Пробуждёний в вечности

Такемичи открыл глаза и огляделся, пытаясь разглядеть хоть какую-нибудь деталь, которая доказала бы, что он всё ещё находится на том же месте — раскопках древней цивилизации. Да, это было то же самое место... но каким-то образом гораздо более новым. По крайней мере, оно точно не было той полуразрушенной развалиной, которая рассыпалась от одного прикосновения. Это было… роскошно — если объяснять одним словом. И это не было просто красивым звуком: место действительно выглядело дорого и со вкусом, словно покои настоящего древнего фараона. Каждая плитка на полу имела свой уникальный узор, и вместе они складывались в завораживающий орнамент, от которого Такемичи не мог отвести взгляд. Казалось, будто пол сам по себе был произведением искусства, ожившим из глубин истории. Высокие колонны тянулись к самому потолку, величественные и стройные, словно стражи древнего мира. Между ними располагались огромные проёмы, завешенные полупрозрачными тканями, с которыми игриво играл ветер. Лёгкие полотна то поднимались, то опадали, словно дышали вместе с дворцом, пропуская внутрь тёплый свет и придавая всему пространству почти мистическую живость. Атмосфера древнего и величественного дворца была слишком прекрасной и необычной для человека, пришедшего из современного мира. Всё вокруг казалось нереальным — будто он очутился внутри сна, ожившего мифа или чужой памяти. Такемичи с замиранием сердца оглядывался по сторонам, не в силах отвести взгляд от окружающей красоты. Его разум пытался осмыслить увиденное, но чувства переполняли — восхищение, трепет внутри него был слишком сильным. Но вместе с этим Такемичи стал дрожать всем телом. Страх сковал всё тело, и Такемичи задышал чаще, чем он хотел бы. Паника медленно возрастала, мешая думать рационально. Где-то глубоко внутри был червяк подозрения, что медленно грыз его. Но он не хотел верить в эту фантастическую ересь. Он ущипнул себя — было больно, на глаза навернулись слёзы, но он, не отчаиваясь, повторил снова, в этот раз ударив по лицу. Звук был чётким, а ощущения — слишком реальными. Его напускная уверенность сразу же спала с лица, и он заплакал, уже не сдерживая слёз и голоса. Он не услышал шаги сзади, которые раздавались слишком тихо, словно посетитель не хотел спугнуть нежданного гостя. Шаги неминуемо приближались, но в тот момент, когда Такемичи это заметил, было слишком поздно. Его жестоко схватили за волосы, потом заставили упасть вниз, в мраморную плитку, и прежде чем он успел сопротивляться, его подавили, связав руки за спиной. Такемичи подавился стоном от таких резких движений и кашлянул. За спиной он ощущал жгучий взгляд, полный настороженности и ярости. — Кто ты такой? — его прижали к земле сильнее. — И как ты пробрался сюда? — Отвечай, ублюдок, — его стукнули о землю, и Такемичи ощущал, как вязкая кровь текла по его лицу. — Я не знаю! — ответил он почти с криком, с отчаянием в голосе. — Что? — Не ври мне! Кто тебя послал? Каковы твои намерения? — Если ты не ответишь, я использую на тебе все пытки и всё равно узнаю правду! — Я реально не знаю, как я сюда попал… пощади меня, пожалуйста… — он говорил чистую правду, срываясь на всхлипы. Голос дрожал, а в глазах стоял страх, граничащий с паникой. Палач — или кто бы это ни был — замер. Его рука, уже тянувшаяся к чему-то металлическому, замедлилась. Повисла пауза, тяжёлая, как свинец. В воздухе звенело напряжение. — Ты лжёшь… — но теперь в голосе слышалась неуверенность. Но прежде чем Такемичи успел ответить, он потерял сознание. В тот момент, когда он почти ничего не соображал, перед его затуманенным взором мелькнул образ — его мучитель со светлыми волосами.

***

В следующий раз, когда он проснулся, перед ним был уже не роскошный дворцовый коридор, а тёмная комната с маленьким окном под самым потолком. Напротив была деревянная дверь, которая, возможно, вела к выходу. В комнате стоял особый запах, присущий только таким местам, с недостатком света и вентиляции. Было душно и невыносимо жарко для человека, который давно не пил даже глотка воды. Такемичи в изнеможении открыл глаза и тут же снова их закрыл. Слёзы навернулись сами собой, от безысходности. Он испытывал к себе только жалость и сочувствие из-за своего нынешнего положения. Он надеялся, что это всего лишь иллюзия. Слишком реалистичный кошмар, или какое-то видение только не жестокая реальность. Реальность была слишком тяжёлой для восприятия. Он не хотел всего этого. Он знал: в этом древнем, отсталом мире его жизнь не будет стоить ничего. Его могли убить запросто, даже не взглянув в лицо. А если бы и стали слушать его оправдания, всё равно сочли бы демоном, духом или нечистью и убили бы. Как бы он ни поступил, всё казалось тупиком без выхода. И итог был один — смерть. Он пытался размышлять: как выжить, как выбраться отсюда, как вернуться назад… Но его тело, ослабшее от голода, жажды и потери крови, было слишком истощено даже для мыслей. Он терял сознание снова и снова. А при каждом пробуждении перед ним была та же тёмная комната и та же слабость в теле. Ничего не менялось. Он не знал, сколько времени прошло. Но организм отчаянно требовал воды. Голод стал привычным. Но жажда... Она его убивала. В одно из таких пробуждений он сидел, опираясь о холодную стену. Не было сил даже встать, как раньше для бесплодных попыток выбраться. Он сидел, ощущая, как с каждой минутой тело всё больше слабеет. И в тот момент, когда он был готов провалиться в чёрную бездну, раздался звук. Открылась дверь. В проёме стоял человек — высокий, крепкий, перекрывавший собой свет, льющийся из-за его спины. Силуэт казался почти нереальным на фоне слепящего сияния. Такемичи зажмурился от боли — его глаза, непривыкшие к свету, горели от резкого контраста. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова смог открыть их. Перед ним стоял мужчина, подошедший ближе и теперь находившийся всего в нескольких шагах. Он смотрел на Такемичи янтарными глазами холодными и безжизненными, словно в них уже не осталось ничего человеческого. Он смотрел так, будто перед ним уже был мертвец. Такемичи сглотнул под этим жутким, прожигающим взглядом и быстро отвёл глаза в сторону. Ему было страшно. Очень страшно. Парень перед ним выглядел как настоящий бандит: короткие светлые волосы, боки головы выбрит подчистую, на лице суровое выражение. Высокий, широкоплечий, он производил впечатление человека, не терпящего ни слабости, ни ошибок. Он стоял, не двигаясь, словно скала, а его взгляд будто пронзал насквозь. Мучо молча изучал мальчишку, выглядевшего младше своего возраста тощий, измождённый, с потухшими глазами. Он пожирал его глазами, словно пытался прочитать, понять все до самой сути. Он искал признаки опасности в жестах, в мимике, в дыхании. Но ничего не находил. Парень казался совершенно безобидным. Даже слишком безобидным, словно невинный овечка в пасти хищника. Но Мучо не доверял первому впечатлению некогда. Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Он знал: прежде чем отвезти его к господину, нужно было всё проверить. Это была его обязанность. И он никогда её не нарушал. Ведь "он" нарушении не потерпит.