Shut up you’re stupid

      Чуть ли не разрушил его пиццерию, насмехался над ним, да и вообще был полным кретином. Его чёртов ребёнок, если его можно так назвать, ведь он точно творение Сатаны, много раз пробирался на его кухню и громил всё к чему прикасался. И даже понимание того, что он в чёрном списке, не мешало ему приходить в пиццерию снова и снова. Его издевательская ухмылка надолго застряла у Эллиота в голове, теперь же она сменилась на лёгкую улыбку. И он стал извиняться. Постоянно. В основном за своего сына, но иногда вспоминал и свои прошлые поступки. Порой это раздражало. И как такой, как он, мог влюбить в себя Эллиота? Он и до своего перевоплощения заинтересовал доставщика, пусть он и был его головной болью. Эллиот об этом не скажет, но ему нравился злобный смех 007. Он был тем самым злодеем из мультиков, в которого все влюбляются. Иногда он приходил в пиццерию прямо перед закрытием, специально тянул время, чтобы позлить Эллиота. Возможно, это и раздражало, но к такой компании можно было быстро привыкнуть. Пока Эллиот прибирал пиццерию, Севен нёс всякую чушь, которая на самом деле забавляла. Он никогда не задерживался до самого поздна и сразу уходил, если требования Эллиота становились настойчивее, конечно, выкинув перед этим что-нибудь глупое. Он привык к такому Севену, ужасному эксплоитеру, превращавшему каждую его неделю в один из эпизодов Форд Боярда. Теперь он больше походил на уставшего папашу. Его внезапная неуверенность в себе, забота о своём чаде, постоянно растрёпанные волосы, глупые очки, которые так и хочется снять. Всё это снова заставляло 007 поселиться в мыслях Эллиота. Он иногда пытался завести разговор, если Севену удавалось пройти в пиццерию. — Ну и что же ты в этот раз возьмёшь? — Эллиот подпёр рукой голову, облокотившись о стойку. — Я надеюсь, твоё дитя не будет мешать мне обслуживать других посетителей. И, клянусь богом, если он снова будет ходить по столу на кухне, ты лично узнаешь, насколько он удобный. — Прости за это, я постараюсь держать Кулкида под контролем, спасибо, что позволяешь снова сделать заказ. Я оставлю тебе чаевые. — Севен, сложив руки в замок, сделал поклон. Любой другой человек на его месте понял бы очевидный флирт со стороны Эллиота. Но тут стоит не абы кто, тут стоит этот заторможенный идиот.       И так происходит каждый раз. Он приходит, заказывает пиццу, Эллиот пытается забросать его намёками, он не понимает, извиняется, ОПЯТЬ, и уходит. В такие моменты Эллиот жалеет, что нельзя со всей силы вмазаться головой в этот планшет на стойке. Как-то он попросил номерок у Севена, так он начал волноваться, что снова что-то натворил, и номер нужен, чтобы сдать его администраторам. С чего он это взял, Эллиот без понятия. Он пытался не сверлить 007 взглядом, пока тот находился в его поле зрения, но он так больше не может. Когда он его уже поцелует?!! Честно, он еле сдерживается, чтобы лично не схватить его и не запихнуть в каморку, расстегнув эту надоедливую пуговицу и... — И расцеловать его тупую рожу, чтобы живого места не осталось, — он сделал большой глоток виски, облизнув губы. Алкоголь в казино Шанса и вправду был чертовски хорош. — Это уже твой пятый шот за последний час. Этот парень так хорош собой, раз доводит тебя до такого состояния? — они сидели в баре. Шанс предложил просто встретиться и поболтать, но теперь подрабатывает семейным психологом, выслушивая нытьё Эллиота. — Он просто ужасен. Самый худший мужчина, которого я встречал. После тебя, конечно. — доставщик улёгся на барную стойку. — Я просто не понимаю, как можно быть таким слепым. Я ему уже не намекаю, я прямо кричу, а у него как будто режим дурачка на постоянке. — Надо было его хватать, когда он ещё не бросил дело хакера. Да, такого ты парня упустил. — Шанс рассмеялся, допивая свой напиток. — Не сыпь соль на рану, если хочешь добить меня, то выстрели мне в голову. Лучше так, чем эта постоянная пытка от этого тугодума. — пробубнил. — Три месяца. ТРИ МЕСЯЦА от него ни слуху ни духу, и во что он превратился. — это был скорее риторический вопрос, чем вопрос, требующий точного ответа. — Ты вроде упоминал, что теперь у него ребёнок. Думаю, пусть лучше 007 будет недальновидным тугодумом, чем противным эксплоитером, который может научить малого чему плохому.       