Фальшь

      —Надеюсь, что однажды ты не пожалеешь о принятом выборе. — последняя фраза Соласа была произнесена насмешливо и... снисходительно? Рук резко выдохнул, выныривая из транса. Эльф пришел в себя в комнате на Маяке, осознавая, как сильно устал после очередной беседы. Солас вечно юлил, говорил между строк и смотрел на Олдвира, как на непослушного ребенка — вытянуть из древнего эльфа хоть какую-то полезную информацию было невыносимо сложно, а после их разговоров Аринелла ужасно мутило. Он не верил ни единому слову, несмотря на то, что Инквизитор на встрече пыталась убедить его в обратном — однако её влюбленно-тоскливый вид не внушал доверия. Осознавать, что мифические боги, к которым он когда-то давно взывал о помощи, оказались ничуть не лучше тевинтерских магистров, одному из которых его продали с младшей сестрой много лет назад... Рука буквально затошнило от воспоминаний и он неловко поднялся, подходя к бадье с водой над которой висело небольшое зеркало. Он увидел уставшее, похудевшее и бледное лицо из-за отсутствия аппетита полноценного отдыха, а синяки под глазами уже не сходили с кожи из-за бессонницы. Скоро с Луканисом они смогут устроить настоящее состязание на тему — а сколько суток уже не спишь? Олдвир часто встречался с Делламорте на кухне, когда остальные уже давно были в своих кроватях — Ворон пил крепкий кофе, пытаясь сбить желание уснуть, а Рук же заваривал травяной чай и надеялся прикорнуть хотя бы на пару часов. В итоге, оба проводили ночь, наблюдая за пламенем в камине и переговариваясь на отвлеченные темы. И, кажется, даже пытались флиртовать, хоть это и выходило очень неловко — эльф делал шаг на встречу, а Ворон два шага назад. Олдвир был уже не уверен в необходимости развивать ту симпатию, которую он испытывал — особенно, когда на задания отправлялся в компании Нэв и Луканиса, которые заигрывали между собой неприкрыто и куда более смело. Глядя в зеркало, Аринелл попытался улыбнутся, но его лицо исказилось, словно гротескная маска. Олдвир опустил руки в воду и умыл лицо, впиваясь пальцами в линии валласлина. Узоры Джуна не подходили ему. Эти эльфийские татуировки всегда казались чужеродными клясками. И не только потому что он был магом, а его попытки резки по дереву заканчивались страшными фигурками, что пугали детей. В клане, в котором его с сестрой приняли после побега от урода, который мнил себя их «хозяином», достаточно скупо рассказывали обо всем эльфийском пантеоне. Эльфы там больше были сосредоточены на выживании, а не на попытках сохранить крупицы информации. Поэтому подробных историй о Джуне не было — в целом все то, что знали про него долийцы было: «бог ремесла». Решающим же в выборе этого узора, стало то, что спустя почти год после прибытия в клан, Рук в очередной раз наблюдал за сестрой. Ашали сделала свой первый лук, и мягкая улыбка озарила лицо, а в янтарно-желтых глазах впервые за много лет сквозила радость. Она подбежала к нему и сказала: —Когда стану взрослой, то обязательно выберу узор Джуна! Изготовленные мной острые стрелы будут защищать от недругов, а аравели продолжат мягко скользить вдоль лесных чащ. Самому Аринеллу было безразлично какие узоры будут в итоге «украшать» его лицо. Но вот Ашали... Она продолжала говорить, и была похожа в этот момент на щебечущую птичку. Это кардинально отличало от её прежней — пустой взгляд, направленный в пол, губы сжаты в узкую линию, пока магистр грубо проводит по бедру, притягивая ближе к себе. Олдвир поднял взгляд и вновь посмотрел на свое отражение — одинаковый цвет глаз вкупе с одинаковым валласлином, делал их с сестрой очень похожими. У них и цвет волос был одинаковым — глубокий черный, словно воронье крыло. Однако сейчас он видел в отражении светло-пепельные волосы, буквально выжженные из-за магических экспериментов, проводимым над юношей. Рук до сих пор помнил этот отвратительный запах собственной жженой плоти — и выкрики «хозяина»: —Чего мешкаешь?! Как будто в первый раз - лечи быстрее свои раны, вспоминай заклинание! Ему было двенадцать, а сестре восемь, когда наемники напали на деревню, где они жили. Отца они убили сразу, а крики матери, что доносились из амбара долгое время снились Аринеллу в кошмарах. Их какое-то время передавали «из рук в руки», продавая все дороже и дороже, и по итогу они оказались в небольшом тевинтерском городке, где их выкупили окончательно. «Хозяином» стал магистр ранее входивший в элиту тевинтерского сообщества. Однако его собственный сын мягко намекнул