Игра

Разве ты не прекрасен, а? А-ма-нэ, — Цукаса протянул его имя, проводя большим пальцем по щеке старшего брата, смахивая скатывающуюся по ней слезу. — Я люблю тебя, Аманэ. Давай поиграем? В голосе брата слышалась притворная невинность, но Аманэ будто уже не было до этого дела. Он медленно поднялся на ноги, переводя взгляд на брата, смотря на него красными от слез глазами. Тот лишь усмехнулся на такой вид своего, казалось бы, старшего брата. Протянув руку вперед, Цукаса чуть подтолкнул Аманэ к подоконнику школьного туалета, заставляя того усесться на него. Несколько секунд младший брат наблюдал за старшим, разглядывая его лицо. Он находил его заплаканный вид жалким и оттого невероятно притягательным. Он медленно скользнул рукой по спине Аманэ, проводя кончиками пальцев по каждому позвонку, заставляя того дрожать от внезапного приятного прикосновения и еле слышно заскулить, подаваясь вперед чтобы уткнуться младшему брату в шею. Его руки инстинктивно обвились вокруг Цукасы, пальцы впились в его форму, не желая отпускать. — Цукаса.. — сорвалось с его губ тихим, нуждающимся голосом. Младший опешил от подобного поведения брата. Даже он не смог сдержать удивления от подобного поведения Аманэ в его сторону. Он застыл на несколько секунд, прежде чем вздохнуть, посмотрев вниз на макушку своего брата. К его собственному удивлению, действия брата заставили его почувствовать прилив счастья, а вместе с тем и разгоревшееся тепло внизу живота. Разве возможно кому-то быть настолько милым? Он вновь вздохнул и скользнул рукой вниз к штанам Аманэ, медленно спуская их вниз. Он почувствовал, как его руки сжались сильнее на его форме, поэтому прошептал успокаивающее «шшш» ему в ухо. Когда штаны старшего были удобно спущены, Цукаса нетерпеливо залез в свои собственные брюки, прерывисто вздохнув, когда дотронулся до головки своего члена, заставляя его выделить небольшое количество смазки. Вынув скользкие пальцы из штанов, он приставил их к узкому проходу брата и слегка растер все еще теплую, липкую субстанцию вокруг его дырочки, прежде чем медленно ввести один палец внутрь. Аманэ вздрогнул, прижавшись ближе, проскулив имя своего брата ему в шею, почти не слышно, но этого было достаточно, чтобы Цукаса почувствовал как твердеет еще больше. Сил терпеть уже не было, его любимый братик был слишком мил, так мил, что все, чего ему прямо сейчас хотелось, так это того, чтобы он мурлыкал, сжимаясь вокруг его члена и нуждающеся прижимался ближе, ища тепла в объятиях младшего брата. Цукаса наконец спустил свои собственные штаны и обвил руки вокруг Аманэ, прижимая того ближе к себе, если это было возможно. Его уже давно затвердевший, небольшой член уперся в задний проход его брата, скользкая головка так и норовила протиснуться внутрь. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть на лицо Аманэ, но тот, не желая отдаляться, уткнулся носом в щеку Цукасы, потираясь об нее, словно котенок, ища ласки. Цукаса принял это за сигнал, что он может продолжать и, переместив одну руку на голову брата, нежно поглаживая, протиснулся наконец своим членом в его узкий проход, заставляя старшего брата всхлипнуть от резкой боли, но его движения навстречу члену младшего не заставили себя долго ждать, показывая, что процесс доставлял ему удовольствие. Цукаса взял медленный темп, но входил до предела, с каждым толчком упираясь в простату любимого братика. Слышать его такие сладкие стоны и то, как он скулил его имя, прося большего - было просто до невыносимого приятно. Чуть ускоряя темп, Цукаса сам начинал постанывать. Это было слишком хорошо, слишком приятно. Это ощущалось, словно сон. Тот самый, от которого он бы никогда не хотел просыпаться. Чувствуя подходящую кульминацию он ускорился чуть больше и вот несколько финальных толчков и его теплое семя заполнило его столь дорогого брата, который кончил одновременно с ним, пачкая рубашку Цукасы. Оба глубоко дышали после окончания, а обмякший член младшего брата, кажется, норовил выскользнуть из Аманэ, когда Цукаса уже собирался отстраниться. Но старший не позволил этого сделать, лишь крепче сжав младшего брата как внутри, так и снаружи и посмотрел на него. — Нет.. — он тихо прошептал, вновь удивляя Цукасу. Но его удивление быстро сменилось на легкую усмешку, когда он покачал головой. Что это вообще за выражение лица? Столь жалобное и просящее остаться с ним подольше? Но для Цукасы, пожалуй, не было в этом мире ничего прекраснее, чем то, что он сейчас видел перед собой. Он придвинулся ближе, утыкаясь носом в волосы дражайшего братика и глубоко вздохнул, чувствуя как тот вновь зарылся лицом в его шею, все еще крепка обнимая его руками. Член старшего все так же был внутри и, кажется, обоих братьев устраивало такое положение дел. Игра Цукасы еще не была окончена.