Шанс был прав. Ужасно прав. Это злило Эллиота ещё больше. Но, чёрт возьми, как же он старался обратить на себя внимание 007. И вот он снова стоит у кассы и разговаривает с Севеном. По крайней мере, пытается. — Скажи мне на милость. Почему именно наша пиццерия? Есть же другие, и я уверен, что там ты не в чёрном списке. — Он повис на планшете и чуть прикрытыми глазами смотрел на идиота. — Или и там ты дел успел натворить? Признавайся~. — Н-нет! Просто Кулкиду нравится именно это место, вот я и не могу ему отказать. Если бы не он, я бы впредь не беспокоил тебя, прости. Севен нервно почесал затылок. Настроение у Эллиота сразу испортилось. Опять этот красный гадёныш. Сколько раз ему прилетало от отца за него. Ну ради Севена он, наверное, может его потерпеть. Ключевое слово «может». — Знаешь у нас сегодня красивым парням скидки на пиццу. — Повезёт же кому-то сегодня, — Севен забрал коробку с пиццей и приложил карту к терминалу. Оплата прошла. — Спасибо за пиццу, опять. Хорошего дня. — И он быстро ушёл, помахав напоследок рукой. Эллиот успел произнести только недоумевающее «Э.», и 007 уже скрылся. Доставщик устало уронил голову. Он просто невозможен. Можно попробовать сменить тактику. Может, случайные прикосновения сработают. Или неслучайные. Он думает об этом каждую ночь, и каждую ночь не высыпается. Просто ворочается в постели, пока не удастся заснуть. А ведь раньше такого не было. И раньше ему не снились, кхм-кхм, интересные сны. Даже эта противная версия Севена не доводила его, как нынешняя. И настроение вдруг стало быстрее портиться. Если раньше Эллиот старался это игнорировать, мол, само пройдёт, то теперь он в этом не особо уверен. Он стал более раздражителен из-за нехватки сна, но старался не показывать, что, кстати, хорошо получалось. Он давно заучил эту весёлую улыбку, которая так же фальшива, как и слова о том, что он в полном порядке. И угадайте снова из-за кого.       Сегодняшний день начался просто ужасно. Голова болела. На работу совсем не хотелось. В основном из-за Севена. Он надеялся, что сегодня он не придёт, надеялся, что он не займёт сегодня его мысли. Снова. Ведь в ином случае его мигрень усилится. Но вот он здесь, в этот раз без мелкого. Стоит и смотрит на него своей обворожительной улыбкой, этими тёмно-коричневыми глазами. У Эллиота скручивает живот. Он так хочет его поцеловать, прямо здесь, и плевать, что подумают. Он только начал приводить свой план в действие. И Севен решил именно сейчас открыть свой рот. — Выглядишь неважно, ты хорошо спишь? — он не издевается, он не издевается. Он просто интересуется о его состоянии. Сука, очень поздно начал интересоваться о нём. Только сейчас глазки открыл? Эллиот сжал руки. — Если тебе нужна будет помощь, ты можешь попросить меня. Если ты, конечно, хочешь. — Ооо, ты мог уже давно мне помочь, и тогда бы я не мучился сейчас. — это были те мысли, которые он не должен был произносить вслух. Лицо 007 изменилось. Оно стало грустным. Теперь он ещё больше забеспокоился. Почему-то это ещё больше разозлило Эллиота. — Прости, я что-то не так сделал? Мне жаль, я обещаю это исправить, ты только скажи. — Севен мило улыбнулся. Эллиот сорвался. — Замолчи, просто закройся! Не хочу тебя видеть. Забирай свою пиццу и