Как приручить хулигана.

Утро понедельника встретило Чимина серым, давящим небом и пронизывающим холодом, который не мог прогнать даже самый плотный слой одежды. После вчерашнего визита братьев его собственная спальня казалась оскверненной, а воздух в ней — навсегда пропитанным их присутствием. Чимин стоял перед зеркалом в прихожей гораздо дольше обычного. Он наклеил пластырь так плотно, что тот едва не перекрывал ему дыхание, а сверху надел водолазку с высоким горлом и школьный пиджак, застегнутый на все пуговицы. Это была его броня, его жалкая попытка восстановить разрушенный периметр. — Ты в порядке. Ты просто ученик. Они — просто учителя, — шептал он, но отражение в зеркале предательски дрожало. Глаза Чимина, обычно холодные и сосредоточенные, теперь выдавали в нём загнанного зверя. Дорога до школы превратилась в полосу препятствий. Каждый прохожий альфа казался ему угрозой, в каждом случайном взгляде он видел тень Тэхёна или Чонгука. Ему чудилось, что его запах — этот проклятый аромат дикого меда — шлейфом тянется за ним по улице, выдавая его позорную капитуляцию в собственной кухне. Когда он переступил порог школы, гул в коридорах на мгновение показался ему оглушительным. Чимин опустил голову, глядя только на свои идеально начищенные ботинки, но тишина, которая расступалась перед ним, была подозрительной. — Эй, смотрите, это же Чимин… — донеслось откуда-то сбоку. — Говорят, их видели у его дома в воскресенье… Шепот жалил не хуже крапивы. В элитной школе сплетни распространялись быстрее лесного пожара. Вчерашний черный внедорожник братьев, припаркованный у его подъезда, не остался незамеченным. Теперь каждый его шаг сопровождался липким вниманием. Чимин чувствовал себя так, словно с него сняли кожу. Ему казалось, что стены школы стали прозрачными, а он сам — экспонатом в анатомическом театре под куполом. Коридоры, которые раньше были для него привычным маршрутом к успеху, превратились в охотничьи угодья. Он подошёл к своему шкафчику, и его пальцы замерли на кодовом замке. На металлической дверце, прямо на уровне его глаз, кто-то (или сама судьба) оставил небольшой след — едва заметную царапину в форме идеальной параболы. Чимин почувствовал, как затылок снова обдало жаром. Этот взгляд. Он знал, что где-то здесь, за одной из дубовых дверей кабинетов или в глубине длинного рекреационного зала, за ним уже наблюдают. Тэхён и Чонгук не просто пришли на работу. Они пришли за своей собственностью. Паранойя Чимина достигла пика, когда прозвенел звонок на первый урок. Звук был резким, как пощечина. Впереди была физика. Впереди был Чонгук. И Чимин понимал: этот учебный день он может не пережить, сохранив остатки своего хваленого достоинства. Звонок на урок прозвучал для Чимина как гонг, объявляющий начало раунда, к которому он не был готов. Он вошёл в кабинет физики последним, стараясь слиться со стеной, и сел на своё привычное место в первом ряду. Но стоило ему поднять глаза, как воздух в легких заледенел. Чонгук уже был в классе. Он не сидел за учительским столом, а расслабленно прислонился к нему, скрестив мощные руки на груди. На нём была простая черная рубашка с закатанными рукавами, обнажающими хитросплетения татуировок, которые в свете люминесцентных ламп казались ещё темнее. Когда Чимин сел, Чонгук медленно повернул голову. На его губах заиграла та самая ленивая, хищная ухмылка, которую Чимин видел вчера у себя дома. — Доброе утро, класс, — голос Чонгука пророкотал в тишине кабинета, заставляя нескольких омег на задних рядах судорожно вздохнуть, — Прежде чем мы начнем тему термодинамики, я хотел бы вернуть кое-какие долги. Он выпрямился и взял со стола черную сумку. Ту самую сумку. В классе воцарилась мертвая тишина. Все знали, чья она. — Староста Пак, — Чонгук сделал шаг к парте Чимина. Его тяжелые ботинки гулко стучали по линолеуму, — Ты был так увлечен вчерашними… дополнительными вычислениями, что едва не забыл самое важное. Он положил сумку на парту прямо перед Чимином. Но вместо того чтобы отойти, он наклонился, упираясь ладонями в края парты и фактически запирая Чимина в пространстве между своим телом и деревом. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул? — голос Чонгука понизился до интимного шепота, слышного только Чимину, — Твой запах сегодня… такой тихий. Слишком сильно стараешься спрятать то, что мы уже нашли? Чимин застыл, боясь даже моргнуть. От Чонгука веяло жаром и тем самым терпким ароматом табака, который теперь ассоциировался у Чимина с паникой. — Спасибо, учитель Чон, — выдавил он, глядя в пуговицу на его рубашке. — К доске, Чимин, — внезапно громко объявил Чонгук, выпрямляясь и отходя на шаг, давая ему обманчивое пространство, — Раз уж ты у нас такой прилежный, покажи классу, как внешнее давление влияет на внутреннюю энергию системы. Это ведь была твоя вчерашняя тема, не так ли? Чимин встал, чувствуя, как подгибаются колени. Он подошёл к доске, взял мел, и его рука задрожала. Чонгук встал прямо за его плечом. Он не касался его, но Чимин чувствовал исходящее от него физическое давление. — Пиши, — скомандовал Чонгук, — И не ошибись в переменных. Мы ведь оба знаем, что происходит, когда система не выдерживает натиска. Она… разрушается. Чимин начал писать формулу, но буквы выходили кривыми. Он чувствовал на себе взгляды всего класса и — что было гораздо хуже — тяжелый, обжигающий взгляд Чонгука, который, казалось, прожигал дыру в его затылке, прямо там, где под воротником был спрятан свежий пластырь. Урок превращался в публичную экзекуцию, где каждое слово учителя имело двойное дно, понятное только им двоим. Мел в пальцах Чимина хрустнул и сломался, оставив на черной поверхности доски рваный белый след. Тишина в кабинете стала такой плотной, что в ней, казалось, можно было услышать, как бешено бьется сердце омеги. Как только прозвенел звонок, Чимин, не дожидаясь формального окончания урока, почти выбежал из класса. Его душил воротник водолазки, душил взгляд Чонгука, который провожал его до самой двери, и душил этот вездесущий шепот за спиной. — Чимин! Стой! — Бомгю нагнал его у самого выхода во двор. Он схватил друга за локоть и резко развернул к себе. Его лицо, обычно веселое и беззаботное, сейчас было бледным и серьезным, — Посмотри на меня. Чимин поднял взгляд. Его зрачки были расширены, а губы искусаны в кровь. — Чим, это уже не просто сплетни, — Бомгю понизил голос до шепота, оглядываясь по сторонам, — По всей школе говорят, что братья «взяли тебя под опеку». Но я видел твое лицо на физике. Это не опека. Это… Чимин, они тебя просто съедят. — Я справлюсь, Бомгю, — Чимин попытался высвободить руку, но друг держал крепко. — Нет, не справишься! — отрезал тот, — Ты видел, как они на тебя смотрят? Как будто ты их личный трофей. Чимин, тебе нужно идти к директору. Прямо сейчас. Скажи, что они переходят черту. — И что я скажу? — Чимин горько усмехнулся, и в этом звуке было больше отчаяния, чем юмора, — Что они вернули мне мою сумку? Что они слишком громко дышат мне в затылок? У них безупречная репутация, они лучшие специалисты в стране. Директор просто посмеется мне в лицо. Или, что ещё хуже, вызовет их для «очной ставки». Бомгю замолчал, понимая безнадежность ситуации. В этой элитной школе влияние и сила значили больше, чем любые правила. — Тогда беги, — Бомгю сжал его плечи, — Уходи с последних уроков. Спрячься дома. Я скажу, что тебе стало плохо. Чимин уже хотел согласиться, в его голове уже возник план спасения, но в этот момент в дверях школы показалась высокая фигура. Тэхён. Он стоял на крыльце, непринужденно засунув руки в карманы брюк, и смотрел прямо на них. На его губах не было улыбки — только холодное, выжидающее спокойствие. Он приложил палец к своим часам, едва заметным жестом напоминая Чимину о времени. — Слишком поздно, — прошептал Чимин, чувствуя, как воля окончательно покидает его, — Они не дадут мне уйти. — Чимин… — Бомгю проследил за его взглядом и невольно отступил на шаг. Аура Кима даже на расстоянии была такой подавляющей, что сопротивление казалось бессмысленным. — Всё будет хорошо. Я справлюсь. Ты же знаешь меня, — начал было Чимин, — Я в столовую. Нужно подкрепиться перед началом урока. Ты идёшь? — Я сегодня с Саном обедаю. Иди