Surprise, surprise, Kate Bishop!

Я люблю сюрпризы, то есть я люблю их делать. Сейчас сидя на пластиковом стуле из икеи (а ведь мама предлагала мне купить нормальную мебель!) со скотчем на руках и ногах я понимаю, что получать сюрпризы — не моё. Не знаю, дело во мне или в Елене с горелкой в руках, но есть в этом что-то опасное и непредсказуемое. — Кейт Бишоп, умоляю тебя, хватит плакать. Минус пять очков, если прольётся хотя бы ещё одна слезинка. Слёзы как назло катятся по щекам с новой силой. — Так не пойдёт. — Елена зачеркивает цифру пятнадцать и внизу пишет десять. — Ты не сможешь получить свой приз, если проиграешь. Я не имею ни малейшего понятия, о том какую игру затеяла русская наёмница. Она объявилась как и год назад в моём лофте из ниоткуда с контейнером какого-то салата, привязала к стулу и заявила, что приехала возвращать мне дух рождества. Первый раунд был посвящён еде. Елена сказала, что привезённый салат называется крабовый, и очень расстроилась, когда узнала, что я никогда такой не ела, ещё больше она расстроилась, когда я не смогла ей сказать какой мне нравится больше — с рисом или без. Наверное, не будь мои руки привязаны к спинке стула, я бы смогла распробовать русское новогоднее блюдо лучше, но честно говоря не советую смешивать «крабовый» со слезами. — И так, с новогодними угощениями у нас беда, — Елена оценивает взглядом таблицу на рамке из-под карты Нью-Йорка. Она стучит маркером по стене, и возвращается к горелке. — Если ты уберёшь от моего лица лук, я клянусь перестать плакать. — Я думала, тебя растрогала моя забота! — Нет, Елена, я растрогалась от серосодержащих соединений! Убери его от меня — я не умею резать лук со связанными за спиной руками! Недовольно вздохнув, Елене что-то причитает о том, что в Красной Комнате они умели и не такое, но всё-таки убирает доску у меня из-под носа. — Ладно, — она прикатила старенький телевизор на треноге. Пыльный провод натянулся до предела, но у Елены получается сделать так, чтобы я смогла видеть экран. — Следующий раунд. Только не это. Она правда считает, что у неё получится вернуть мне дух рождества привязав меня к стулу и включив рождественский выпуск «Микки Мауса»? — Хорошо, если тебе не нравится старая добрая классика… — она понимает всё по моему выражению лица и идёт менять кассету. Где она нашла кассеты? Хотя о чём это я — мы же в Нью-Йорке, — тогда давай попробуем что-то новенькое. На экране появляется «Холодное Сердце». В детстве я любила этот мультик и Эльзу. Не буду врать — возможно я читала парочку фанфиков с главными героинями на AO3 — а кто из нас не без греха? В любом случае… — Может быть ты всё-таки развяжешь мне руки или хотя бы ноги? Елена не сразу отвечает и меня это пугает — уж лучше бы она опять отняла у меня баллы за нытьё. — Ладно, но с одним условием. Зря, зря-я. Может быть сидеть со связанными руками и ногами не так уж и плохо. — Спой «Let it go», — слышу я её объёмный голос на весь лофт. Я люблю напевать «Let it go» в душе, но это… Это катастрофа. Она откапала микрофон! Розовый! С блёстками и ушами по бокам! Верните мне лук! — Я планировала устроить караоке-раунд, но так, мне кажется, даже лучше! Смотри, — она возвращается к доске. — Если ты споёшь, то есть шанс перестать быть Гринчем! Одна песня и ты уже ребёнок с кислой миной в рождественском свитере, а не чудовище портящее праздник! Какая нелепость. Только пару часов назад я задержала трёх преступников на Пятой Авеню. Сотрудники полиции жали мне руку, просили уроки стрельбы. Теперь я пою диснеевскую балладу… в микрофон с ушами. Чудно. — Отлично! — Елена с искренним энтузиазмом хлопает в ладоши (конечно, они же у неё не связаны!) — Вот это я понимаю — дух праздника! — У меня опять пятнадцать баллов на термометре Рождества. — Не переживай, Кейт Бишоп, все мы иногда забываем текст песен. Помню, как моего папу на рождество попросили стать Санта Клаусом. Он согласился, а подарки оставил себе. Сказал, что забыл забрать их у оленей. Зато нам с Наташей тогда досталось по несколько кульков со сладостями. Кстати, раз уж теперь у тебя развязаны руки… — Ещё не развязаны! — протестую я. — Я думала, ты можешь развязать их сама, и не делала этого ради приличия и соблюдения правил игры. Мы молча пялимся друг на друга, Елена ошарашенно — мстительница не умеет выбираться из ловушек — как так?! — я в недоумении — она думала, что это мероприятие доставляет мне удовольствие? Я наконец на свободе, и у меня на коленях оказывается шуршащий серебристый пакет. — Это