отцу, что пора бы отправится на покой — и лучше это сделать добровольно, а не «случайно» упасть с лестницы, например. В отдаленном от столицы городе, где решил провести остаток жизни магистр, прошла какая-то болезнь — и многие погибли, и в особенности слуги, что не могли позволить себе нормальное лечение. И на замену он решил прикупить себе новых рабов. И тогда Аринелла утешало то, что «владелец» скептично посмотрел на маленькую нескладную эльфийку, отправляя её мыть посуду на кухню. А вот на него... Тогда Рук проклинал свою внешность, которой так гордился и в свое время важничал перед матерью о том, что очередная девчонка призналась ему в любви. Но все стало ещё хуже, когда у Олдвира пробудились магические способности — эльф отрабатывал заклинания до потери сознания от нехватки маны и усталости, а книги зубрить приходилось от корки от корки — и при малейшей ошибке приводил младшую сестру, ударяя ту плетью. Часто бывший магистр отрабатывал на нем новые магические трактаты или изощренные идеи, такие как: что будет, если заливать лириум на открытую рану? А если вырезать рунические символы на коже? «Хозяин» обосновывал это интересом ученого-исследователя, хотя по факту был просто садистом, который днем проверял как работает очередное заклинание магии крови, а по вечерам затаскивал Аринелла в постель и издевался уже там. Эти четыре невыносимых года. Единственным утешением была его маленькая сестра, которую эльф встречал в поместье нечасто — ведь их редкие встречи означали, что Аринелл допустил очередную ошибку и расплачиваться за неё придется и его сестре. Но когда «хозяин» сделал Ашали личной служанкой, облизывая её похотливым взглядом, он понял, что это предел. Если он позволит сделать с его сестрой, то что уже сделали с ним: если и её запятнают и обесчестят — он никогда не простит себе этого. Тогда Рук решил, что не даст пролиться слезам, не даст крикам мольбы сорваться с её губ... Конечно, Олдвир мечтал, что эта тварь, этот мерзкий, отвратительный маг будет страдать, но, увы, чтобы сбежать пришлось убить того тихо, во сне. И собрав нехитрые пожитки с деньгами, он схватил Ашали и они бежали, что были силы. Им повезло наткнуться на долийский клан, члены которого были поначалу скептично настроены к ним. Однако, во время восстания магов, ученик их Хранителя отправился на помощь Инквизиции и уже не вернулся. Поэтому Хранителю намного проще было приготовить себе замену из уже обученного и талантливого Аринелла — как минимум сами долийцы уверяли его в этом. Но Олдвир ненавидел эти хвалебные речи. Рук прекрасно понимал, откуда его скрупулезность в отработке заклинаний и его тренировки до изнеможения. И хоть поначалу было и сложно, но они постепенно обживались в клане, хотя многим не нравился вечный контроль со стороны будущего Хранителя — Аринелл перепроверял работу других; был насторожен и осторожен в общении с человеческими торгоцами, что изредка заглядывали к ним, присутствуя на каждой встрече; был готов взять на себя чужие обязанности, считая что сделает лучше. Эльфы ворчали, ругались с ним, но потихоньку приняли его странности в поведении. А его сестра и вовсе спустя несколько лет вышла замуж. Он был наконец счастлив, в этом шуме мягкой эльфийской речи, среди белоснежных галл и крон зеленых лесов. А потом радостная новость о том, что он скоро стянет дядей. И все оборвалось, когда его измученная долгими родами младшая сестра, бледно-серая от потери крови, молила всех богов о спасении своего ребенка — который с момента рождения не издал ни звука — а сама шептала все тише и тише. А её супруг рыдал, сжимая её холодеющую руку. Аринелл использовал весь арсенал лечебных заклинаний, что знал, но все было тщетно. Он возненавидел обращенную к нему жалость; ему не нужны были слова утешения и объятья соклановцев — его единственная семья умерла в тот день. Все что он мог — это натягивать на лицо улыбку. Эта дурная привычка осталась с ним со времен рабства — скрывать боль и страх за такой своеобразной маской. Олдвир чувствовал, что ему больше не место здесь, эльфу буквально было тяжело дышать в окружении тех, кто искренне пытался помочь. И он трусливо сбежал, не оставив ни записки, не попрощавшись ни с кем — и долго путешествовал в одиночку, пока не наткнулся на Завесных Странников. Им было безразлично твое прошлое, никто не задавал лишних вопросов — для них основной задачей было изучение древних артефактов и храмов, а также поиск и расшифрока различных записей и книг. Аринелл с улыбкой помогал