Non homines (Не люди)

Лучше быть хорошим матерящимся человеком, чем тихой воспитанной тварью.

***

Сегодня на работе был полный завал. Клиенты шли чуть ли не толпой и каждый с вопросами разной степени тяжести. Под конец рабочего дня к нему в кабинет, под вежливое оповещение секретарши о незванном госте, завалился мистер Реванти Флоскен, с просьбой разобраться куда пропадают деньги с его счëта. Ричард потратил на всю эту операцию чуть меньше часа, одновременно выслушивая то, как его друг устал, от всех этих махинаций и как каждая женщина с которой он строит хоть какие-то отношения, тут же зарится на его кошелëк. Но отвлечение на болтовню приятеля не помешало Ричарду благополучно разобраться с проблемой. Действительно, оказалось, что одна из многочисленных любовниц мистера Реванти, получила доступ к его карте и, почти полгода, воровала незначительные суммы со счëта. Мистер Флоскен понял, что его обкрадывают, когда бывшая пассия списала со счëта около двадцати тысяч долларов. Тогда-то он и решил проверить, куда же деваются его накопления. Поблагодарив за работу, мистер Реванти быстро уехал. Ричард, накинув пальто и попрощавшись со своими подчинëнными сел в машину, и в отличие от мистера Флоскена, который наверняка выясняет отношения с девушкой, обанкротившей его на двадцать тысяч долларов, он ехал к любимой жене, детям и дому. – Ричард, дорогой, это ты? Ужин готов. — С кухни раздался голос Ванессы, она, вытирая нежно розовым полотенцем свои руки, уже накрыла на стол и ждала возвращения мужа с работы. – Здравствуй милая, сейчас иду. – Мужчина повесил пальто на вешалку, отложил портфель и принялся развязывать ботинки. Проходя мимо зала он заметил детей, что смотрели по телевизору какую-то развлекательную программу в которой учавствовали дети их возраста. Остановившись на несколько секунд и приглядевшись он сумел рассмотреть канал – Инф ТВ. Снисходительно улыбнувшись, мужчина решил отвлечь детей от просмотра: – Ребекка, Джон, идите ужинать. Хватит смотреть телевизор. – Но пап, сейчас будет самое интересное! – Да, папочка, можно мы чуть-чуть посмотрим? – Ладно, но не долго. Ванесса улыбнулась услышав разговор мужа с детьми. Она была счастлива, воистину счастлива. Любимый муж, трое очаровательных детей, большой дом в Массачусетс. А также принадлежность к уважаемому разряду общества. Что ещё надо для счастливой жизни? Когда Ричард пришëл в столовую, жена и дети сидели за столом и ждали только его. – Ещё раз здравствуй, дорогая. – Сказал мужчина, поцеловав Ванессу куда-то в висок, а затем в губы. – Фуу, – дети дружно скривились, смешно сморщив носики и высунув язык. – Мама, папа, только не за столом. Бе. – Ну, что за манеры? – Ванесса нахмурила брови, пытаясь нагнать на себя более серьëзный вид, но по глазам в которых сверкали искорки тепла и веселья, получалось из рук вон плохо. – Это вы сейчас так себя ведëте при проявлении любви, а лет через десять сами будете знакомить нас со своими возлюбленными. Правда Ричард? – Абсолютная правда, дорогая. – Согласился мужчина, приобнимая жену за талию. Дети видели, что мама только притворяется строгой и скривились ещё больше после действий папы. – Ну всë, хватит баловаться. Помолимся, а потоп приступим к трапезе. Сидя в уютном кресле в гостинной перед камином, Ребекка пряла из синей пряжи шарфик, как вдруг к ней подошла дочка: – Мама, а Бетти сегодня рассказывала, что на выходных поедет с семьëй в Инф-зоопарк. Она пригласила меня поехать вместе с ней. Можно мы поедем? Пожалуйста. – Дочь жалобно поджала губу и умоляюще посмотрела на мать. – Ох, даже не знаю, хотя, – на выходные она ничего не планировала, дети давно никуда не выбирались погулять, к тому-же с самой