Pregnant?

Джейс не хотел подслушивать, честно. Он возвращался после обеда с новым спонсором, размышляя о возможностях, которые откроются перед жителями Зауна после установки их усовершенствованной водоочищающей системы, когда голос Виктора заставил его замереть у приоткрытой двери в лабораторию: — ... на приём к акушеру, да. Все мысли Джейса мгновенно вылетают из головы, он подходит ближе к двери, чтобы лучше слышать. Кажется, Виктор говорит по телефону. Записывается к врачу? Но зачем ему акушер?.. — Срок? О, эм, около месяца, я полагаю. Живота ещё не видно. Срок. Виктор беременен. У них с Джейсом будет ребёнок. От этой новости приятно закружилась голова, в груди распустилось что-то тёплое и мягкое — почти как когда он смотрит на Виктора, но ещё нежнее. Виктор. Гениальный, целеустремлённый, прекрасный, добрый Виктор, его партнёр, его лучший друг, любовь всей его жизни, его муж. И этот самый Виктор, лучший мужчина на Земле, носит под сердцем маленькую частичку их обоих, их ребёнка, такого же прекрасного и уже любимого, хотя сейчас он, наверное, размером с хлебную крошку. Все эмоции Джейса перемешались, ему одновременно хочется захохотать и разрыдаться, чтобы выплеснуть переполняющую грудь радость, хочется прижать Виктора к себе и никогда не отпускать, хочется целовать до смущенного хихикания. Виктор за дверью заканчивает разговор, и Джейс специально топочет чуть громче необходимого, чтобы не застать его врасплох (и не выдать, что он подслушивал — этим он не гордится), когда заходит в лабораторию. Виктор ведёт себя... как обычно, в общем-то. Радостно улыбается при виде него — особенная улыбка, которую он бережёт только для Джейса, коротко целует, обхватив ладонями щетинистые щёки и притягивая ближе. Он не выглядит так, будто что-то скрывает — не отводит взгляд, не напрягает плечи, не запинается. Джейс хорошо выучил все эти признаки, когда они с Виктором проходили лечение, и Виктор пытался не выдать, что ему больно (упрямый в своём нежелании показаться слабым). — Ты прямо светишься. Встреча прошла хорошо? — спрашивает Виктор, и Джейс должен признать, что не он один научился читать мимику мужа. — Да, удалось выбить грант, теперь мы можем заказать новые детали для стабилизации ядра. Ну, а ты? — пробует Джейс, — Есть хорошие новости? — О, да! Я понял, почему Хекстек так агрессивно реагировал на воду из ручья в Расщелине: в ней содержится химикат, который провоцирует его на... Это... не совсем те новости, которых ожидал Джейс, хоть они и действительно хорошие. Он слушает Виктора вполуха, пока в голове крутится единственный вопрос: «Почему он скрывает, что беременен?» Они говорили о детях ещё на первом году брака, — не планируя чего-то конкретного, просто обсуждали возможности, и Виктор сказал, что хотел бы завести двух или трёх через пару лет. Чисто гипотетически. Но почему он ничего не сказал сейчас? Не хочет обнадёживать, пока беременность не подтвердится врачом? Боится, что Джейс не будет рад? Или просто пока не готов? В любом случае, Джейс не собирается давить и показывать, что знает о беременности, пока Виктор сам не решит ему рассказать, даже если придётся сдерживать приливы нежности от одной мысли о маленьком сердце, которое бьётся в животе Виктора. *** То, что Виктор пока не готов объявить об их отцовстве, не значит, что Джейс не хочет быть хорошим отцом. Итак, он начинает исследование: читает каждую статью о беременности, которая попадается ему на глаза; выписывает из журнала список продуктов, которые "совершенно необходимы в рационе беременных в первом триместре, чтобы значительно снизить риск развития патологий", — Виктор удивлённо поднимает брови, когда впервые замечает в холодильнике шпинат и двенадцать банок консервированных бобов; изучает все существующие витамины для беременных и отмечает марку с наилучшим составом. Джейс внимательно наблюдает за самочувствием Виктора, пытаясь зафиксировать перепады настроения и слабость — на одном из форумов было написано, что это одни из самых ранних признаков беременности. Он немного озадачен тем, что не видит всего этого в поведении Виктора, но это ведь индивидуальные особенности, верно? К тому же, возможно, ещё слишком рано. Джейс также ждёт, когда у Виктора появятся странные пищевые предпочтения, как часто показывают в фильмах. Он ловит себя на мысли, что будет счастлив, бегая по всей Рунтерре в три часа ночи в поисках мороженого из биолюминесцентных грибов или чего-то подобного, чтобы сделать своего мужа счастливым. Сейчас Виктор питается как обычно, но Джейс сохраняет рецепт солёных огурцов — просто на будущее. А ещё он добавляет в их меню больше варёных и тушёных блюд, заменяя ими жареное и жирное. Он не слышал