Щели в стенах

Воздух в Большом Зале Хогвартса висел тяжело, как мокрое одеяло. Сентябрьское солнце, пробивавшееся сквозь высокие витражи, не грело – оно лишь подсвечивало пыль, танцующую над длинными столами, и неумолимо выхватывало из полумрака "шрамы". Не те, что были на коже – хотя и их хватало – а те, что въелись в самый камень замка. Следы заклятий на стенах, едва замазанные, но все еще зияющие, как незаживающие раны. Заштопанные гобелены с изменившимися сюжетами. Пустые места за Слизеринским столом. Восьмой курс. Не обязательный, но необходимый. Для тех, кто хотел закончить. Для тех, кто не мог уйти, не попытавшись залатать дыры – и в стенах, и в себе. Гермиона Грейнджер сидела за столом Гриффиндора, прямо напротив того места, где когда-то сидел Фред Уизли. Ее пальцы сжали край скамьи до побеления костяшек. Рядом бубнил Рон, разбирая тарелку с жареным беконом, но его взгляд, как и у Гарри, сидевшего напротив, был расфокусирован, устремлен куда-то в прошлое или в далекий угол Зала, где сидели они – "возвращенцы". Слизеринцы. Те, чьи семьи поддержали Того-Кого-Нельзя-Называть. Те, кто выжил, отрекся или отсиделся. Их было меньше десятка. Они сидели скученно на дальнем конце своего стола, словно пытаясь слиться с тенями под гербом факультета. Их лица были каменными масками. Ни смеха, ни оживленных разговоров – только тихий шепот и стук ножей о тарелки. Разделяла их от остальных Зала невидимая, но осязаемая стена ледяного презрения и недоверия. Взгляды Гриффиндорцев, Хаффлпаффов и даже некоторых Когтевранцев скользили по ним, как по прокаженным. Ответные взгляды были полны вызова, обиды или пустоты. «Ничего не изменилось», – подумала Гермиона с горечью, отодвигая нетронутую тарелку овсянки. Да, Волан-де-Морт пал. Да, в Министерстве новые порядки. Но здесь, в стенах, которые должны были быть домом… здесь все еще бушевала своя, тихая война. Камни Хогвартса, казалось, впитали ненависть и теперь шептали ее обратно тем, кто осмелился вернуться. Профессор МакГонагалл поднялась со своего места во главе стола преподавателей. Ее строгая фигура в темно-зеленых мантиях, ставших теперь официальным одеянием директора, казалась выше и неприступнее, чем когда-либо. Но Гермиона, знавшая ее давно, уловила тень глубокой усталости в уголках рта и едва заметную дрожь в руке, сжимавшей пергамент. Гул в Зале стих мгновенно, уступив место напряженной тишине. – Доброе утро, – голос МакГонагалл прозвучал четко, но без привычной резкости. Он был… тяжелым. – Добро пожаловать обратно в Хогвартс. Особенно – тем из вас, кто вернулся, чтобы завершить свое образование. Это требует мужества. Мужества смотреть в лицо прошлому. Ее взгляд скользнул по Слизеринскому столу, затем по всем остальным. В Зале стало еще тише. – Мы пережили страшную битву. Мы потеряли друзей, наставников. Этот замок, наш дом, был изувечен. – Она сделала паузу, дав словам осесть. – Мы восстановили стены. Мы залечили самые страшные раны. Но есть раны, которые не затягиваются камнем и заклятиями. Раны недоверия, ненависти, разделения. Гермиона почувствовала, как Рон напрягся рядом с ней. Гарри нахмурился. – Факультеты Хогвартса всегда были его основой, его разнообразием и силой. Но сейчас они стали… баррикадами. – МакГонагалл произнесла это слово с особой четкостью. – Баррикадами, за которыми мы прячем свои страхи, свою злобу, свое нежелание видеть человека по ту сторону. Это неприемлемо. Это – осквернение памяти тех, кто погиб, сражаясь за единство против тьмы. Она развернула пергамент. – Поэтому, как директор Хогвартса и с одобрения Совета Управляющих, я ввожу в этом году