Бетти и еë семьëй Ванесса была знакома и вполне могла оставить на Миссис Марию свою восьмилетнюю дочку. – Я позвоню маме Бетти и спрошу, что она думает насчëт того, чтобы взять на себя ответственность за ещё одного ребëнка. – Спасибо мамочка. – Девочка обняла маму и быстро побежала к себе, чтобы, скорее всего позвонить и поделиться радостной новостью с Бетти. У Ричарда был своего рода обряд, скорее даже традиция. Каждый вечер, примерно в девять часов, он выходил на веранду, садился в плетëнное кресло и курил табак. Это времяпрепровождение помогало ему разгрузить голову после тяжëлого рабочего дня или просто побыть наедине с собой. Также он любовался садом, который под вечер становился каким-то загадочным и мистическим. Днëм там пели птицы, делясь друг с другом новостями и поздравлениями о новом, солнечном дне. От ветра шумела листва деревьев, а старые яблони, не приносившие плодов уже пять лет, поскрипывали, создавая мелодию. Вечером мелодия менялась. Звуки птиц замолкали, оставался только шум листьев и скрип деревьев. Вместо певчих воробьиных птиц, многоголосых пересмешников и других пернатых, участником вооброжаемого концерта становились сверчки, зарождая своим стрекотанием непонятное чувство, которое можно понять, только тогда когда остаёшься один в темноте, которую немного разбавляет свет звëзд, а также компания природы. Раньше он не замечал эту музыку, но после того как однажды, когда во время его "медитации" Ребекка, которой стало интересно, что же делает еë отец ночью на улице совсем один, сказала ему: "Папочка, разве ты не слышышь эту музыку? Послушай! " И он услышал. Теперь он прислушивался к песне природы и наслаждался. Утром ему позвонил шериф Флоу с просьбой забрать старшего сына из участка. – Ох, Браунс, не повезло тебе со старшим сынком, не повезло, – Флоу, медленно, покачиваясь из стороны в строну шëл к камерам, где содержались преступники. В большинстве своëм – обычные пьяницы перебравшие с водкой и устроившие дебош прямо в баре или же уснувшие прямо в парке на лавочке, где их и подобрала полиция за бродяжничество. Где-то там, вместе со всем этим скопом находился и его сын, что было, немного оскорбительно. – Ты не пойми неправильно. Твой сынок славный парень, но ей Богу, проблем с ним, как, прошу прощения, как с инферном– животина полезная, да столько хлопот с ней: то сбежит, то заразу какую притащит, то голосит ни с того ни с сего. – Шериф хмыкнул, – вот поэтому я и не завожу себе таких. – Это я уже слышал, – Ричард устало вздохнул, – могу ли я забрать сына и наконец-то узнать, что он натворил на этот раз? – А? – Шериф вопросительно приподнял брови, останавливаясь перед камерой, где по предположениям Ричарда и находился его сын. — Ааа, сейчас, сейчас, пусть посидит, герой не нашего времени. Что натворил? Так увидел как на улице какие-то ребята играются с серым инфером: кидают ему палку, а тот назад приносит. И ничего более. Только эта скотина, видать, немного не подрассчитала своей силы и чуть не сбила детëнка. И они его немного, ха-ха, палочкой-то пригладили, не сильно, так, кожу слегка помяли. А твой сынок как увидел, налетел на них, словно гарпия, палку отобрал, но всыпать никому не успел. Там двое наших офицеров были, ну его и забрали. Кстати, должен тебя предупредить. С этим серым он расставаться не захотел. Пришлось с собой брать. – Шериф опять хмыкнул. – Теперь придëтся тебе, друг, опять будку строить. Или от прошлого осталась? – Мужчина засмеялся. – Я всë хотел спросить, а что с этим-то прошлым случилось. Помер? Ричард лишь улыбнулся уголком рта. М-да, наградил его Господь сыном. – Осталась. Как и ошейник с цепью и намордником. А прошлый отравился чем-то. Он вечно всякую дрянь