Esprits de Revachol

У Тита Харди были все основания не любить копов. Ну, на самом деле. Во-первых - они запихнули его в каталажку пятнадцать лет назад, когда он всего-навсего рылся по мусорным бакам в поисках тары. То, что баки эти были на придомовой территории мажоров, нихуя, по его мнению, не меняло. Он по-прежнему терпеть не может оголтелых баранов. Во-вторых - тогда же, в тот период, они не сделали ничего, чтобы спасти его подружку от ссаных насильников. Ему пришлось разбираться с ублюдками самостоятельно: копы только потребовали его в участок постфактум. Выписали пару бумажек, а потом пялились на него, сонные крысы - в ожидании, очевидно, что тот этими бумажками подотрётся. Тит ядом готов плеваться от настолько пристального внимания к своей персоне. Тем более - от кобелей в орденах. И в-третьих, будто этого мало, парочка из их представителей сейчас ебала ему мозг своими вопросами. Это вообще было самой неприятной частью его знакомства с правоохранителями - и он бы солгал, если б сказал, что не хочет припомнить светлые деньки своего боксёрского прошлого. Хочет. Ещё как хочет. Просто не может. Но это не значит, что он не способен жечь сердца глаголом, а не блядским огнём... Скрещенные на груди руки едва заметно напрягаются под ветровкой. —Повторяю ещё раз: для дегенератов с болезнью Альцгеймера, Кобо, — глубокий вдох, — Грохнули его, может, и мы... Но мы не убийцы. Поганец получил по заслугам. Мы сраные вигиланты, мстители, Робин-Гуды - но уж никак не трепло паршивое, как вы со своим обаяшкой изволили себе напридумывать. Довольный, он опирается поясницей о столик. Один-один, детка; регбийная команда "Martinaise Burning Rhinos" снова на коне. Придурковатый коп, что твой бык, пялится на него в упор подпитыми глазёнками. —Ну разумеется, нет, Тит. Вы не убийцы... Вы просто бандиты на поводке профсоюза. Мафиозная ячейка коммуны. Мальчики на побегушках у Эврара, а? Пауза. Тит подаётся вперёд. —Что-что? Не слышу, приятель, — он прикрывает ладонь к уху; кривит глупую рожу, — Повтори-ка погромче. Кто это тут ебливая мафия?.. Раздражённое покашливание. —Уверяю вас, офицер Дюбуа не желал делать никаких поспешных выводов. И уж тем более - необоснованных обвинений. Мы приносим свои глубочайшие извинения профсоюзу от лица РГМ и всей ревашольской общественности, господин Харди. Бинокулярыш встревает посреди разговора, как всегда, сдержанный и хладнокровный. Хорошее качество, лениво думает Тит; только скучное. Куда интересней вмять в череп копа глазные яблоки. Он уже поднимается со своего стола - чтоб осуществить задуманное, в общем-то - когда малышка Лиззи вдруг кидает на него предупреждающий взгляд. МУРАВЕЙНЫЙ ПРОФСОЮЗНЫЙ МОЗГ [СРЕДНЕ: УСПЕХ] Не смей, Тит. С поджатыми губами, на взводе, Элизабет перебивает его неначавшиеся возражения: —Извинения приняты. Впредь довожу до вашего сведения, что все разговоры вплоть до чихания и глотков пива записываются во избежание развития исполнительных эксцессов. Прошу учесть это перед составлением допроса... Офицеры. Развернувшись на сто восемьдесят, она смотрит ему прямо в глаза - и Тит замирает, побеждённый. МУРАВЕЙНЫЙ ПРОФСОЮЗНЫЙ МОЗГ [ЛЕГЕНДАРНО: УСПЕХ] Засунь кастеты в карманы, а язык - в жопу. Не тебе потом отчитываться перед начальством, пьяная ты свинья. Я не видела отпуска четыре года - и могу не увидеть ещё столько же, если кто-то не будет держать себя в сраных руках! В этих глазах, думает Харди - боль и отчаяние всех кочевых народов. Он нехотя подчиняется. Отступив на пару шагов назад, бросает - так, чтобы было слышно каждому из присутствующих в забегаловке: —Дёрни своего дружка за яйца в следующий раз, как ему взбредёт в голову назвать меня шестёркой Мадре. Можешь ему отсосать, если поможет... Только держи его, нахер, подальше от меня, Коппо. На лице лейтенанта не дрогнул ни единый малейший мускул - а вот его напарник густо краснеет. Не просто краснеет: покрывается едкими пятнами вплоть до банного своего халата из помойки (или где он там его откопал? Тита поражает чувство моды у этого чувака). Руки у заморыша ходят ходуном, а глаза нервным тиком скачут к очкарику и обратно. Харди приподнимает бровь. Наверное, это что-то да означает. ЭМПАТИЯ [СЛОЖНО: ПРОВАЛ] Только вот *что*?