имени доктора в телефонном разговоре, но, видимо, Виктор сам подобрал клинику, в которой хочет наблюдать беременность и рожать. Джейс всё равно просматривает рейтинги разных клиник и отзывы на врачей, отмечая лучшие варианты — на всякий случай. Он сохраняет список анализов, которые им обоим необходимо будет сдать на разных сроках беременности, и смотрит с десяток видео о том, как развивается эмбрион, пока не выучит каждый этап наизусть: так он узнаёт, что сердце их ребёнка ещё не сформировано до конца, но уже бьётся, и это заставляет его закрыться в ванной на добрых полчаса и плакать от наплыва нежности и любви. Он берёт на себя больше работы, чтобы оградить Виктора от стресса и перенапряжения, и часто вытаскивает его на прогулки прямо посреди рабочего дня — теперь, когда они востребованные и уважаемые учёные, они могут себе это позволить. Если Виктор и замечает, что Джейс стал ещё большей курицей-наседкой, чем обычно, он ничего не говорит. Джейс прикидывает приблизительную дату родов — если он правильно посчитал, ребёнок родится в середине зимы — и составляет план работы, распределяя её так, чтобы быть свободным в январе. Виктору дадут декретный отпуск, но Джейс хочет быть рядом, чтобы помочь во всём, что будет в его силах — от ухода за малышом и физической работы по дому до моральной поддержки. Он прочитал достаточно о послеродовой депрессии, чтобы понять, что ни за что не оставит Виктора в одиночестве. Не только после родов — никогда в жизни, на самом деле. По ночам, когда круговорот мыслей не даёт спать, Джейс слушает сопение Виктора и размышляет об имени для малыша. Конечно, это решение они примут вместе, но Джейсу нравится перебирать варианты. Он останавливается на Софии и Агате для девочки, Лино и Оскаре для мальчика и Еве и Лео — для двойняшек (ну, а вдруг?). Постепенно среди схем и расчётов на его столе появляется чертёж детской кроватки. Джейс просто знает, что хочет сделать её своими руками, надёжно и качественно, ведь это будет первым, что он подарит малышу. Он прорисовывает узор на резном изголовье, представляя, как они с Виктором сидят на полу и вместе раскрашивают её нетоксичной краской, и на глаза снова наворачиваются слёзы. Они обеспечены настолько, что вполне могли бы не работать больше ни дня, если бы захотели, и Джейс знает, что у их ребёнка будет самая качественная одежда. Он также знает, что мама всё ещё хранит его старые вещи в прекрасном состоянии и будет рада передать их своему внуку или внучке. Иногда его охватывает тревога, сжимает в тиски, не давая вздохнуть, потому что, — а вдруг они не справятся с младенцем? Он будет таким хрупким и крошечным, когда родится. Что, если Джейс случайно сломает его, едва взяв в руки? Что, если они не уследят, и малыш поранится? В такие моменты он кладёт голову на колени Виктора, и, пока тонкие пальцы массируют кожу его головы, тревожные мысли постепенно уступают, сменяясь воодушевлением: Джейс будет осторожен, они вместе пойдут в школу молодых родителей, они со всем справятся. Всё будет хорошо. *** Проблема не в том, что Виктор скрывает беременность, а в том, что он совсем не думает о себе. Он продолжает пить крепкий кофе, забывая о воде, слишком много работает и засиживается допоздна несмотря на то, что его организму сейчас в первую очередь нужен отдых. Он ведёт себя как обычно и только фыркает на ворчание мужа по поводу овощей и прогулок, и Джейс просто не понимает. Когда Виктор проходил лечение, они возвращались к этому разговору снова и снова. Они спорили из-за того, что Джейс выбрал самую дорогую (и самую лучшую) клинику вместо более дешёвой и простой. Спорили из-за того, что Джейс был гиперопекающей наседкой. Спорили, потому что Виктор не считал необходимым соблюдать предписания врача. Постепенно они пришли к балансу, некоему компромиссу, и лечение прошло более чем успешно — теперь Виктор мог ходить без помощи трости, а ноющая боль в ноге беспокоила его только перед сильным дождём. А сейчас они словно снова в той же точке — Джейс суетится над Виктором, Виктор игнорирует своё здоровье. Прошло уже две недели с тех пор, как Джейс узнал о беременности, и за это время он трижды переделал чертёж кроватки и принялся за столик для кормления. Он пытался вывести его идеальную высоту, когда в нос его ударил такой знакомый запах: дым сигареты. Виктор редко курит. У него нет зависимости, он спокойно может обходиться без сигарет и до этого дня не прикасался к пачке уже несколько лет — с того самого момента, как начал лечение. Но иногда ему хочется почувствовать знакомое головокружение, лёгкость. Видимо, сегодня — один из таких дней. Джейс подрывается тут же: его голове всплывает заметка с одного из миллиона