без меня. Чимин выпрямил спину, поправил пиджак и, не оглядываясь на друга, направился обратно в здание. Он шёл навстречу Тэхёну, чувствуя себя так, словно добровольно заходит в клетку, ключи от которой он сам же и отдал. Впереди была математика. Впереди был кабинет, из которого, он уже знал, его просто так не выпустят. Но прежде, ему нужно было подкрепиться. Школьная столовая, которая раньше была для Чимина местом спокойного планирования учебного дня, превратилась в арену. Гул голосов, звон приборов и тяжелые запахи еды смешивались в один тревожный фон. Чимин сидел за самым дальним столиком у окна, надеясь, что статус «ледяного отличника» создаст вокруг него невидимый барьер. Перед ним стоял нетронутый салат и стакан воды. Аппетит исчез ещё на первом уроке, сменившись тугим узлом в желудке. — Ты выглядишь так, будто ждешь казни, — Ёнджун сел напротив, с грохотом поставив поднос, пытаясь своим шумом разогнать липкую тишину, — Съешь хоть что-нибудь. Тебе нужны силы, чтобы… ну, знаешь, существовать. Чимин едва заметно покачал головой, не отрывая взгляда от стакана. — Я не могу. Такое чувство, что на меня смотрят все. Даже повара. И это не было паранойей. По столовой прокатилась волна шепотков. Двери распахнулись, и вошли они. Учителя редко обедали в общем зале, предпочитая преподавательскую, но братья, казалось, намеренно игнорировали условности. Они не взяли подносы. Они просто медленно шли сквозь толпу, и ученики невольно расступались, создавая живой коридор. Чонгук шёл чуть впереди, его взгляд лениво блуждал по залу, пока не зацепился за фигуру Чимина. Он что-то шепнул Тэхёну, и тот едва заметно кивнул. Они направились прямиком к омеге. — Свободно? — Чонгук не дождался ответа и отодвинул стул рядом с Чимином, садясь так близко, что их бедра разделяло всего несколько сантиметров. Тэхён сел напротив Ёнджуна. Тот замер с вилкой в руке, глядя на математика с нескрытым опасением. Тэхён же вёл себя безупречно вежливо, но его аура заполняла всё пространство стола, вытесняя кислород. — Плохой аппетит, Чимин-и? — Тэхён взглянул на нетронутый салат омеги, — Мозг требует глюкозы после таких сложных задач у доски. Ты должен беречь себя. Чимин сжал пальцы на стакане так, что костяшки побелели. — Я просто не голоден, учитель Ким. — Или тебя просто сбивают с толку посторонние запахи? — Чонгук наклонился к нему, делая вид, что рассматривает меню на экране телефона Чимина, лежащего на столе. Его голос был низким, вибрирующим прямо в плечо омеги, — Здесь пахнет дешевым жиром и старым кофе. Неудивительно, что твой… тонкий вкус протестует. В этот момент Чонгук под столом накрыл ладонью колено Чимина. Это было сделано так уверенно и властно, что Чимин едва не вскрикнул, вовремя прикусив губу. Тяжелая, горячая ладонь альфы сжимала его ногу сквозь ткань брюк, помечая его прямо здесь, на глазах у всей школы. — Мы подготовили для тебя специальный материал для олимпиады, — продолжал Тэхён, глядя Чимину прямо в глаза, словно не замечая, что делает его брат под столом, — Жду тебя в моем кабинете сразу после уроков. Не задерживайся. Мы не любим, когда наше время тратят впустую. Чимин чувствовал себя так, словно его распинают. Взгляд Тэхёна гипнотизировал, а рука Чонгука обжигала холодом своего обладания. Весь зал наблюдал за этой сценой: учителя, склонившиеся над «любимым учеником». Для всех это выглядело как забота, но Чимин чувствовал, как под столом Чонгук медленно ведёт пальцами выше по его бедру, заставляя омегу мелко дрожать. — Мы договорились? — Чонгук убрал руку так же внезапно, как и положил, вставая из-за стола. — Д-да… — выдохнул Чимин, чувствуя, как по спине стекает капля пота. Когда братья вышли из столовой, тишина сменилась взрывом приглушенных обсуждений. Ёнджун посмотрел на друга с ужасом. — Чим… они только что… — Не говори ничего, — перебил его Чимин, вставая, — Просто не говори. Он быстрым шагом направился к выходу, стараясь не бежать. Обеденный перерыв закончился, и теперь он точно знал: школьные коридоры больше не были нейтральной территорией. Это была клетка, и прутья её сжимались всё сильнее.

