Она была мертва

      Анна была, как говорится, на мели. С молодым человеком жить больше она не хотела — слишком ревнивым оказался. С работы выгнали, якобы её поведение было неподобающим для официантки…       Лишь спас её некий незнакомец, позвавший работать на дому. Учить маленького сынишку, прибираться, ухаживать за парализованным дедом. Конечно, наша девушка согласилась и вскоре приступила к работе.

***

      — А… Почему такой костюм? — неловко спросила она, глядя на столь откровенный костюм горничной.       — Деду восстанавливаться надо. Воображение развивать, понимаете? Это входит в заработную плату. А теперь организуйте тут уборку, пожалуйста, а я удалюсь. Вот, кстати, хозяин дома, — мужчина указал на немого старика, сидящего в коляске, — Аркадий Филимонович. Он не говорит обычно, только мычит, если что. Мальчика зовут Цицерон, он тут с мечом бегает. Ну, я пойду.       Странно оглядываясь, Анна, в откровенном костюме, стала стирать пыль с полок. Дед закряхтел, глядя на неё, и стал закатывать глаза.       — И что ж мне с ним делать? — озабоченно проговорила девушка, но не успела опомниться, как за её спиной что-то засвистело и заулюлюкало.       — Уиииии, птыщ!!!       — А, это ты, малыш Цицерон! Давай знакомиться…       Ребёнок нещадно нарезал круги вокруг неё и ни слушать, ни знакомиться совершенно не хотел. Анна поняла, что голова её начинает крутиться, и она не может просто отойти от ребёнка — он словно держал её в плену.       — Цицерон, отойди. Слышишь? Пусти меня! Кончай кружиться, мерзкий ребёнок!       Мгновенно он остановился. Анна с облегчением вздохнула и хотела было выйти, но почувствовала острую боль сзади…       Девушка закричала и, обернувшись, увидела, что ребёнок свой меч вставил чётко между её бёдрами. На глазах её наворачивались слёзы от боли и она почти что проскулила:       — Маленький, отпусти меч. Хороший мальчик, не трогай тётю…       На лице Цицерона появилась жуткая ухмылка, и он крепче взялся за меч, совершая им поступательные движения внутри Анны. Насаживая её ещё сильнее, он до предела растягивал девушку, заставлял её кричать и умолять о пощаде, а потом ребёнок развернул её лицом к деду и толчком заставил встать перед ним на колени.       Лицо Анны было искажено гримасой боли, слёзы потоком лились из глаз. Бормоча какую-то неразбериху, дед взял ржавую иглу и лицо девушки. В любое другое время её был поразил ужаснейший запах плесени и разложения от него, но сейчас ей было это уже безразлично. Она могла бы даже ощутить, что меч явно увеличился внутри неё, и кровь уже капала на плюшевый белоснежный ковёр, но её кожа была в состоянии своеобразного онемения и ощущения постоянного раздирания, растяжения. Дед сомкнул её губы и уверенно начал протыкать кожу, не взирая на страшные крики Анны, и протягивал нитку, ужасно неровную и уже окровавленную.       В глазах у девушки уже начинало темнеть, руки её почти не держали. Страшный старик стягивал швы на её губах плотнее и от удовольствия капал слюной на её голову, её взлохмаченные, только недавно вымытые светлые волосы.       «За что мне это?..» — совсем тихо и про себя подумала она.       — Не «за что», а «для чего», — высокомерно и громко сказал некто свысока. Голосом он был словно поверх всего этого грязного балагана, каждая частичка в этом помещении слышала и чувствовала его. Шелестя длинными чёрными одеждами и держась за края своей широкополой шляпы, он опустился к самому лицу Анны и аккуратно взял её за кровоточащий подбородок.       — Ты уже была мертва, маленькая девочка. Ты давно продала свою душу и довольствовалась жалким своим существованием. Но ничего… Ты теперь только моя, — прошептал он и поцеловал её в ямочку за ухом. Кровь с подбородка стекала по его тонкой кисти, по длинным бледным пальцам, пачкая белую каёмку чёрных рукавов. Анна открыла глаза и узнала в нём того мужчину, который приглашал её на работу.       Он поднялся и приказывающим голосом сказал:       — Адольф! Ушёл отсюда сию же минуту — ты всю невесту мне обслюнявил. Опять. Ну и мерзость. А ты, Генрих, опять кончить не можешь? Давай я тебе помогу.       Мужчина подошёл к мальчику сзади, взял его за бёдра и стал мерно раскачивать из стороны в сторону так, что скоро его злое лицо исказилось судорогой удовольствия. Он достал из девушки свой меч, превратившийся в член. Его сперма смешалась с кровью. Он наклонился и сам поцеловал свой член. Вобрал в себя головку и подсосал все остатки семени.       Мужчина в чёрном одеянии перевернул девушку на спину и содрал с неё остатки одежды и вошёл в неё спереди, продолжая наслаждаться её тёплым телом и солёной кровью. А Анна не понимала, как она до сих пор дышит... Или, быть может, она и вправду мертва?..