***

На второй день пребывания в "Танцах" представителей закона Харди думает, что сойдёт с ума. Это даже не метафора. Он просто искренне не понимает, почему сумасшедший прицепился именно к нему - а не, скажем, к Гарту... Хотя даже Тит не был настолько жесток, чтобы желать людям такой участи. —...как будто кто-то из вас, придурков, знает что-нибудь про социал-экономический мазовизм... — последние слова диско-коп произносит с придыханием. Видно, что ему не хватает кислорода, чтобы закончить фразу. Но коп все равно пытается, — Пиво хлебать - не мешки ворочать. А в это время перед САМЫМ ТВОИМ НОСОМ разворачивается классовая война на УНИЧТОЖЕНИЕ - а ты, блядь, ни сном ни духом! Чувствуя, как трещит в ладони стеклянная кружка с пивом, Харди сжимает зубы. —Ты... Ты... Он перехватывает ртом кучу воздуха - не зная, какое из определений более точно описывало бы недоразумение перед глазами. "Идиот" - недостаточно ёмко; "Имбецил" - недостаточно оскорбительно. "Кретин с отклонениями" - просто не соответствует действительности. В конце концов Харди останавливается на бешеном: —...я работаю на социал-демократов, дурья твоя башка! Как ты думаешь - могу я, чисто в теории, не иметь представления об их методах?! —То, что ты там работаешь, не значит, что ты имеешь хоть каплю представления о БЕДСТВИЯХ РАБОЧЕГО КЛАССА. О том, как работают ВЕЩИ! О несправедливости. О БОРЬБЕ С ПРОГНИВШЕЙ ЧЕРВОТОЧИНОЙ ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКОГО КОММЕРЦИОНАЛИЗИРОВАННОГО ОГРЫЗКА МИРА, ЧТО СПОНСИРУЮТ ЛЕВОБУРЖУАЗНЫЕ И ПРАВИТЕЛЬСТВО!!! Под конец монолога чокнутый мент орёт так, что из прокуренного рта нитью летит слюна. Тит уже просто не знает, с какой стати торчит тут с этим дебилом и пытается ему что-то там доказать... Слышал бы их сейчас Эврар, хмыкает Харди. Он даже не знает, инсульт того хватит или инфаркт; неважно. То, что он должен старику свою жизнь за один давний случай, ещё не значит, что по его указке он должен стоять и терпеть припадки его новой собачки... Но он все равно чувствует позабытое внутри себя ощущение восторга. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ [НЕМЫСЛИМО: УСПЕХ] Погнали. Я на подхвате, приятель. Задуши его своей вёрткой извилиной. Разбомби боеголовкой почти-девяти-нахуй-летнего образования. Ты сможешь, братан. Мы все в тебя верим. Чувствуя каждым своим нейроном, как горит изнутри сеть нервных ганглий, он вдыхает в себя побольше воздуха. ВОСПРИЯТИЕ [СЛОЖНО: УСПЕХ] LET'S. FUCKING. GO!!! —«Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как огромное скопление товаров, а отдельный товар - как элементарная форма этого богатства». Крас Мазов, «О Капитале и его Производных», том-какой-то-там-по-счету-херни-блядь-не помню. Капиталистическая формация основана на диктатуре того, что в обычном виде предполагает под собой "внутреннее богатство", которое может быть монетизированно в любых проявлениях и при любом способе взаимодействия основ рыночной экономики. С этой точки зрения ты, я, ваши с напарником потрахушки друг с другом являют собой лишь ресурс для удовлетворения всех нужд на большом рынке, связанных между собой модернистско-индустриальной формой производства. Все сферы жизни отравлены денежными отношениями, фетишизация и потребительство во всей красе - товарный знак переполнен тем, что обычно называют "свободной торговлей". Задача саморегуляции капитала в том, чтобы увеличивать стоимость рабочей силы за счет самоё себя, тем самым потребляя её снова и снова по кругу, добивая новые нули к прибавочной стоимости на рынке... Таким образом, когда противоречие между общественным трудом и частно-накопительным капиталом обострится, оно сожрет собственную задницу - а потом рабочая сила наконец сможет явить голову миру и вернуть себе свои средства производства. «Экспроприаторов экспроприируют» и всё такое прочее, бла-бла-бла... Вокруг становится тихо. Тихо-тихо: как в морге. Администратор Гарт на бэкграунде заканчивает материть сломанного поморника. Веточка падает с куста рябины. Едва только он завершает свою пятиминутную еблю воздуха, в холле "Тряпья" повисает одухотворённое молчание. Чуть не осипший, Харди переводит дыхание. И совсем немного лишь позволяет себе после этого ухмылку: —Я знаю экономическую теорию Мазова, умник. Получше всякого мудачья в погонах. РИТОРИКА [ЛЕГЕНДАРНО: ПРОВАЛ] *Откуда* я это знаю?.. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ [СЛОЖНО: ПРОВАЛ] Не спрашивай меня. Я в экстазе. —Что здесь у вас происходит? Оба синхронно поворачивают головы, едва в дверях появляется лейтенант Кицураги. В тоне - усталость, помноженная на смирение - но, как предполагает Тит, больше от недосыпа, чем от реальных сдвигов в башке своего приятеля. —Ничего, Ким, — угашенный быстро перехватывает инициативу, — Просто ставлю на место рабочих, знакомлю с теорией светлого будущего для всего нашего пролетариата. Вот ты знал, что «капиталистическая формация основана на диктатуре монетизирования всех наших с тобой нетоварных отношений»? Обвиняющий тычок в его грудь. Коппо фыркает. —Вот и он тоже не знал! Харди молчаливо пялится сквозь него. Нет, он вообще много на своем веку охуевших встречал. Но чтоб ещё и бессмертных - впервые. Челюсть сама собой выдвигается вперёд, а рука уже тянется к горлышку бутылки, чтоб сделать какую-нибудь розочку. Всего миг, лениво думает Харди, и на месте засранца останется бейсболка с глазами. Он уже почти готов возвести свой план в действие... Пока не видит, каким именно взглядом коп таращится на своего напарника. Он уже видел такой вот взгляд, мелькает удивлённая мысль. У своего брата, например, незадолго до свадьбы и появления кучи вопящих каждый день спиногрызов. Или у подростков с гормонами и перешёптываниями за забором. Взгляд, полный слепого обожания и преданности. ...совершенно неожиданно Тит расслабляет по всему телу мышцы - а затем опирается спиной о косяк. —Угу. Он меня уел своим мощным умищем. По буковке на член намотал, как дешёвку, — низкий голос, к его удовольствию, даже не звучит слишком уж саркастично. Он и правда старается. Зачем - хрен знает... Но Харди предпочитает считать, что у него сегодня хорошее настроение. Не для ломания лиц, в общем-то. "Незубодробительное", он бы так это охарактеризовал. Глядя, с какой тщательно скрываемой гордостью интеллектуальный шпендик смотрит на своего придурка, он думает, что хоть раз поступил по-человечески. Просто Тит не уверен, что именно он должен играть здесь роль сраного Купидона.

***

Когда он наконец вынюхивает в поле зрения второго из ментовских оккупантов, тут же настраивается на боевой лад. Харди считает это своеобразной местью за избитые нервы. Его личной вендеттой, платой за стимуляцию извилин и опплёванное слюной лицо. Так что едва лишь на горизонте появляется рыжая куртка, он спрыгивает с края стола - а после бойцовой собакой направляется следом. ГРУБАЯ СИЛА [ПРОСТО: УСПЕХ] По коням, мужик. Вдарим его в бинокулярное сердечко. Когда в два шага лейтенанта догоняют и хватают за воротник ветровки, тот останавливается. Не удивленный - но и не выглядевший особо счастливым от перспективы общения с подозреваемым. Ничего, хмыкает Тит. Потерпит. Воздух потрескивает тугой, вязкой извёсткой. Тит не сторонник тянуть кота за яйца. А потому сразу же, без обиняков, переходит в наступление: —Вы, парни, педики? Пауза. Слышно, как на другом конце кафетерия бармен вновь материт поломанного поморника. На этот раз Харди прекрасно может его понять. Сверкнув белым, стекляшки блестят на солнце подобно светочу у долорианской церкви. —...прошу прощения? КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ [СРЕДНЕ: ПРОВАЛ] Одеколон "Assaut". Запах бензина и пота. Ты не можешь точно определить, злится он или растерян. Может быть, так и было задумано. Преувеличенный вздох. —Хорошо, малыш. Я перефразирую. Ты - педик? Наваждение непонятности спадает. Лейтенант снова берёт себя в руки. —Вы имеете что-то против адептов гомосексуального подполья, господин Харди? Или это латентный пароль для вступления? Вопрос задан с такой неожиданной резкостью, что воротник куртки отпускают в недоумении. —Гомо... — Тит моргает, — ...чего? САМООБЛАДАНИЕ [СЛОЖНО: УСПЕХ] «Гомо-пол». «Андер-граунд». «*Комбайн*». Быть может, это что-то из новояза. Мэтт, тот курильщик с балкона, как-то втирал за своей "Астрой" - ты что, не помнишь? Помнит, конечно. Такое забудешь. —Да мне плевать, мужик. Ничё я против него не имею, у нас подруга из ваших... —Харди с трудом переводит взгляд на стекляшки. Не время грустить о Руби, — Просто спортивный интерес. —И что же конкретно, позвольте узнать, вызывает в вас этот спортивный интерес? Харди не спешит с ответом. Хлебнув ещё пива, он жмёт равнодушно плечами: —Вы с Коппо. Давно за вами слежу. Верные напарники, родственная душа. Впечатляет... Едва отлетает с губ последнее слово, он понимает, как не по-товарищески прозвучали фразы. Что даже забавно: он ведь и правда не имел в виду ничего обидного. Ну, в долгосрочной перспективе, по крайней мере... Это действительно было всего лишь банальное любопытство. Тит вообще очень любопытен; хоть и знает, на своё счастье, когда стоит прогнуться - а когда упихнуть это любопытство подальше в жопу. Сейчас был явно не тот случай. Не тот случай "упихивания", он имеет в виду. ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ) [ПРОСТО: УСПЕХ] Он тебя на куски порвёт. Ментально, ибо за внешней стойкостью этого не видно: но ты-то *чувствуешь*. Ты умеешь доводить людей до белого каления. По правде говоря, это единственный твой непреходящий во всей жизни талант. К своему вящему достоинству (и титову разочарованию), рыжекуртковый коп вновь берёт себя в руки. —Если это всё, я позволю себе не давать никаких комментариев на вопросы, не касающихся непосредственно места преступления и вашей к нему причастности, господин Харди. Затем, чтобы вернуться к расследованию ваших показаний. Вернее, к их очевидной несостоятельности, — и без того отстранённый тон теперь отстранённей, чем когда бы то ни было; нелегко будет расшевелить его снова в ближайшее время — огорчённый оскал. Тит резко хватает его большой пятернёй за плечо: —Не-а. Не всё. Тормозни-ка, братишка. На него удивлённо оглядываются. —Просто хочу сказать, что за некоторых людей стоит держаться покрепче. — Ему в лицо непонимающе хмурят брови. Тит не обращает внимание, — Вдруг они - ну, я даже не знаю - не смогут друг без друга выгрести из этого дерьмеца? Мир, видишь ли, крайне паршивое место... Главное в нём, если хочешь знать моё важное мнение - найти буёк, который даст тебе держать башку выше уровня говен. Вот так вот. Человек рядом с ним ещё раз моргает. Тит сегодня явно вознамерился пробить непрошибаемое самообладание лейтенанта, как пинтбольный мячик - и он мысленно даёт себе "пять", прежде чем это самообладание рухнуло бы на него бетонным сводом окончательно. Лицо лейтенанта остаётся таким же непроницаемым. Развернувшись, тот на ходу бросает ему что-то еще о жмурике на заднем дворе - но Тит не слушает. Он сказал уже всё, что хотел. Пожав ещё один раз плечами (для крутизны облика), Харди вразвалочку вышагивает обратно. Семь литров пива сами себя не выпьют.

***

О, если б он только мог остаться внутри раздолбанных "Танцев". Пить, курить, трахаться... Запереться с кем-нибудь в подсобке из торгашей-дальнобойщиков, возможно. Хотя кого он обманывает - едкий смешок. Нигде бы он не остался. Его, Харди, место - тут. На площади. Между своими парнями и кучкой отбитых дегенератов, что намеревались сейчас вытянуть из их анусов души вплоть до самого Мунди. ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ [ПРОСТО: УСПЕХ] Бухло. И наркотики. Всё под завязку, как подарочный мешочек под ёлочкой. БОЛЕВОЙ ПОРОГ [НЕМЫСЛИМО: ПРОВАЛ] Даже удивительно, как они до сих пор держатся на своих двоих. ЭЛЕКТРОХИМИЯ [СРЕДНЕ: УСПЕХ] Нет. Не удивительно. Вспомни себя под мухой. Ты тогда полкабины в доках к херам разнёс, прежде чем Тео удалось тебя урезонить. Один из наёмников плюет на землю комок спёртой мокроты. Глаза - чёрные, как бездонная ночь, холодная и пустая. В них плещется ненависть. Ступни против воли вонзаются в землю глубже. СИЛА ВОЛИ [СРЕДНЕ: УСПЕХ] Яйца из стали, мужик. Яйца из стали. Он собирает все силы в кулак, чтобы только сохранять хладнокровие перед ебучими шавками ебучих моралистов в ебучей адамантиевой броне. Получается паршиво. Но он пытается. Просто закрытая ебанина вместо шлема у одного из абортышей слегка отвлекает от концептуального анализа конструкций. Выглядело и впрямь на редкость концептуально, он должен признать... Вот только охренеть как жутко. ТЕХНИКА [ЛЕГЕНДАРНО: ПРОВАЛ] Надо было послушать ментярню. Смотать по-тихому удочки, пока была такая возможность. Не очень достойно, знаю - зато очень по-выживательски... ГРУБАЯ СИЛА [СЛОЖНО: УСПЕХ] Не слушай его. Дёрнутся - их говно полетит по трубам, а ошмётки - по набережной. САМООБЛАДАНИЕ [ОЧЕНЬ СЛОЖНО: ПРОВАЛ] Сколько ошмётков отправят в полёт *их* обсосные требушеты? АВТОРИТЕТ [НЕМЫСЛИМО: УСПЕХ] А ну заткнулись, блядь! Парни Харди *не* сваливают! ...