бомба? — не хочу взлететь на воздух. — Ха-ха, — саркастично отвечает Елена. — Открой и узнаешь. Я скептически смотрю на неё. Она сегодня красивая. Вроде как она говорила, что у них есть традиция наряжаться на новый год, никаких глупых свитеров — только платья и пиджаки с сорочками. Я даже завидую. Но Елена сегодня не в платье, на ней отутюженная зелёная рубашка, заправленная в клешённые яркие брюки, ремень с огромной бляшкой в виде Санта Клауса в солнцезащитных очках и куча украшений, все и не разглядеть, она гремит ими и блестит не хуже новогодней ёлки, про которую она, кстати, тоже не забыла. Я открываю пакет и вижу там кучу сладостей неизвестного мне происхождения. Обёртки с медведями, девочкой в косынке, цветными петухами и прочими животными и сказочными персонажами, которых я никогда не видела. Я бы съела сейчас слона, но от конфет от русской шпионки пожалуй откажусь — не хватало, чтобы она меня отравила. Может быть теперь ей поручили убить меня вместо Клинта? И это всё прикрытие? — Ну что, ты готова к следующему испытанию? — Оно последнее? — я надеюсь, что это поскорее закончится. — Не-а. — Ладно, — мне некуда деваться с этой подводной лодки. — Почему ты перестала писать мне? Мне будто выбили воздух из лёгких. Я открываю и закрываю рот. Она больше не улыбается притворно, а я больше не делаю вид, что меня не волнует тот факт, что мы не виделись целый год. — Это не рождествкнский вопрос. — Рождественский — для меня. — Ты ни разу не приехала ко мне. За весь чёртов год! — Минус один балл за агрессию. Я молчу. Агрессия это всё что осталось во мне после сотен проигнорированных просьб о встрече. — Тогда задавай свой следующий рождественский вопрос. — Это был мой единственный вопрос. В комнате тихо. Пахнет луком и елью. — Я скучала, — о нет, я не готова услышать это вживую, только не так. Если Елена надеется этим растрогать меня — у неё не получится. — Поэтому первое что ты сделала при нашей встречи, это связала меня? — Я жду в ответ «минус один балл за сарказм», но ничего. — Я думала, что ты не захочешь со мной разговаривать. У меня глаза лезут на лоб. Вот оно — русское гостеприимство? — Ты правильно думала. Ауч — я вижу, что Елена не готова к такому ответу, я тоже — не привыкла быть грубой. — Прости, я испугалась и… — я уверена, что если бы телек не шуршал плёнкой кассеты, то я бы услышала окончание фразы, но Елена шепчет так тихо, что мне приходится подойти к ней ближе. — Ты испугалась меня? — я ничего не понимаю. Это не то что я ожидала услышать после наших интимных переписок ночами напролёт, историй из детства, сокровенных разговоров, и «ты мне дорога». — Не тебя — себя, своих чувств, — Елена смотрит в пол и гнёт пальцы — она говорила, что делала так в детстве. — Боже! — Я не верю своим ушам! Я что, в бульварном романе? — Я знаю, что это глупо, но так и есть. Прости, что не припасла причины посерьёзнее, — Елена немного раздражена, но всё также уязвима. Мне нужно перевести дух. Я думала о ней каждый чёртов день. Ждала, что она объявится с острым соусом и мак энд чизом в любое мгновение. И вот она здесь. А во мне ничего — пустота. — Ты можешь злиться на меня, но, пожалуйста, не игнорируй меня, — мне не кажется? Я слышу мольбу в её голосе? Я решаю быть честной. — Ты обещала мне приехать и каждый раз обманывала. Я была готова отправиться на грёбаный северный полюс за тобой, — ай-йай — я знаю, это уже слишком, но мне снесло крышу. — А ты продолжала кормить меня нелепыми обещаниями. «Мы обязательно пропустим с тобой по стаканчику, Кейт Бишоп». Я слышала это чаще чем доброе утро. — Прости, — её руки оказываются у меня на плечах и только сейчас я замечаю, что моё тело трясётся от слёз. — Теперь я здесь, — она крепко меня обнимает, у меня нет шанса выбраться из её крепкой хватки, но я и не хочу. Мы сидим на обшарпанном диване — Лаки прогрыз оба подлокотника, за что был отправлен в ссылку к Бартонам. Елена продолжает меня обнимать и поглаживать по голове, а я боюсь её отпустить, вдруг она снова пропадёт или это всё окажется сном? — Ты же знаешь, что мы выполнили ещё не все задания? О нет, неужели квест ещё не окончен? Я так и не увидела применение горелки… — Мы ещё до неё дойдём, — Елена проследила за моим взглядом. — А сейчас нас ждёт ёлка. Она копошится в прихожей, и теперь перед 'голой' ёлкой стоит целая коробка украшений. — Я хотела привезти игрушки из дома, но отец сказал, что лучше публично признает победу Капитана Америка, чем позволит увезти его советские игрушки. В общем, я