с пола подбирал. И вот, доподбирался. – Холодно ответил мужчина. – А какой он был? Тоже серый? – Хм. Вроде да, но Феникс очень серьёзно подошëл к его дрессировке, что инферна можно было считать розовым. Шериф удивлëнно присвистнул. – Надо же, какой молодец. Всë также думаешь его сделать наследником своего банка? Или уже передумал? У тебя же есть второй сын, тоже неплохой, слышал выиграл Олимпиаду по математике. А что, Джонатана в банк, Феникса в цирк, на дрессировщика инфернов. Под конец своего монолога Флоу откровенно ржал. – Ну всë, всë. Полно смеяться над моим сыном. Открывай камеру, я его забираю. – Да-да, конечно, сейчас. Шериф занялся поиском подходящего ключа в связке. Найдя нужный и открыв им дверь, он прокричал в камеру: – Хэй, есть кто живой? Феникс, выходи, за тобой отец приехал. Послышался сонный голос Феникса, шорох одежды, шаги, и наконец-то из камеры вышел сам зачинщик всей этой истории. Парень только открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал шериф: – Так, сейчас мистер Ричард Браунс, надо подписать кое-какие бумаги и можете забирать своего малолетнего преступника, – Флоу повернулся в сторону Феникса и погрозил ему пальцем. – И, пожалуй, вопрос, который меня не много волнует, но будете ли вы забирать серого? Мне он в отделении ни к чему. – Отец... – начал было парень, но Ричард поднял руку, чтобы тот замолчал. Мужчина подумывал всë же оставить инферна в участке и будь с ним что будет. Но встретившись с умоляющими глазами сына, всë же спросил: – Что с ним будет если мы его оставим? Шериф почесав щетину произнëс: – Ну, мне серые здесь ни к чему. Особенно такие, которые на детей кидаются. Если б он был бирюзовым или хотя-бы розовым, то ещё может подумал, а так... – Можно пожалуйста короче? Мы спешим. – А? Ааа, пристрелил. Ричард заметил как сын дëрнулся. Мда. Нашëл кого жалеть. С другой стороны почему бы не порадовать паренька? Первый курс экономического он закончил на отлично, не встревал ни в какие передряги, ну, разумеется, кроме этой. – Ладно, мы заберëм его с собой. Ребекка смотрела в окно, как мистер Рен и Боб устанавливают будку для нового питомца Феникса. Сам Феникс стоял рядом, изредка что-то произнося рабочим и махая рукой в ту или иную сторону. Рядом со своим новым хозяином сидел Грен – как его уже окрестил папа. Ребекка наклонила голову, внимательнее всматриваясь в Грена. Ничего необычного в нëм не было. Тëмно-карие глаза, такого же цвета волосы, немного смуглая кожа. Такой же как миллион других инфернов. Может, и отличался он от остальных только большим количеством шрамов на шкуре и на удивление ровными зубами. А это действительно было интересно, если судить по шрамам и по синяку, что занимал часть его спины, то зубы должны были ему выбить без остатка. Ребекка встряхнула головой. Это не её дело. Она уткнулась лицом в книгу, и вернулась к странице которую пыталась прочесть уже двадцать минут. Но в голову как назло лезли мысли: " Как надолго задержится в их семье Грен? ", " В случае чего, как от него избавляться? ", " Также как и от Орен?" Устало выдохнув Ребекка уронила голову на книгу. Вот чëрт. Джонатану было плевать, кого в этот раз привëл его старший брат. Хоть девушку, хоть парня, хоть очередного инферна. Он смотрел Инф ТВ, продолжение вчерашней передачи. В прошлой серии два десятка миниинфернов в возрасте от десяти до одиннадцати лет проходили испытания, в ходе которых выжило всего-то двое – номер три и четырнадцать. Сегодня должна быть заключительная серия, в ходе которой они с сестрой наконец-то разрешат спор. Он поставил на номер четырнадцать – это был миниинферн, самец, ростом под метр семьдесят и достаточно спортивного сложения, в то время как