даже если до кровавой резни оставалось три... Две... Одна... «Пристегните ремни, скоро мы отправимся в путешествие по просторам канализаций. С свинцом в башке. Чух-чух, поезд отходит через четыре минуты!» Тит, вообще-то, ничего не имеет против старого-доброго ультранасилия. Резня, такая сладкая и с оттенком клубничной крови, прогревала его вечно холодное тело. Она веселила и возбуждала, разгоняла по венам яд ничуть не хуже какого-нибудь "Красного Командора", чертовка. Даже Руби, их боевая подруга с кучей проблем в башке - и та не отказывалась от такой веселухи. Ещё бы, хмыкает Тит: беды с башкой были у всех. А вот право несоразмерно с этими бедами развлекаться - лишь у них восьмерых. Однако сейчас... Сейчас что-то точно не так. Что-то определённо не так, хмурится Харди, поудобнее сжимая в руках револьвер. И он не уверен, что ему нравится это чувство перед зарубой. ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СОВЕСТИ [ПРОСТО: УСПЕХ] Это *не* резня. В резне дерущихся обычно не принимают участие вооружённые до зубов психопаты. Ты это знаешь, потому что сам кучу раз выгребал говно из-под туши своего товарища. Всего лишь говно - не требуху. Прищурившись, он незаметно переносит вес на толчковую ногу. И смотрит краем глаза на обстановку. Один впереди, прямо перед его носом. Огромный криптофашист. Вторая - чуть поодаль. На почтительном расстоянии, но с мертвяцкой своей улыбкой, как подыхающая от жажды гиена. Третий - в тени мёрзлых доков. Тит не видит его лица, но предполагает, что под ним может скрываться нечто такое, чего видеть ему не захочется никогда и ни при каких обстоятельствах. Трое против семерых. Тренированные, науськанные на кровь военные преступники против горстки голожопых трудяг. Пистолеты против "Ister AR-7". Садизм против жестокости. ЛОГИКА [СРЕДНЕ: УСПЕХ] Они пришли не драться. По спине бежит ручеёк электрозарядного тока. Руки потеют. ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СОВЕСТИ [НЕМЫСЛИМО: УСПЕХ] Они пришли *убивать*. —Они, блядь, нас по фонарным столбам растянут... Трахнут нашими кишками тёлочек, босс! — ссыкливый Мутный, кажись, раньше всех просёк намеренья пидорасов. Он пятится назад, испуганный, и натыкается спиной на гору мышц Глена. Харди не отводит взгляда от наёмников. —Заткни пасть, крысёныш. Жопу порву, — он рычит, всё еще не разворачиваясь к нему, — Держать строй! Когда один из маньяков смотрит ему в душу своими булавками вместо глаз, он чувствует, как сердце совершенно против воли делает два скачка к горлу. ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СОВЕСТИ [СРЕДНЕ: УСПЕХ] Это не резня, Кобо. Это *убой*. И ты прекрасно это знал, когда вёл на него их всех. ВНУШЕНИЕ [НЕМЫСЛИМО: ПРОВАЛ] Это *твоя* вина. Собрав в кучку силы, он восстанавливает самоконтроль. Ещё не поздно договориться. —Мы можем просто поболтать о вашем мёртвом дружке. Как цивилизованные, полностью адекватные люди, comprende? — Тит старается сделать тон как можно мягче. — И тогда никому из нас даже не придётся доставать пушки. Как вам такой вариант, ребята? Парни за его спиной шумно дышат. ЭМПАТИЯ [ПРОСТО: УСПЕХ] Пытаясь скрыть страх. Он просто обязан решить дело миром, думает Харди. Он должен - не ради себя. Ради них. Как жаль, что с каждой минутой молчания военных убийц их шансы на это тают так же, как пена на пиве у жиртреста Энджи, когда тот вливал его в себя блядскими литрами. Как раз перед тем, как их вытащила на улицу тройка головорезов. Господь, если они убьют парня, он никогда себе этого не простит. Он же обещал его матери... —Вы не посмеете развязать мясорубку здесь. Здесь, в центре города! — Лиззи звучит очень уверенно. Тит кривит половиной лица. Правда, что ли?.. В тот самый миг, как он готов уже пустить пулю в лицо им (и внутренности себе, очевидно, тоже) - крик с противоположной стороны улицы разносит на много кварталов вокруг. Диско-коп встаёт между ними и кренелевскими наёмниками: слегка пьяная, но по-прежнему целая в своей неделимости скала. —Остановитесь... Люди Харди не убивали вашего командира! — тон голоса тоже слегка пьяный (возможно, обдолбанный. Тит бы не удивился.) Харди не может поверить глазам. ВОСПРИЯТИЕ [ЭЛЕМЕНТАРНО: УСПЕХ] Он что, действительно пришёл? Пришёл к *ним*? Додумать мысль он не успевает. Вспышка коктейля Молотова - и земля вокруг превращается в ад. В самом прямом смысле этого слова; Тит не видел такой