просмотренных сайтов: «На раннем сроке плод особенно уязвим к неблагоприятным веществам в крови родителя: вирусам, действующим веществам лекарств, никотину, этанолу и т. п.». Да, дословно. Он вскакивает со стула и стремительно подходит к курящему в окно мужу и мягко, но настойчиво вынимает из пальцев сигарету. — Джейс? — Это вредно для ребёнка, Виктор, ты что, не знаешь? Брови Виктора сходятся у переносицы, он, кажется, искренне не понимает, о чём говорит Джейс и снова не выглядит так, будто пытается что-то скрыть. Что-то не сходится, но Джейс не может думать об этом, пока в его голове крутится карусель из всех просмотренных статей о влиянии сигарет на зародыши и эмбрионы. — Ребёнка? Джейс, о чём ты вообще говоришь? Джейс понимает, что проболтался, его плечи опускаются, а глаза стыдливо сверлят пол, когда он признаётся: — Я знаю, что у нас будет ребёнок. Прости, Вик, я не хотел давить на тебя, пока ты не будешь готов и не расскажешь мне сам, я просто не понимаю, почему ты скрываешь это от меня, я так чертовски рад, ты же знаешь, что я люблю тебя, и мы говорили о детях, и я сказал, что был бы очень рад завести троих или четверых в будущем, и я даже придумал имена — ну, варианты имён, чтобы мы могли выбрать вместе, когда ты расскажешь, но ты продолжаешь скрывать, и я не… — Джейс! Внезапно Виктор оказывается совсем близко и прикрывает рот Джейса ладонью, чтобы остановить поток слов. — Я не беременен, дорогой, с чего ты взял? Из груди Джейса выходит весь воздух, ему нужна секунда или две, чтобы осознать то, что ему говорят. Виктор не беременен. Как это возможно? Он же слышал разговор по телефону — он слышал и про акушера, и про срок, и что "живот пока не виден". Он не понимает. — Но... Я слышал... Я случайно подслушал, как ты говорил с акушером по телефону. Две недели назад, помнишь? Я возвращался с обеда со спонсором, но услышал разговор и.… прости, я не хотел подслушивать, у меня просто земля ушла из-под ног. Виктор хмурится, пытаясь вспомнить разговор двухнедельной давности, и его лицо проясняется, когда он понимает, о чём речь. — Это Скай, Джейс. Скай беременна. Я записывал её на приём, потому что её телефон сломался, она торопилась на встречу, а места у этого доктора сильно ограничены, и нужно было успеть записать её до полудня. Поэтому она попросила меня. Виктор не беременен. У них не будет ребёнка, не будет крошечных пяточек, первого фотоальбома, поиска черт друг друга в маленьком свёртке одеяла, которое он купил на ярмарке в прошлую среду, не будет кроватки и столика, и походов на УЗИ вместе, и кормления из бутылочки, и — серьёзно? Ничего из этого не случится? Джейс чувствует себя так, словно сейчас зарыдает. — Эй, любимый, ну что такое? — Виктор прижимается ближе, большим пальцем оглаживает его щёку. — Ты уверен? У нас правда не будет ребёнка? — Ну, этого я не говорил, — улыбается Виктор, — но сейчас я определённо не беременен. Ты правда так сильно этого хочешь? — Виктор, — глаза Джейса уже очевидно слезятся, и он наклоняется, чтобы поцеловать мужа, — с тобой я хочу всего. — Я тоже хочу всего с тобой, Джейс, — шепчет Виктор в его губы. Они обнимаются, и Джейс чувствует, что это один из самых счастливых моментов в его жизни. Не важно, будут ли у них дети, главное, что Виктор, его Виктор, рядом. Вдруг в его бок тыкается тонкий палец, и он чуть не взвизгивает от неожиданности. — Ауч! За что?! — За то, что думал, что я стал бы травить нашего ребёнка никотином. — Справедливо. Ещё несколько минут они дышат одним воздухом, а затем на лице Виктора расплывается любопытная улыбка: — Эй, милый? А какие имена ты выбрал? Лёгкие Джейса наполняются бабочками, когда он пересказывает свои варианты. Виктору нравятся София и Лино, и он также предлагает имена Кэрол и Рио. — Знаешь, — говорит он, поглаживая ладонью широкую грудь Джейса, — мы оба молоды и здоровы. И достаточно обеспечены. И любим друг друга. Может быть, сейчас самое время, чтобы завести детей, как думаешь? — Ты хочешь этого? — спрашивает Джейс, затаив дыхание. — Да, — Виктор улыбается своей особенной, мягкой улыбкой, и Джейс не может не засмеяться, когда подхватывает его на руки и кружит. Виктор — лёгкий и изящный под его большими ладонями, и Джейс боготворит каждую его часть. — Я уже начертил кроватку, хочешь посмотреть? И столик для кормления тоже — ну, почти, мне как раз нужна была твоя помощь. И я нашёл нам школу для молодых родителей, мы же пойдём туда вместе? — начинает трещать Джейс, он не может остановиться, вся радость, которую он копил прошлые две недели, выливается сейчас через рассказы о гимнастике для беременных, и Виктор смеётся, счастливый и светящийся изнутри, пока держит его за руки и ведёт в спальню.