сестра верила в победу номера три – самочка под сто шестьдесят, а то и меньше. Этот спор они начали ещё на третьей серии, когда номер четырнадцать и три подрались, но их вовремя разняли. И вот теперь, когда двое противников остались один на один, Джонатана ожидала интересная серия. В ней обоих противников помещали в небольшой заброшенный склад. Суть игры заключалась в том, чтобы среди обманок по типу пластмассовых ножей, пистолетов из пенопласта или картонных коробок с игрушечными инструментами, найти настоящее оружие и замочить противника. Победителю – реабилитация и дорога в люди. Дверь внезапно открылась. Джонатан обернулся. В комнату молча зашëл отец и также молча сел на соседнее кресло, устремив задумчивый взгляд в телевизор. Джонатан решил молчать и продолжить смотреть передачу. Под конец программы, прямо во время того как, блин он проиграл пятьдесят долларов сестре, третья дубасила битой остатки четырнадцатого, из-за чего во все стороны летели брызги и ошмëтки проигравшего, отец подал голос. – Джонатан. Мальчик выключил телевизор, вспоминая в какой книжке он сделал заначку. – Да, папа? Отец перевëл на него взгляд. – Я знаю, как ты относишься к инфернам и я тебя понимаю, но в этот раз попрошу тебя сдерживать себя и не приближаться к питомцу твоего брата, хорошо? Джонатан закатил глаза. Подумаешь, он всего-то два года назад подкинул петарду соседской зверушке. Кто же знал, что серого тут же схватит инфаркт? Никто. Но ему ничего не было. Соседи сказали, что ничего страшного, они всë равно хотели избавиться от старого Тиса, всë-таки он прожил у них почти тридцать лет. А столько инферны не живут. Впрочем, отец мог иметь в виду и другой случай, когда у них самих жил инферн, как там его, Аин? Аюв? Не суть. Он всего лишь хотел подстричь ему ногти, но ножницы были тупыми, а других он не нашëл, поэтому пришлось использовать плоскогубцы. И всыпал ему же тогда старший брат. Аж вспоминать больно... – Да, папа, хорошо. – Честно признать, Джонатану было не особо интересно новое животное в их доме, его голову занимали более важные вопросы. К тому же, если Фениксу надоест возиться с животным, то оно всë равно достанется ему. Феникс смотрел на Грена. Грен не смотрел на него. Шевелил пальцами. Изредка шмыгал носом. Кусал губу. Смотрел на свои колени. На трещины в полу. На стены. Но не на Феникса. Грен сидел и ждал, что ему прикажут делать и совсем не понимал, почему этого самого приказа ещё нет. Феникс к слову сам не понимал что делать. Нет, он конечно же сделал бы так снова, увидев как Грена, на тот момент просто серого, избивают ни за что, просто по прихоти малолетнего дурака, но, Боже храни Америку, он не знал, что делать дальше. Конечно, как у любого выходца из обеспеченной семьи у него были инферны, целых три: Первого ему подарили в его нежные пять лет. Это была розовая самка. Он сам дал ей кличку - Яло. Еë задачей было ходить за ним и отвечать на все его многочисленные, и порой бессмысленные вопросы. А также помогать его нянькам и сиделкам. Но когда ему исполнилось восемь, Яло сильно заболела и умерла. Он очень долго грустил и даже заболел на нервной почве, родители отправили его в санаторий, где он благополучно пошёл на поправку и вернулся домой, к маме, папе и младшему брату. Следующим его инферном был Аюн. На шестнадцатилетие Феникса его подарил какой-то приятель отца. Аюн был рыжим, улыбчивым и весь в веснушках. Феликсу он очень нравился. Откровенно говоря, он не считал Аюна инферном, а, скорее, другом. Лучшим другом. Он учил Аюна разговаривать, что было немного трудно из-за повреждëнных связок, читать и писать. С последним пунктом Аюн справлялся на ура. У него был очень чистый и аккуратный почерк. Со