резни даже на картинках про революцию. И уж тем более не надеялся когда-либо в ней поучаствовать, уклоняясь от бешено свистящих пуль из винтовок, стараясь всем корпусом дотянуться до черепа кого-нибудь из наёмников - желательно, так, чтобы не подставить этот череп им самому. Не то чтобы он совсем не мог обойтись без этого... Он оборачивается - как раз перед тем, чтобы увидеть, как диско-ёбыря насквозь прошивают автоматной очередью. —Защищайте копа! Крик звучит зычно - так, как и полагается профсоюзному лидеру ополчения. Оставшиеся из его ребят сгрудились в кучку вокруг исткавшего кровью: Ален сзади, Ангус сбоку кареты. Эжен прикрывает их с фланга. Глен и Тео в крови на асфальте. Сам Тит - на передовой. Бьёт кулаком и крушит железной хваткой кости, чувствуя, как трещит под ударами кожа в тканевых перчатках. Конечно, блядь. У них же не было высококлассной брони. С ней хера с два они бы его завалили, он бы не дался... Ему как минимум стало бы жаль денег на материал. Харди понятия не имеет, сколько на самом деле по длительности велась скотобойня. Пять минут? Двадцать? Час? Он, нахрен, не знает. Но сомневается, что дольше, чем хватило бы времени на полноценное убийство двенадцати человек. Харди знает лишь то, что, стоя над телом подбитого Коппо в цветастых тряпках, глядел в его широко раскрытые, как дыры, провалы без выражения век: стремясь вытеснить из памяти мёртвые глаза товарищей. Его приятель вовсю старался заткнуть вытекавший из раны слой лимфы. Почему-то в его глаза было смотреть ещё тяжелее, чем в опустошённые болью зрачки диско-самоубийцы - и Харди думает, что может предположить, почему. ЭМПАТИЯ [СЛОЖНО: УСПЕХ] Это страх. В его тёмных зрачках - хренов страх, чувак. Тит опускается рядом с ним на колени. —Двигайся, — раздражённый рык, — У меня есть кое-какие познания в том, чтобы удержать человечьи кишки в организме. Он не солгал. Он ведь не зря восемь лет проработал медбратом в джемрокской поликлинике - перед тем, как пойти работать на Эврара, хмыкает Харди. У профсоюза была не только крепкая революционная хватка, но и поистине деловой подход к людям. Прямо по заветам ультра-либералистов, дери их всех в жопу немытым веником... Тит, впрочем, не жалуется. Теперь вот, например, его навыки пригодились не только бухим в стельку дебадёрам. Сочетание шизы боксёра и санитара - что, нахрен, может быть ебанутее?.. Разве что единственный в этом мире диско-коп, amigo. Который - мрачно пыхтит Тит, поднимая страдальца на руки - который вполне может стать вымирающей особью, если только они не успеют его склеить обратно в единый шмат мяса. Ему остаётся лишь уповать на извечную мудрость о том, что самыми везучими счастливчиками являются дураки и пьяницы.

***

Невидящим взглядом Харди глядит в стену "Тряпья". Он до сих пор помнит звук вырывающейся из глотки агонии, когда его пуля со свистом прошибла чью-то глазницу. Крик и последующую за ним тишину. "Это за старика Тео, мразь", — Харди помнит, с каким остервенелым садизмом месил кулаками то, что оставалось ещё от лица их третьего снайпера. "А это - за Глена. Кто теперь ёбаный психопат - а, сука?!" — хруст сломанной шеи о колено. Тогда к нему сзади, кажется, подбежал Ален: вдвоём с ним они сумели хотя бы повалить ублюдка на землю, чтобы копы с оружием смогли завершить начатое. На глаза наворачиваются слёзы, стоит ему опять вызвать в памяти трупное окоченение на конечностях друга. Самого, нахрен, близкого, который у него был. Он не дожил даже до реанимации. Ангус умер в больнице. Как и проклятый убийца, застывший над трупом дружка в идиотском шлеме... Тит испытывает злобноватое удовлетворение, что последний удар по затылку был нанесён именно им - хоть и пришлось ради этого пожертвовать целостной рукой. Эжен потом говорил, что он ещё минуту вырывал из него внутренности, хоть мудак и испустил последний вздох вместе с пулей кого-то из копов. Харди ни о чём, блядь, не жалеет. Абсолютно. Прямо вот ни капли. В конце концов, все еще было так уж и дерьмово... Относительно. Если бы не парочка стражей порядка, грудью закрывших собой рабочий народ Мартинеза, в той жуткой мясорубке не выжил бы ни один из них. В том числе и сам Харди. Стоя перед дверью в гостиничный номер, он делает глубокий вдох: теперь он спокоен. Эта херня ещё долго будет преследовать его в кошмарах - но Тит надеется, что когда-нибудь она всё