***

Последний звонок с урока прозвучал для Чимина как приговор. В то время как другие ученики с облегчением захлопывали тетради и спешили к выходу, обсуждая планы на вечер, Чимин сидел неподвижно. Его тело казалось налитым свинцом. Когда последний ученик вышел, Тэхён медленно поднялся со своего места и запер дверь на ключ. Щелчок замка отозвался в сознании Чимина коротким замыканием. — Подойди ближе, Чимин. Зачем ты сел так далеко? — Тэхён указал на стул рядом со своим массивным дубовым столом. Чимин послушно встал. Его движения были скованными, почти кукольными. Он подошёл и сел, чувствуя, как пространство вокруг него сжимается. В кабинете было неестественно тихо, лишь мерное тиканье настенных часов отсчитывало секунды его свободы. Тэхён не спешил. Он взял со стола листок с заданиями, но вместо того чтобы объяснять условия, он положил его в сторону и внимательно посмотрел на Чимина. Его взгляд был мягким, почти заботливым, но в глубине зрачков мерцало нечто такое, от чего у омеги по телу бежали мурашки. — Ты сегодня напуган, — констатировал Тэхён. Он наклонился вперёд, вторгаясь в личное пространство Чимина, — Твой взгляд постоянно ищет выход, а пальцы судорожно сжимают края пиджака. Скажи мне, чего ты боишься в этом кабинете? — Ничего, учитель Ким. Я просто… устал, — соврал Чимин, не поднимая глаз. — Ложь — это плохой фундамент для вычислений, — Тэхён протянул руку и аккуратно, едва касаясь, заправил выбившуюся прядь волос Чимина за ухо. Этот жест был слишком интимным для школы. Пальцы учителя задержались у виска Чимина, и омега невольно вздрогнул. — Ты боишься не нас, Чимин-и. Ты боишься того, что происходит внутри тебя, когда мы рядом, — Тэхён понизил голос до бархатного шепота, — Ты боишься, что твоя стерильная чистота и твой идеальный порядок рассыпаются в прах под нашим давлением. И самое страшное для тебя… то, что тебе это начинает нравиться. — Это неправда! — Чимин наконец поднял взгляд, и в его глазах вспыхнул гнев вперемешку с отчаянием. Тэхён лишь загадочно улыбнулся. Он медленно встал и обошёл стул Чимина, останавливаясь позади него — в точности как Чонгук на уроке физики. Его ладони легли на плечи омеги, и Чимин почувствовал, как через тонкую ткань пиджака проникает обжигающее тепло. — Правила игры меняются, Чимин, — Тэхён наклонился к самому его уху, и его дыхание опалило кожу шеи, как раз там, где заканчивался пластырь, — Школа — это всего лишь декорация. Настоящий урок происходит здесь и сейчас. И сегодня мы проверим, насколько глубоко ты готов зайти, чтобы сохранить свой статус «лучшего». Чимин сидел, не смея шелохнуться. Воздух в кабинете стал густым от аромата сандала, который, казалось, проникал под кожу. Он был заперт в этой «звуконепроницаемой капсуле», и осознание того, что никто не придёт ему на помощь, наполняло его душу парализующим чувством неизбежности. Напряжение в кабинете достигло предела, когда тишину внезапно нарушил резкий, бесцеремонный звук открываемого замка. Дверь, которую Тэхён запер всего несколько минут назад, распахнулась под напором того, у кого был свой комплект ключей. На пороге стоял Чонгук. Он даже не потрудился сменить школьный вид — всё та же кожаная куртка, брошенная поверх расстегнутой рубашки, и взгляд, в котором горело нетерпение. Он вошёл в кабинет, мгновенно оценив мизансцену: Тэхён, склонившийся над Чимином, и сам омега, застывший под руками брата, как натянутая струна. — Ты заставляешь его ждать слишком долго, Тэ, — Чонгук захлопнул дверь ногой и направился к столу. Его походка была хищной, уверенной, — У нас был уговор. Физика требует практики, а ты снова зарываешь его в свои бесконечные теории. Тэхён не убрал рук с плеч Чимина. Напротив, он чуть сильнее сжал пальцы, обозначая свою территорию. — Терпение — это тоже часть обучения, Гук. Чимин как раз начал понимать важность… правильных ответов. Чимин чувствовал себя так, будто оказался в эпицентре столкновения двух тектонических плит. Воздух в кабинете наэлектризовался настолько, что волосы на руках встали дыбом. Ауры двух альф — холодный, расчетливый сандал Тэхёна и горячий, агрессивный табак Чонгука — вошли в резонанс, превращая комнату в зону высокого давления. Чонгук подошёл вплотную и уперся ладонями в стол прямо перед лицом Чимина, вынуждая его откинуться