новым соратникам, на собраниях вместе с другими Странниками искал по картам пути в заброшенные храмы и восторженно восхищался очередному открытию, давая свои комментарии. А внутри была пустота и холод. Он ел, не чувствуя вкуса. Звуки словно доносились сквозь толщу воды, а сны — иногда красочные, а порой ужасающие, как у всех магов — не вызывали ничего. Аринелл равнодушно думал о том, что лучше бы как у всех гномов, у него сновидений не было бы вовсе. Не управляя собой, вновь и вновь улыбался, смеялся, ободрял кого-то — не потому что хотел, а потому что это было нужно. Он словно был марионеткой в чьих-то руках, но на удивление, ни один демон не явился к нему с предложением о сделке. Потом был инцидент с картой, когда Завесные Странники бурно спорили о том, было ли его решение верным. В итоге, им подвернулось письмо от Варрика Тетраса с просьбой найти для него помощника в поиске Соласа — и Рука они посчитали идеальной кандидатурой. Встретились они лишь спустя несколько дней спустя, да и обстоятельства были весьма специфичными. Подходя к месту встречи у окраины деревни, эльф услышал ругательства... на тевене? Аринелл начал идти тише и аккуратно выглянул из-за дома. Он увидел, что гнома окружили несколько магов в тевинтерских одеждах, а сам Тетрас был не в лучшем состоянии судя по ране на левом плече. Единственным вариантом было отвлечь внимание на себя и Олдвир громко выкрикнул: —Венхедис! Вишанте каффас! Это помогло и маги одновременно повернули голову в сторону источника звука. Варрик же метко выстрелил в голову одному из противников из арбалета и сумел вырваться из своеобразного кольца. А Аринелл использовал заклинание вьюги, что мгновенно сковало остальных. Бой закончился быстро. Тетрас понял, что Олдвир специально отвлекает врагов на себя, а те теряются и оставляют спины друг друга неприкрытыми. Гном пожал руку Аринеллу, и внимательно взглянул на эльфа: —Спасибо, ты прибыл вовремя. Полагаю, ты из Завесных Странников? Аринелл, верно? —Именно так. — Олдвир дежурно улыбнулся. На его улыбку Тетрас взглянул явно скептично, но вздохнул и продолжил: —Итак, Аринелл, меня можешь звать просто - Варрик. Нам предстоит много дел, но для начала... Я очень надеюсь, что у тебя есть в запасе хоть какое-то целебное заклинание или хотя бы припарка, а то один из этих — он кивнул в сторону трупов — успел задеть меня. Эльф кивнул, жестом отправляя Тетраса присесть на чудом уцелевшую во время боя скамейку, а сам принялся рыться с сумке на поясе. Гном запрокинул голову и спросил: —Парень, да что за нажье дерьмо с тобой произошло?.. Тогда, Варрик не получил ответа, лишь очередную фальшивую улыбку. Только почти год спустя их совместного путешествия, он получил ответ на свой вопрос. Они разбили лагерь неподалеку от развалин эльфийского храма, который явно посещал Солас. Олдвир стоял возле полуразрушенной мозаики, что изображала Джуна, выводя на ней случайные узоры. Тогда, Рук сумбурно рассказал о истории своей жизни — откуда долийский эльф знает целый набор ругательств на тевене, почему работорговцев убивает с особой жесткостью и отчего его стиль боя не похож ни на один другой. Тетрас же сначала долго молчал, а затем —Вот теперь нам обоим нужно выпить. Это был первый и последний раз, когда Аринелл напился так, что урывками помнил прошлый вечер — кажется, он даже танцевал. И пел. У Тетраса в запасе было какое-то выжигающее гномское пойло, которое развязало бы язык даже кунарийскому шпиону. И именно в тот день он придумал Олдвиру странную кличку «Рук». Для эльфа это не было непривычным, ведь свое родное имя, которое когда-то дали ему родители, осталось далеко в прошлом. Прозвище же словно сбрасывало лишний груз, хоть и не освобождая от прошлого, но чувствовал себя Аринелл намного лучше. Спустя несколько дней они вновь отправились по следам Соласа, в столицу Тевинтера, и если Олдвир считал, что хуже быть не может, то оказалось совсем наоборот. Демоны, что заполонили город. Древние эльфийские божества, вырвавшиеся из своей темницы. И Варрик, бледный, почти при смерти... Аринелл сел на диван в комнате, сжимая голову руками. На задворках сознания скреблась навязчивая мысль, не дающая покоя, но Руку никак не получалось оформить её. Что-то явно было не так, когда он беседовал с Соласом или когда приходил в лечебницу к Варрику. На общих собраниях команды эта мысль тоже не оставляла — но она предательски ускользала. Эльф лег спиной на диван, с надеждой вздремнуть хотя бы час... И тут в дверь постучали. Венхедис.