равно его от себя отпустит. Она же... Должна его отпустить, верно? Неважно. Он толкает засов, и в нос сразу же ударяет вонь гноя и дезинфицирующих салфеток. Лейтенант обнаруживается там же, где он видел его, как только занёс дискотечника в помещение - и тот не говорит ни слова, пока Харди ступает на порог их комнаты. Разгорячённое тело на кровати корчит от спазмов. —Ну... Если дышит, значит, не труп. Мои поздравления. Тит пытается приободрить, как может (по-дебильному), но выходит не очень. Не глядя ему в лицо, лейтенант кивает - и он лишь тогда видит, насколько глубокие мешки под глазами пролегли на лице с их последней встречи. А ведь прошло-то всего два дня. Когда он предлагает ему "Астру" из пачки, в ответ ему лишь качают головой. И показывают уже истлевший окурок у пепельницы: —Оставьте себе. Мой лимит на сегодня. Я курю по одной сигарете за сутки, — блики на стёклышках отражают свет дешёвенькой зажигалки. Тит думает, что ослышался. Одна сигарета в день? Всего *одна*?.. Он пытается скрыть перекошенную гримасу, но она всё равно ползёт вверх, по надбровным дугам и выше - выше, вдоль костей лобной доли. Рот искривляет отчаяние. СИЛА ВОЛИ [ЛЕГЕНДАРНО: ПРОВАЛ] О. ЭЛЕКТРОХИМИЯ [ЛЕГЕНДАРНО: ПРОВАЛ] ХУ. СТОЙКОСТЬ [ЛЕГЕНДАРНО: ПРОВАЛ] ЕТЬ. —Херня. Я так же смогу. Кто угодно сможет, приятель, — он хмыкает с нарочито-расслабленным видом. Скалит небрежно зубы, опираясь на край продавленного лежака. ЛОГИКА [ЭЛЕМЕНТАРНО: УСПЕХ] Нет. Не сможешь. Круглые стёкла очков глядят на него будто бы ласково. Крепко сжатые челюсти расслабляет - ровно до тех самых пор, пока он не улавливает за этими стёклами язвительный блеск. Лейтенант глядит на него сверху вниз, несмотря на различие в росте, и от этого самодовольного взгляда за версту несёт превосходством. Стёкла очков полыхают иронией. А брови у Харди вновь грозят пробить сучью стратосферу. АВТОРИТЕТ [СЛОЖНО: ПРОВАЛ] Сорян, мужик. Тут я бессилен. В этих окулярах скрыта какая-то величайшая магия. ВНУШЕНИЕ [ПРОСТО: УСПЕХ] Колдун ебучий! Секунду они стоят так, два барана, друг против друга: комично, если бы кто-то в момент вошёл. Но уже спустя миг наваждение спадает. Миниатюрная сцена доминирования отвлекла их двоих от необходимости оплакивать товарищей и живых (пока что) друзей - но не полностью. Выражение глаз Кицураги снова приобретает до боли острый, апатичный оттенок. Такой, будто тому и самому тошно от своей слабости, но поделать он с этим ничерта не может. Харди вглядывается ему в лицо. Затем - в бессознательного чувака рядом. И сопит. Очень долго и напряжённо. ЭМПАТИЯ [СРЕДНЕ: УСПЕХ] Он беспокоится. СУМРАК [СРЕДНЕ: УСПЕХ] *О нём*. ЛОГИКА [ПРОСТО: УСПЕХ] *За* него. Выдохнув сквозь крепко стиснутые зубы, Тит поднимает глаза на почти мёртвую тень у кровати. —Я мог бы с ним посидеть. Ну, знаешь, — он делает неопределённый взмах рукой. Сустав сводит судорогой, — Присмотреть за тем, чтобы твой дружок тут не помер, пока ты закинешься друамином и не поспишь наконец. Парни Харди у вас в долгу. То, что от них осталось, во всяком случае. Как можно небрежней Тит скрещивает возле груди руки. Пытается выковырять из глубин разума свой нерушимый авторитет - но тот беспробудно дрыхнет, в отключке от сегодняшних потрясений. Чёртов предатель. АВТОРИТЕТ [СЛОЖНО: ПРОВАЛ] *Я* у вас в долгу. —...о'кей, сука. Доволен? — он бормочет скорее самому себе, прежде чем вновь повернуться к выжившему, — Я у вас в долгу. Не заставляй меня предлагать помощь дважды. Какое-то время человек у двери колеблется. А затем снимает, нахрен, очки. —Не буду, — ему в ответ устало вздыхают; глаза под линзами стёкол - пустые и полые, но в самой их глубине Харди видит облегчение, — Медикаменты на тумбочке. Инструкции доктора - в ящике стола. Следующий приём по расписанию, каждые три часа под наблюдением. Разбуди меня, если ему станет хуже. Кивнув в знак согласия, Тит пододвигает своё кресло ближе к кровати Коппо. Тот как-то странно мечется по периметру заблёванного матраса: больно, наверное. Или кошмары дерут. Харди вздыхает. Ночь будет долгой - а ведь он даже не взял с собой стопку порнографических журналов... Ну и хрен с ними; всё равно он ещё долго ни о чём, кроме раззявленных в агонии лиц, думать не сможет. С кривой гримасой он устраивает свою тушу на мебели удобней. Возможно, ему просто кажется - но в полутьме номера он слышит тихое: "Спасибо."