проваливай. — Эллиот отдал несчастные две коробки и умчался к чёрному входу, оставив Севена одного. Он резко открыл рукой дверь, ведущую на улицу. Эллиот злился. Злился на себя, злился на Севена, злился на всё. На эту тупость, на эту прямолинейность, на эти дарённые ему чувства. И именно к нему. К этому человеку, который слеп на всё. Может и хорошо, что он накричал на него. Как только он об этом подумал, сразу стало противно от самого себя. Нет. Нет, это Эллиот сорвался, не смог сдержаться. Это он виноват. Эллиот прислонился к стене и сполз вниз, садясь на корточки. — Вот угораздило же влюбиться в тебя... — он прикрыл глаза, откинув голову назад. Наверное, нужно вернуться и извиниться, но хотелось остаться здесь. Чувствовал, если он туда придёт и увидит это лицо, то снова рванёт. Это последнее, чего он хотел. Эллиот вдруг услышал приближающиеся шаги. Он открыл глаза, перед ним стоял Ноли, друг 007. Он немного о нём знает, лишь пару раз видел его вместе с ним, когда они разрушали пиццерию. Знает только то, что он ему не нравится. Эллиот встал, чтобы глаза были на одном уровне, засунув руки в карманы: — Что ты тут делаешь? — Просто проходил мимо. — Ноли пожал плечами. И кому он пытается врать? — Ты не можешь проходить мимо мусорки, находящейся сзади пиццерии. — саркастично сказал Эллиот. — Что тебе нужно? Хочешь посмеяться? Смейся. — он чуть повысил голос. — Да и как ты тут оказался? — Во-первых, я и правда просто проходил мимо, во-вторых, я увидел, как ты кричишь на моего друга. Мне стало интересно, чем он так провинился перед тобой? И не говори, что это из-за прошлого, я же не отстану от тебя. — Ноли достал сигарету и попытался поджечь её. Зажигалка предательски не хотела давать огонь. В итоге он не выдержал и с помощью какой-то команды заставил сигарету зажечься. Он продолжал смотреть на Эллиота. — Тем, что твой друг абсолютно слеп на очевидные вещи. Нет, серьёзно, другой бы уже тысячу раз понял, что я имею в виду, но он как будто нарочно не замечает. Я уже так не могу. — Он не мог остановить этот поток слов. Пусть он буквально признаётся, что желает 007. Ему сейчас плевать. Нужно было выплеснуть всё, что накопилось. — Я просто хочу, чтобы он сделал уже хоть что-нибудь! Чтобы взял за руку, оставил поцелуй на ней или просто перестал извиняться за всё подряд. — Его прервали. — А ты уверен, что он на это способен? — Ноли сделал затяжку, он вопросительно смотрел на доставщика. — Я не знаю, — еле слышно проговорил Эллиот, смотря себе под ноги.

***

Смена закончилась, и Эллиоту надо закрыть пиццерию. У него опять не вышло, и, что ещё хуже, он накричал на Севена. Легче от этого ему не стало. А вдруг из-за этого 007 больше не придёт к нему, и он больше не увидит это неуверенное лицо. Это будет катастрофа для его внутреннего мира. Эллиот устало протёр глаза, проворачивая ключ. — Тебе же он нравится, да? — внезапно Кулкид появился рядом с ним. Эллиот дёрнулся. Откуда он здесь? Тогда Севен тоже тут? Эллиот начал оглядываться, но никого больше не увидел. Он посмотрел на ребёнка. Сбежал, что ли. — Знаю, что нравится, это слишком очевидно. — Ну если бы твой папаша не был таким тормозом, возможно, я бы тебя уже поставил в угол. — Он смотрел на него сверху вниз. Не знает, почему решил откровенничать с этим чертенком, просто захотелось пожаловаться хоть опять кому-то сейчас, помимо Ноли. Даже если это сын Сатаны. — Ладно, в этом ты прав, но, господи, я не могу уже смотреть на страдания папы. — Эллиот замер. С Севеном что-то случилось? Вдруг админы снова преследуют его? Или он заболел? Может, ему нужна помощь? Теперь он выглядел обеспокоенным. — О чём ты? - и он желал получить ответ. Кулкид протяжно вздохнул. — Ты ему тоже нравишься, просто он боится, что ты его снова возненавидишь.

