и не узнал, вдруг выскочил из машины и побежал пожать руку вышедшему. Сказал ему что-то радостно, и человек облегчённо выдохнул. По нахмурившемуся вмиг лицу стало ясно: «Тупой коп. Не рассказал про шкафчик». Тупой коп вместе с отцом двинулись к машине, первый остался чуть в стороне, второй открыл заднюю дверь. Требовательный взгляд, скрещенные руки — это молчаливый приказ, значит нужно идти. Ноги идти отказывались. Лиам словно прилип, ощущая, как пульсирует в венах на кистях, которыми он упёрся намертво в колючее сидение. — Ты своё положение не исправишь, если будешь сидеть тут, — подсказал отец и отошел на шаг назад. А ведь, правда, толку сидеть на месте? Почему-то Лиам подумал, что если он выйдет сейчас из машины и прижмётся к родителю, то ситуация перевернётся на сто восемьдесят градусов. Жаль, но для того, чтобы обнять отца, нужно было пройти через колючие заросли его непростого характера. Даже вместо простого "пойдём", когда он вышел из машины, капюшон схватила его рука и потащила в дом. С копом даже не попрощались по-человечески. Ни тебе "спасибо", ни "пока". Попав в дом, инстинкт самосохранения всё-таки у Лиама включился. Нет! Он должен объяснить всё! С какого чуда он должен получать по заднице, когда ни в чём не виноват?! Ну, может, только чуть-чуть... И всё же он просидел полтора часа в шкафчике, чёрт побери, и ему необходима любовь! — Папа, я пошёл не... — Ты пошёл невесть куда и невесть с кем! Тебя привёз коп, и спасибо, что это мой знакомый, который не отвёз тебя в участок! — ткнул он в сына пальцем, пока тот снимал куртку. Палец тоже трясся. В гостиной царил угнетающий мрак, а старая лампочка из коридора светила неприятным оранжевым цветом. Если бы Лиам не знал, то подумал бы, что в доме пожар. Попытки оправдаться давались с трудом. — Мы с Брайаном не... — Что вы "не"? Важно то, что вы ушли в школу на нормальную вечеринку, или что там у вас было, а домой так и не вернулись! От тебя марихуаной несёт! — на секунду он замолчал — устал кричать. Лиам попытался вставить слово, но успел только набрать воздух. Сработала эта попытка, как красная тряпка. Отец тут же завёлся снова: — Когда ты уже будешь отвечать за свои поступки прежде, чем получить по заднице, м? «Ну и чёрт с ним! — Лиам нервно кинул куртку и поплёлся к дивану. — На, лупи! — думает. — Толку разговаривать?». Лиам камнем упал на диван, поцеловав покрывало. Рядом свистнул ремень в воздухе — для пробы. Мальчик даже не обратил внимания, когда отец его вынул. После второго глухого свистка мальчик сжался. Он знал наверняка: отец не промажет. Никогда не промазывал. Он так искусно делал это, что Лиаму иногда казалось, что все девять месяцев, пока мать его вынашивала, отец учился пороть. Удар вышел таким внушительным, что задал настроение с первой секунды. Пауза позволила во всех красках прочувствовать то, как растекалась боль по заду. Это был не первый раз для Лиама, но одинаково больно, и каждый раз он думает, что когда-то станет легче переносить, но легче не становится. Ком, как внезапный позыв, подбирается к горлу, слёзы начинают душить. На втором ударе, они просачиваются через плотно сжатые веки, на третьем стекают тонкими струйками. Аж на седьмом сквозь зубы вырывается рык. Лиам желал злиться, встать, защитить себя, но долбанная любовь в нём не давала сделать этого. Удары сыпались, а он лежал, глотая слёзы, всхлипывая. Сдержать крик не удалось, да и сдерживать не было смысла. Отец порол его раньше, и будет делать это впредь, несмотря на то, кричит ли Лиам, или нет. — Я пытался помочь другу! — выкрикнул мальчик, собрав в себе остаток сил. Последние удары посыпались слабые, почувствовалась усталость, а может и жалость даже. А может отец его услышал. Он отстранился, продел в шлёвки ремень, застегнул и остался стоять. Он даже не ждал ничего, никаких оправданий. А Лиам, наконец, смог заговорить, когда его не перебьют и не выдерут. Повернул голову, со злом и обидой зыркнул на отца исподлобья. Увидел, что вырвавшиеся слова вывели того на какую-то странную реакцию. — Я пытался помочь, — повторил он. — Я не искал там ничего для себя, и уж тем более мы не знали, что меня запрут в шкафчике! Чтобы ты знал, я боюсь замкнутого пространства! И я не укурок какой-то, и тем более не тот человек, который станет завязывать дружбу со всякими отбросами! У меня Брайан в друзьях, меня бы даже не пригласил никто на полном серьёзе! Слёзы снова потекли по щекам — горячие, от обиды и злости. Лиам резко вытер их и отвернулся, чтобы сдержать следующий незваный поток. Он не увидел, как его слова повлияли на отца, но услышал, как тот выругался. — ...Вот черт... Это что же... Спины неуверенно коснулась рука, затем плеча, головы. Ни одно касание не было полноценным, руку будто током било. Широкими шагами отец отошел от Лиама и стал мерить ими комнату. Удивительно, как быстро может гнев смениться на чувство вины. — Дьявол! Нужно было тебя выслушать. — Нужно было! — обиженно кинул Лиам. — Прости меня, сынок. Правда, прости. — просил отец. И вдруг стал снова суровым. — Чёрт! Кто там был? Я убью их! Пойду сейчас, найду и... — Пап, — перебил Лиам, только безрезультатно. Отец всё ещё ходил по комнате, комично хватаясь за голову. — Подниму на уши полицию! — Папа. — Все узнают! — Пап! — Что?! — наконец, остановился тот и развернулся к сыну. Лиам всё так же обиженно смотрел на него. В глазах почти высохла влага, но всё так же они оставались красными. Лиам потребовал: — Ты только что драл меня, так что перестань строить из себя суперпапу и обними меня. Наверное, Лиам даже обрадовался такому развитию. Почему-то именно в тот момент он почувствовал, что слова неприятного копа про единственного сына — чистая правда. Почувствовал, когда отец подбежал к нему с беспокойным "Ох, конечно-конечно!" и остановился рядом. Как неловко подождал, пока Лиам поднимется, шмыгнет носом, вытрет остатки влаги с лица. И может он ждал, что сын сам обнимет его, только тот стоял в таком же ожидании. Неловкая пауза, когда не можешь решить к какому плечу потянуться, чтобы обнять. Когда вообще не знаешь, как обнимать человека, с которым почти не делаешь этого. Минутное промедление, короткий взгляд... и крепкие объятья.