на спинку стула — прямо в объятия Тэхёна. Омега оказался в тисках: сзади — непоколебимая стена в лице старшего брата, спереди — нависающая угроза в лице младшего. — Посмотри на него, — Чонгук усмехнулся, его глаза потемнели, впиваясь в лицо Чимина, — Он уже не знает, кого бояться больше. Твоих «консультаций» или моих «лабораторных». — Ему не нужно бояться, — мягко возразил Тэхён, и его голос вибрировал прямо в затылок Чимина, — Ему нужно выбрать. Чимин переводил взгляд с одного брата на другого. Ему казалось, что его сознание расщепляется. Они не просто спорили о расписании — они делили его, как ценный ресурс, и в этом споре у Чимина не было права голоса, только право подчиниться. — Ну же, отличник, — Чонгук протянул руку и коснулся подбородка Чимина, заставляя его поднять голову, — С кем ты хочешь продолжить вечер? С тем, кто заставит тебя думать, или с тем, кто заставит тебя чувствовать? Чимин сглотнул, чувствуя, как его блокаторы окончательно сдаются под этим двойным натиском. Его собственный запах — испуганный, сладкий, тягучий мед — начал заполнять кабинет, смешиваясь с их ароматами. Это был момент истины. В стенах школы, под портретами великих ученых, братья устроили аукцион, где лотом был он сам. — Я… — голос Чимина сорвался. Он понимал, что любой выбор — это ловушка. Но тишина, в которой оба альфы ждали его ответа, была страшнее любого приговора, — Я пойду… с кем скажете, — прошептал Чимин, опуская голову, — Но с одним условием. Это была полная, безоговорочная капитуляция. Он перестал бороться. Стены его внутренней крепости, которые он выстраивал годами, превратились в пыль под весом этого двойного выбора. — И каким же? — Вы отстанете от меня. Я не хочу иметь с вами никакого дела. — Чимин, Чимин… Ты говоришь ерунду, — ухмыльнулся Ким. — Посмотрим, что будет. А теперь пошли, — сказал Чон. Чимин лишь гулко сглотнул вязкую слюну. Пальцы рук мелко дрожали. Живот скрутило от страха. Но обратного пути не было. Он повяз в это болото, без шанса на спасение. — Хороший мальчик, — Чонгук первым отстранился, но лишь для того, чтобы подхватить сумку Чимина, — Тэ, сегодня моя очередь везти его. Твои теории подождут до завтра. Тэхён медленно убрал руки с плеч омеги, но прежде чем Чимин успел вздохнуть, он наклонился и запечатлел невесомый, почти призрачный поцелуй на его виске. — Не заставляй его слишком сильно уставать, Гук. Нам ещё нужно разобрать теорию вероятности. Они вывели его из кабинета, как ценного пленника. Коридоры школы были уже пусты, но эхо их шагов казалось оглушительным. Чимин шёл между ними, чувствуя себя тенью самого себя. Его «идеальный мир» остался в запертом кабинете математики. Когда они вышли на крыльцо, у ворот школы всё ещё стояли группы учеников. Шепот вспыхнул с новой силой, когда все увидели Чимина, выходящего в сопровождении обоих братьев. Чонгук демонстративно закинул руку ему на плечо, притягивая ближе, а Тэхён шел рядом, сохраняя невозмутимое достоинство. — Не переходите границ, учитель Чон. Уберите свою руку, — вспыхнул Чимин, стараясь скинуть руку альфы. Чонгук лишь умыкнул, не убирая руки, а наоборот, ещё ближе прижимая омегу к себе. — Посмотри на них, Чимин-и, — тихо сказал Чонгук, кивая в сторону одноклассников, — Они видят только картинку. Никто из них даже не догадывается, как сладко ты пахнешь, когда теряешь контроль. Это останется только между нами. Чимин не поднимал глаз, пока они вели его к припаркованному черному внедорожнику. Он сел на заднее сиденье, и двери заблокировались с глухим, окончательным звуком. — Куда едем? — спросил Чон. — Без разницы, — ответил Чимин. «Главное, чтобы поскорее вернуться домой», - так и осталось недосказанным. Машина плавно тронулась с места. Чимин смотрел в окно на удаляющееся здание школы, которое раньше было смыслом его жизни. Теперь оно казалось просто ещё одной клеткой, из которой он перекочевал в другую — более роскошную, пахнущую кожей, табаком и сандалом. Последняя мысль, промелькнувшая в его уставшем мозгу, была горькой и ясной: завтра он снова придёт в школу, снова сядет за парту и снова будет лучшим учеником. Но это будет уже другой Чимин. Чимин, который знает вкус своего поражения и силу их власти. Игра по его правилам была окончена. Теперь правила диктовали те, кто сидел на передних сиденьях.