Вязкое дно

Сердце на мгновение замерло. Чувство, подкравшееся незаметно, заставило биение исчезнуть в груди, отправляя его по животу вниз до самых пят. Тело замерло, веки не могли сомкнуться, чтобы убрать непонятную пелену, мешающую четко видеть. Пелена росла, вскоре заполнив глаза водой. Мокрой струей она стекла по румяной щеке, вдоль линии губ, став мучительным напоминанием о золотистых локонах, расползавшихся кудрями, как бутоны роз, по плечам, закрывая шею, оставляя лишь лицо открытым. Пряди волной заходили на спину, отливая ярче солнца на свету и мягко касались бедер. Терзающие кристальные капли слез падали на черствую почву, увлажняя землю, словно дождь. Одна слезинка за другой лилась из пустых серых глаз, лишенных какой-либо искры радости и счастья. Из безжизненных глаз, потерявших близкого человека. Под напором тяжёлых и полных влажной печали туч колени содрогнулись и заставили опуститься на холодную землю душевно истерзанное тело. Мужчина упал на тоскливо лежащие цветы, подмяв гвоздики, чей яркий красный цвет стал унылым и мертвым. Выцветшее имя с пропущенными буквами слабо виднелось на гранитном надгробии. Словно распавшаяся жизнь на крупицы осколков от мемориала впитывалась в сырую землю, пытаясь достать до человека, которого обрекли на смерть, в попытках вернуть былую искренность во взгляде и нежную, как прилив волн, улыбку. Но камень стоял. Могильный камень не собирался распадаться, дабы быть единственным, что не давало забыть. Чтобы разделить скорбь по человеку, небо сыграло свою роль и дождем смешалось с солёными слезами. Яркими, разноцветными вспышками заиграли перед глазами забытые кусочки старых воспоминаний, от чего сердце кольнуло сильнее, дав понять, что ничего не вернуть. В груди щемило, будто цепями обволакивало стучащее сердце, заключив в замок. И той же цепью тянуло вниз, виновато напоминая о всех ссорах и проблемах, которых можно было избежать. Зубы стиснулись, неприятно щелкнула челюсть, сдерживая вырывающийся стон. Душа рвалась, отчего хотелось выкрикнуть, освобождая её из темной клетки, чтобы утихомирить терзающий уши шум. Ливень больно колол кожу холодными каплями, заставляя волосы на руках вставать дыбом от пробегающих мурашек. Колени медленно уходили в землю, которая успела превратиться в грязь, делая человека одним целым с лежащим в тесном гробу воспоминанием. Беспомощность нависала над слякотью, пожирая бессильное тело, заключая в разлагающиеся объятья поглощающей грязи, чьи цепкие руки сплетенны из ветвей дремучего дерева, наблюдающего за этой картиной с высока. Любовь к умершему обрекла его на нескончаемую боль. Тело погружалось все ниже, стремясь быть ближе к тому, кто таится за деревянной крышкой гроба. Его тело не сможет встать с тянущей вниз жизнью, и теперь тела двух людей смогут переродиться в новом совершенном образе, в улучшенном дуэте, создавая что-то невообразимо лучшее. Создавая новую жизнь, пожертвовав прошлыми двумя и сразу обрекая на смерть. Человек, чья жизнь оборвалась внезапно, чьё существование могло продолжаться и совершенствоваться, и человек, чьё бытие стало сплошной пыткой, из-за чего нельзя было продолжать жить тот короткий век, что ему даровали, который мог бы наполниться до краев счастьем и бесконечным приливом радости с другим человеком. Его судьба сложилась иначе. Он стал человеком, чья жизнь прекратилась из-за смерти.