***

Когда он в следующий раз глушит душевную боль алкоголем на цоколе "Тряпья", поразительно живой дохляк спускается к нему на своих двоих. Чуток бухой и под морфием, но спускается же. Титус почти рад. Был бы трезвый, наверняка бы не выжил, хмыкает Харди. У всего есть свои преимущества. Ещё издали ему с преувеличенным энтузиазмом машут рукой: —Здорóво! Классный прикид, мужик. Вдвоём они смотрят на его тонну гипса вокруг руки, изрисованную от скуки половыми органами разной степени анатомичности. Человек стыдливо откашливает мокроту. —Ким говорил, как ты помогал ему в сохранении... — гримаса боли, —...этого. Чем бы оно ни было. И зачем бы вы его все не спасали. Диско-коп немного молчит. Нетипично для беспрерывного потока чуши. —Спасибо, Тит. Приподняв бровь, Харди облизывает губы. Почему-то - пересохшие. Он бормочет, изо всех сил скрывая внезапнейшее смущение: СТОЙКОСТЬ [СРЕДНЕ: ПРОВАЛ] «Смущение»?! У *тебя*?.. Нонсенс. —Благодари своего друга, легавый. Это он подыхал там два дня. Я всего лишь помог затащить тебя вверх по "Танцам", — тон звучит с нарочитым безразличием, — Ты тяжёлый, как откормленный боров. Удивлён, как они вообще взяли тебя в отряд, с такой-то тушей. Он делает паузу, проверяя, какой эффект оказал его маленький спектакль похуизма; но в конце концов всё же решает не строить из себя хрен пойми что. В темном зале повисает приятная тишина. Почти умиротворяющая, горько хмыкает Харди, если бы поводом для разговора не была смерть половины его лучших товарищей. Коппо глядит ему прямо в лицо. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА [СЛОЖНО: УСПЕХ] Мне жаль, что не удалось сохранить твоих людей. Ничтожный нарко-коп снова облажался, бла-бла-бла, как удивительно. Show must go on и всё такое прочее, можешь линчевать и лить на меня слои помоев. Я заслужил. Скоро *всем* нам придёт заслуженный конец. ГРЯДЁТ АПОКАЛИПСИС, ДЕТКА! Несмотря на полубезумный огонёчек в чужих глазах, что-то это совсем не веселит. Боль в груди тянет сильнее. Вовсе не от ушиба, морщится Тит. Он делает шаг ближе и не отводит взгляд. МУРАВЕЙНЫЙ ПРОФСОЮЗНЫЙ МОЗГ [СЛОЖНО: УСПЕХ] В этот раз облажался не *ты*. И *я* больше никакого Апокалипсиса не допущу - можешь мне поверить. Мартинез снова будет свободен. От "Уайлд-Пайнс", наёмников и тех, кто убили, блядь, Энджи с Гленом. Богом клянусь, мужик. Им пиздец. Какое-то краткое время они смотрят друг другу в глаза: отрешённые. Думающие каждый о своём. Коп прерывает молчание первым: —Шёл бы ты в РГМ. Полиции нужны такие, как ты. Подумай об этом, Тит. РИТОРИКА [СЛОЖНО: УСПЕХ] Он говорит искренне. Это *приглашение*. Учти его в своей маленькой черепной коробке, крошка-боксёр. Харди протягивает неповреждённую руку. —Подумаю, Коппо, — рукопожатие крепкое, как узлы троса на пирсе. — Обещаю. Он не лжёт, чтобы отвязаться. Он действительно подумает. Вскоре обмен любезностями закончен, и он наконец может вернуться к панихиде по усопшим парням. Но сперва... Расслабленный, Харди бросает вслед уходящему: —А, и ещё. Не заставляй своего приятеля ждать, когда твое тело окочурится. Судя по тому, что я видел, этот говнюк его так просто от себя не отпустит. На этих его словах Коппо в недоумении смотрит на него, но ответить ничего не успевает - по лестнице вниз к нему уже спускается напарник. Глядя, с какой заботливой аккуратностью обнимают руки лейтенанта его побитое тело, Тит одним глотком опустошает свой завтрак. И прячет в стакане с пивом усмешку. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ [ПРОСТО: УСПЕХ] А они неплохо смотрятся вместе. ВНУШЕНИЕ [СЛОЖНО: УСПЕХ] Может, и правда стоит податься к ним в диско-клуб? КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ [СРЕДНЕ: ПРОВАЛ] Не перегибай. Я просто сказал, что парни *не выглядят*, как парочка сладких любителей кокосовой стружки на завтрак. Мы ещё ничего не решили. С глубоким вздохом Харди облокачивается на стол с горой грязных кружек. Провожает взглядом ухрамывающих вглубь Мартинеза копов: мистера "только-одна-сигарета-в-день" и его крутецкого (он никогда не скажет об этом вслух) диско-напарника. Визг мотора, чей-то брезгливый мат - а потом шум милицейской кареты разрывает остов послеполуденной тишины. На губах всё ещё против воли играет улыбка. Он думает, что вполне может дать этому миру шанс на то, чтобы тот не казался полнейшим дерьмом. По крайней мере, хмыкает Тит - до тех пор, пока существуют люди, что этому мнению способствуют. Когда он почтит память погибших товарищей, ему тоже следует заняться делом.