***

      Окей, понятно, ясно. Он действительно идиот. И сейчас Эллиот про себя. Почему он об этом сразу не подумал? Почему не понял это по поведению 007? Он же должен был догадаться. Может, внутри он хотел снова увидеть того хакера, который так к нему клеился. И только сейчас он понял, о чём говорил Ноли. Всё это время он надеялся, что Севен сделает первый шаг, что будет стараться ради него. Как же это было эгоистично. — Блять... — Эллиот спрятал глаза в запястьях. Через пять минут пиццерия снова закроется. Он мог бы сразу оттуда уйти, посетителей же не было. Но то ли кодекс пиццерии, по которому уходить можно только по окончании смены, то ли странное предчувствие не могли заставить его сдвинуться с места. Эллиот просто стоял за стойкой и ждал непонятно чего. Прошло уже дня три, а Севен так и не возвращался. Он всё-таки облажался. Эллиот хотел позвонить ему, но боялся, что его сразу сбросят. 007 мог так поступить. Двери пиццерии открылись. Эллиот убрал руки с лица, и его глаза расширились. Там стоял Севен. Выглядел не лучше Эллиота. На нём была чёрная кофта, которая теперь ещё больше его закрывала. Он продолжал стоять в проходе, боясь сделать шаг. Да и сам Эллиот стоял. Они просто смотрели друг на друга. И всё же 007 прошёл внутрь. Он зашёл за стойку, встав перед Эллиотом. Он вдохнул воздуха и начал говорить: — Я не знаю, что я такого сделал, но я, видимо, сильно обидел тебя или что-то в этом роде. И тебе сейчас, наверное, непросто. И... — он запнулся, пытался подобрать слова. При своём монологе постоянно отводил взгляд, избегал его глаз. Почему-то это показалось Эллиоту очень милым. Он сложил руки на груди, желая услышать, чего такого ещё скажет этот идиот. — И извини меня ещё раз за всё. Если хочешь, можешь меня ударить, если тебе станет легче. — он зажмурился, думал, Эллиот сможет его ударить. Обычно Эллиот сначала думает, а потом делает. Но в данный момент он наконец-то может дать волю своим рукам. — Ты вроде предлагал помощь в прошлый раз. Вот сейчас и поможешь. — Он одной рукой схватил Севена за воротник кофты и потащил на кухню под обеспокоенные звуки 007. Вот сейчас он отыграется. Эллиот толкнул Севена в сторону стола и, прежде чем он успел хоть что-то сказать, прильнул к его губам. Свет он решил не включать, это сейчас мало волновало. Опыта нет, зато есть стремление. Стремление заполучить то, чего так давно хотел. Пусть это будет его наградой за терпение. Эллиот так жадно целовал Севена, что тому пришлось залезть на стол, а следом за ним пошёл и Эллиот. Он обвил руками шею 007, глаза были закрыты. Севен прерывисто вздохнул, упираясь руками об стол, потому что Эллиот буквально завалился на него, не оставляя шанса сбежать. Когда воздух закончился, Эллиот отстранился, но тут же начал целовать шею Севена. Он оставлял полосы из поцелуев, опускаясь всё ниже и ниже, до куда позволяла треклятая рубашка. Но и этого хватало, чтобы 007 начал тяжело дышать. От шеи Эллиот плавно переходил к ушам, затем к щекам, лбу, носу. На каждом сантиметре лица он оставлял пару поцелуев. Когда он закончил с лицом, то вернулся к губам. В этот раз он прикусил нижнюю губу Севена, заставляя его приоткрыть рот. Он просунул язык, изучая. Тут он почувствовал, что и 007-й-то не отстаёт. Теперь он целовал его в ответ. Так же жадно и так же неумело. Это сводило с ума, хотелось, чтобы время тянулось вечно, но этого Эллиоту было мало. Он убрал руки с шеи Севена и просунул под рубашку. Если не может расстегнуть эти пуговицы, то найдёт другой путь. Ладонями он прошёлся по животу, прощупывая кожу. Потом он перенёс руки на спину и начал рисовать на нём разные узоры. Когда руки потянулись к груди, Севен вдруг тихо застонал. Это заставило Эллиота остановиться, он зашёл слишком далеко, не сейчас. Эллиот убрал руки, отстраняясь от 007. Наконец он мог насладиться своей проделанной работой. Запыхавшийся Севен, очки чуть ли не спадали с переносицы, рот был приоткрыт, а сам он жадно глотал воздух. Наконец они встретились глазами. Севен глупо моргал, Эллиот не смог сдержать смешка. — Вот теперь... Ты понял, идиот. — Эллиот приподнял правую руку Севена и начал целовать её внутреннюю сторону. — Если бы я знал... что тебе нужна такая помощь. Я бы не заставлял тебя сдерживаться. — Севен, всё ещё тяжело дыша, тихо засмеялся. — Что? Я намекал тебе на протяжении месяца. А ты понял очевидное только когда тебя ткнули в это? — Эллиот был возмущён. Он приподнял бровь. 007 звонко рассмеялся. Теперь перед ним был не неуверенный в себе мужчина, а тот, кого ему так не хватало. Но пусть остаётся таким же милым. — Ну, может, нужно было лучше намекать? А то как-то незаметно было. Стараться лучше надо, Эллиот. — теперь уже Севен насмехался над ним. Он смотрел на него так, будто бросал вызов. Говорил: «Это всё, на что ты способен?». О-о-о, Эллиот такое не прощает. Он снова просунул руки под его рубашку. 007 вздрогнул и посмотрел на него. Эллиот придвинулся к уху. — Просто заткнись и поцелуй меня снова. - он снова прильнул к губам. Время для второго раунда.