специальную инициативу для всех студентов восьмого курса: «Мост через Пропасть». Шепот прокатился по Залу. «Мост? Какая еще пропасть?» – Суть проста, – продолжала МакГонагалл, не обращая внимания на шепот. – Каждый студент восьмого курса будет объединен в пару со студентом из другого факультета. В особенности, – ее голос стал тверже, – мы постараемся максимально смешать студентов Гриффиндора и Слизерина. Взрыв. Рон чуть не поперхнулся беконом. Гарри резко поднял голову. Со Слизеринского стола донеслось громкое, возмущенное шипение. Гриффиндорцы переглядывались с открытым недоверием и гневом. Даже когтевранцы и хаффлпаффцы выглядели ошарашенными. – **Что?!** – вырвалось у Рона громче, чем он планировал. МакГонагалл бросила на него ледяной взгляд, и он умолк, покраснев до корней волос. – Эти пары, – продолжила директор, повышая голос, чтобы перекрыть нарастающий гул, – будут совместно работать над особым, сложным проектом в течение всего года. Проект будет связан с восстановлением замка, изучением его истории или созданием чего-то нового, что послужит всем факультетам. Оценка за проект составит значительную часть вашей итоговой оценки по Защите от Темных Искусств и Чарам. Невыполнение проекта равносильно провалу года.Пары будут назначены мной лично. Жеребьевка уже проведена. Она снова посмотрела на пергамент. Гермионе показалось, что пальцы директора сжали его чуть сильнее. – Пары оглашаются сейчас. Пожалуйста, найдите своего партнера после завтрака для обсуждения деталей. Первое задание будет выдано на вводном семинаре завтра. – МакГонагалл сделала глубокий вдох. – Первая пара: Энтони Голдстейн (Рейвенкло) и Пэнси Паркинсон (Слизерин). Пэнси Паркинсон вскрикнула, как от ожога. Голдстейн побледнел. – Сьюзен Боунс (Хаффлпафф) и Блез Забини (Слизерин). Забини лишь презрительно скривил губы. Сьюзен гордо выпрямила спину. – Дин Томас (Гриффиндор) и Дафна Гринграсс (Слизерин). Дин мрачно кивнул. Дафна сохраняла ледяное спокойствие. Сердце Гермионы бешено колотилось. Она чувствовала, как подступает тошнота. Неужели? Нет, не может быть… МакГонагалл не могла… Ее взгляд невольно скользнул к Слизеринскому столу, к той фигуре, что сидела чуть в стороне от других, сгорбившись, будто стараясь стать невидимой. Платиново-белые волосы, чуть длиннее, чем раньше, почти скрывали профиль. Он не смотрел ни на кого, уставившись в свою пустую тарелку. Драко Малфой. Он выглядел… изможденным. Бледным. Как призрак самого себя. – Парвати Патил (Гриффиндор) и Теодор Нотт (Слизерин). – Гарри Поттер (Гриффиндор) и… – МакГонагалл сделала едва заметную паузу, – Миллисент Булстроуд (Слизерин). Гарри вздохнул с явным облегчением, но тут же поймал себя на этом и смущенно опустил глаза. Миллисент фыркнула. – Рональд Уизли (Гриффиндор) и… Грегори Гойл (Слизерин). – Ты что?! – Рон вскочил, опрокинув кувшин с апельсиновым соком. Липкая лужа расползлась по столу. – С ним?! С этим… этим…! – Мистер Уизли! – Голос МакГонагалл прогремел, как гром. – Десять баллов с Гриффиндора! Немедленно сядьте и сохраняйте достоинство! Или вы предпочтете начать год с недели отработки с мистером Филчем? Рон, багровый от ярости и унижения, грузно плюхнулся на скамью, бормоча что-то невнятное под нос. Гойл тупо уставился на него из-за стола Слизерина. Гермиона замерла. Осталась она… и… – И последняя пара, – голос МакГонагалл звучал неумолимо, как приговор. – Гермиона Грейнджер (Гриффиндор) и Драко Малфой (Слизерин). Тишина. Абсолютная, гробовая тишина, натянутая как струна. Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Весь Зал замер, уставившись на нее, потом на него, потом снова на нее. Даже шелест мантий преподавателей казался оглушительным. Она видела, как Гарри и Рон повернулись к ней с одинаковыми выражениями шока и сочувствия. Видела, как Забини усмехнулся. Видела, как Пэнси Паркинсон бросила на нее взгляд, полный чистой, незамутненной ненависти. И она видела его. Драко Малфой медленно поднял голову. Его серые глаза, всегда такие холодные и насмешливые, были пусты. Безжизненны. Они встретились с ее взглядом. Ни злобы, ни вызова, ни привычного высокомерия. Только глубокая, бездонная усталость и что-то еще… что-то похожее на страх? Или на отчаяние? На долю секунды. Затем он резко отвел взгляд, снова уставившись в тарелку, но Гермиона успела заметить, как его тонкие пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. На левой руке, чуть выше манжеты дорогой, но поношенной мантии, мелькнул бледный, едва различимый шрам. – Пары утверждены, – голос МакГонагалл вернул всех к реальности. – Обсудите с партнером удобное время для первой встречи. Расписание семинаров будет вывешено на доске объявлений. Завтрак окончен. Приступайте к занятиям. Она резко свернула пергамент и села. Гул в Зале вспыхнул с новой силой – возмущенный, недоверчивый, злой. Гермиона сидела, словно парализованная. Звуки вокруг – возмущение Рона, успокаивающий голос Гарри, злобный шепот Пэнси – доносились до нее как сквозь толщу воды. Ее мозг, всегда такой быстрый, отказывался обрабатывать информацию. Малфой. Работать с Малфоем. Целый год. Над проектом, от которого зависит ее оценка. Рядом с тем, кто называл ее «грязнокровкой», кто желал ей смерти, кто впустил убийц в замок… Она подняла голову. Он все еще сидел, не двигаясь. Одинокий островок молчания в море шепота и злобы. Его спина была неестественно прямой, словно вырезанной изо льда. Рон тронул ее за рукав. – Гермиона, это жесть! МакГонагалл спятила! Мы должны… мы должны что-то сделать! Пойти к ней! Возможно, она передумает… – Она не передумает, Рон, – тихо сказала Гермиона. Ее собственный голос звучал чужим, удивительно спокойным. – Она права. Эти баррикады… они должны рухнуть. Иначе… иначе все это было зря. – Она посмотрела на шрамы на стене. На пустые места. – Но… с ним ? – выдавил Рон. Гермиона встала. Ее ноги немного дрожали, но она выпрямила спину. Она была Гермионой Грейнджер. Она пережила Пожирателей, Беллатрис Лестрейндж и саму войну. Она справится. Она должна справиться. Ради Хогвартса. Ради памяти погибших. Ради… будущего. – Да, – сказала она твердо, глядя поверх голов на тоток Слизерина, где сидел Малфой. – С ним. – Она собрала книги. – Пойду в библиотеку. Узнаю детали проекта. И… мне нужно найти своего партнера. Она не стала смотреть на реакцию Гарри и Рона. Она прошла между столами, чувствуя на себе десятки взглядов – сочувствующих, любопытных, враждебных. Она шла сквозь шепот камней, сквозь невидимые баррикады, к тому, кто был для нее олицетворением всего самого темного в прошлом этого замка. К Драко Малфою. Он все еще не смотрел на нее, когда она остановилась напротив него. Ее тень упала на его тарелку. – Малфой, – произнесла она, и ее голос не дрогнул. – Нам нужно поговорить. Библиотека. Через час. Будь там. Она не ждала ответа. Развернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд, наконец поднятый и впившийся ей в спину. Холодный. Нечитаемый. Но уже не пустой. Война закончилась. Но их личная битва только начиналась. И первым полем сражения была библиотека. Через час. --- **Примечание:** *Следующая глава: "Библиотека как Поле Боя" - первая рабочая встреча, столкновение характеров, попытка договориться и... неожиданная магическая реакция?*