Отшельник, который не проснулся от лжи

      Он видел это, словно во сне, словно был участником этих событий, словно был их виновником…

«Ты ничего не знаешь! Ты — ничто!»

      После пробуждения Лживого Отшельника эти слова застряли в его голове… А те белые с золотым узором одежды, что вдруг появились на его тесте, выглядели одновременно так тепло и притягивающе, но и одновременно чужими, холодными, отталкивающими… Лживыми. Он бы никогда их не надел по своей воле, его сердце, душа и тесто должны принадлежать Шэдоу Милку.       Шэдоу Милк — зверь обмана — никогда бы так не поступил с ним, им вдвоём весело вместе, они оба счастливы, как никогда. Два соулджема лжи. Разве это не всё, о чём только можно было мечтать?       «Я бы хотел, чтобы ты стал моим другом.» — Слова, что крутятся в его голове не меньше. Слова, из-за которых Шэдоу Милк рассердился и сбежал. Слова, которые, возможно, если правильно подать, то всё было бы не как во сне.       — Знаешь… — начинает Отшельник, во время того как они идут в «очередное место в замке, которое обязательно нужно было показать прямо сейчас, иначе один из его друзей рассыпется», — я бы хотел, чтобы у меня был такой друг, как ты, Шэдоу Милк, — после чего блондин посмотрел на шута, что в тот момент застыл, пытаясь обдумать сказанное его пленником.       — Друг?.. — Что с его лицом? Вечно уверенный и харизматичный, но такой неуверенный и боязливый сейчас взгляд прямо в глаза или, может, сквозь. — Ах-ха-ха. Твоя доброта когда-нибудь тебя погубит, — многозначительно сказал мастер лжи, перед тем как надолго затихнуть. Что было в его голове? Старые друзья? Кто знает. Наверняка у него когда-то были друзья.       — У тебя ведь были друзья? Что с ними случилось? — Желания не оканчивать разговор на печальной ноте и узнать подробности были сильнее, чем здравый смысл.       Теперь пришла очередь Затворника смотреть в глаза другого печенья, но когда тот отвернулся, Ванилла схватил его за руку и подтянул к себе, серьёзно глядя.       — Ладно-ладно, твоя взяла, глупый-ванильный! — наконец начал Шэдоу Милк, дёрнув руку, желая, чтобы его отпустили, но Пьюр не отпустил. Пришлось шуту смутиться, отвести взгляд и глубоко вдохнуть, чтобы продолжить. — Начало этой истории было положено ещё до твоего появления на свет, Нилли, во времена, когда звери были… — Он вздохнул, не желая думать о том, как глубоко пал, — …добродетелями. — Пауза, наконец, завладев вниманием ванильного печенья тот вырывает свою руку, — но однажды все мои друзья сошли с ума, хах, а я слетел с катушек вместе с ними. Потом нас заточили в дереве, дальше ты сам всё знаешь. — Он останавливается и съёживается, — мне не нужны друзья… Иначе история повторится.       Пьюр Ванилла посмотрел на себя: тёмные одежды, безжизненный взгляд, растрёпанные волосы. Он пал вместе с Шэдоу Милком по воле их обоих, как он может жаловаться на это?       Шэдоу Милку необходим такой друг, как он. Они созданы чтобы быть друг с другом, два хранителя половинок одного соулджема… Что это, если не судьба? Благословение.

«Держи друга близко, а врага ещё ближе, тогда с ним не придётся бороться.»

      В следующий раз, когда Шэдоу Милк обернётся в сторону Ваниллы он получит лёгкий поцелуй. Поцелуй, который значил, что они не друзья, они — нечто большее, две половинки одного целого, связанные вместе навсегда.