временем Аюн научился тихо разговаривать. Фениксу нравился его голос. Так, зимними вечерами, когда родители Феникса вместе с братом и сестрой, были внизу или каждый по своим комнатам, они читали "Гамлета", " Фауста", "Трëх мушкетёров" и другие книги. Особенно Аюну нравился "Маленький принц " Антуана де Сент-Экзюпери. Они так часто перечитывали эту книжку, что могли повторять диалоги персонажей по памяти. Особенно они выучили диалог Ли́са и Маленького принца: — Поиграй со мной, — начал цитировать Маленького принца Феникс . — Мне так грустно… — Не могу я с тобой играть, — шëпотом проговорил Аюн, имитируя Лиса. — Я не приручен. — Ах, извини, — сказал Феникс. Подойдя ближе к другу, он продолжил: — А как это — приручить? Аюн посмотрел прямо в его глаза. Зелëные-зелëные. Как молодая трава, по которой он бегал, живя с мамой на ферме, когда был маленький. Но, он продолжил их маленькую игру: — Ты не здешний. Что ты здесь ищешь? — Людей ищу, — сказал Феникс. — А как это — приручить? — У людей есть ружья, и они ходят на охоту. Это очень неудобно! И еще они разводят кур. Только этим они и хороши. Ты ищешь кур? – Аюн склонил голову к плечу и прищурив глаза, как сделал бы любой уважающий себя лис. — Нет. Я ищу друзей. А как это — приручить? — Это давно забытое понятие. Оно означает: создать узы. — Узы? — Вот именно, — сказал Аюн. Почему-то одновременно говорить и смотреть прямо в зелëные-зелëные глаза Феникса становилось тяжело. — Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете… — Я начинаю понимать, – Феникс хотел было продолжить, но зашла мама и оповестила, что уже поздно для разговоров и пора ложиться спать. Ведь завтра Фениксу в школу. И что ещё успеет он наговориться со своим "Лисом". Но Фениксу больше не с кем будет цитировать " Маленького принца ". Некого будет больше учить читать. Больше он никогда не увидит такого аккуратного почерка. И больше ни к чьему шëпоту он не будет прислушиваться. И вот – третий его инферн сидел прямо перед ним. Весь в шрамах, с пустым взглядом и синяком на спине. Феникс решил, что первым делом обработает все его раны, а ещё лучше вызовет врача. Феникс протянул руку. – Ну, что. Я так и не представился. Я – Феникс Алан Браунс. Я хочу стать твоим другом, а не хозяином. Ну, настолько, насколько это возможно. – Он улыбнулся. – А ты – Грен, это твоë новое имя. Приятно познокомится. Грен посмотрел на его руку. Перевëл взгляд на Феникса и... Покачал головой. – Нет, – звук был тихим и хриплым, как будто владелец голоса молчал несколько месяцев подряд. – никаких друзей. Тем более хозяев. Хватит. Феникс не успел отшатнуться, только чуть поднять руку, когда в конечность что-то намертво вцепилось. А затем раздался выстрел. – Ох сынок. – Рейчел накладывала старшему отпрыску картофельное пюре с салатом. – Бедняжка, сильно больно? – Да, братик, сильно больно? – Джонатан проиграв сестре пятьдесят долларов, только и ждал повода, чтобы устроить перепалку с Феликсом, дабы выместить на нëм всë, что накипело. – Джонатан! – Мать орлицей взметнулась над столом и грозно посмотрела на сына. – Оставь брата в покое. Ешь молча. Сегодня у нас картофельное пюре, два вида салата, запечëнная рыба и жареное мясо. Джонатан решил не испытывать судьбу и уткнулся в свою тарелку. Феникс никак не реагировал на подначки брата. Правая рука была забинтована. По назначению врача еë нельзя было тревожить пару недель, пока укус не заживëт. Взяв в левую руку вилку он наколол на неë кусок мяса, заботливо положенный матерью на его тарелку. Мясо выглядело аппетитно. Поджареное, с золотистой корочкой в кисло-сладком соусе. Феникс откусил кусок. Прожевал. Проглотил. До этого момента он никогда не ел такого рода мяса.