нашла украшения в Икее, их нужно собрать, но перед этим… — она игриво крутит перед моим лицом какой-то бумажкой, — тебе придётся перевести инструкцию с финского. — Ты думаешь, я не смогу собрать игрушку без инструкции? — это смешно! За кого она меня принимает. — Ну, ну, — удачи. Я вожусь с деревянным набором оленей и эльфов примерно час. Всё это время Елена порывается мне помочь, но когда ей надоедает слушать мои отказы, она принимается играться с горелкой. Стало ли мне страшно? Возможно, когда она попыталась обжечь неаккуратные края моей шторы, но в целом, мы обошлись без происшествий, если не считать синяк на моём ногте после того как я на эмоциях стукнула об стену оленьи рога. — Плюс три балла Кейт Бишоп за непоколебимый моральный дух! — Всего три балла?! За эту шикарную ёлку? — Кейт, мне напомнить тебе как ты уронила её вешая гирлянду? Дважды. Я поджимаю губы. Ну, ничего, я ещё отыграюсь. Зато ёлка задорно переливается огоньками и в квартире становится веселее. На фоне играет подборка с новогодними русскими мультиками — я не понимаю ни слова, а Елену не оторвать от экрана, при этом она на автомате продолжает играться с горелкой. — Умоляю, скажи, зачем она нам? — Кейт Бишоп, ты умеешь делать карамель? Елена решает провести мне мастер класс по приготовлению карамельных петушков. Я не знаю, что это, но Елена обещает, что по вкусу будет похоже на обычные карамельные конфетки. Что ж, по какой-то неведанной причине я думала, что Елена поняла ещё после первого визита, что готовить на моей кухне это задачка со звёздочкой (возможно, поэтому она оставила этот квест на последок?), но она не унывает, даже когда у неё не получается найти чугунную форму у меня на кухне (кто-то удивлён кроме неё?). Она обещает, что горелкой можно растопить сахар, а я молюсь о том, чтобы мой ковшик, в котором я время от времени заставляю себя варить яйца для поддержания кбжу, выдержит почти больше двух тысяч градусов по Фаренгейту. В общем, я просто не лезу под руку и дожидаюсь, когда у ковшика отвалится дно. Две минуты — быстро. Зато теперь мы можем спокойно наслаждаться рождественской атмосферой лофта. Елена вытирает руки о кухонное полотенце и садится рядом со мной на диван. Только сейчас я понимаю, что последний квест, окончившийся угольками, она выполняла сама, и кто из нас после этого Гринч? — Я не планировала отмечать рождество. Хотела ловить преступников. Ты знаешь, что на рождественскую ночь приходится чуть ли не большая часть грабежей? Елена отрицательно мычит. Она внимательно наблюдает за мной. На её губах расцветает улыбка. — Что-то не так? — я знаю, что всё так, но её взгляд смущает меня, и я не знаю, куда спрятаться. — Нравится смотреть на тебя, — она шепчет. Я вспоминаю нос оленя — наверное сейчас я была такая же красная. — Слушать, как ты рассказываешь о супер-геройстве, — теперь я точно прожгу дыру в диване, прям как та производственная горелка. — Ты вся светишься, — конечно, во мне больше двух тысяч градусов по Фаренгейту! Елену нужно срочно остановить, иначе я не выдержу и расплавлюсь вместо сахара. Слишком резко я наклоняюсь и целую её, в надежде, что не обожгу её. Но она прохладная, её губы мягкие и немного липкие от блеска, но так приятно пахнут карамелью — я хочу их съесть, и Елена это чувствует. — Я приготовила тебе на ужин сюрприз, но не себя. Переферийным зрением я замечаю, как из моих ушей начинает идти пар. После минутного отсутствия Елена возвращается с маленьким свёртком и ещё одним контейнером. — Мак Энд Чиз, помню тебе понравилось, — комментирует она и протягивает мне контейнер вместе со свёртком. Я в предвкушении открываю подарок и вижу набор столовых приборов — две вилки, два ножа и две ложки. Все они украшены выгроверованными восьмиконечными звёздами. — Берегитесь, преступники Большого Яблока — я вооружена, — я угрожающе выставляю вилку и ножик в сторону воображаемых грабителей. Елена смеётся, а я пытаюсь сдержать улыбку и показать своё недовольство — я живу одна, зачем мне два набора приборов! — Это забавно. Ты забавная, Кейт Бишоп. С Рождеством. Она наклоняется и медленно целует меня. Когда я снова жадно отвечаю на поцелуй, она отстраняется. — Не заставляй меня привязывать тебя к стулу вновь. И я слушаюсь. Моё дыхание становится прерывистым, я смотрю, как Елена садится мне на колени. Чёрт, я совсем не была к этому готова. Хоть мои руки и не связаны, но я как будто опять не могу пошевелить ими. Не думала, что переписка на протяжении года с русской наёмной убийцей приведёт меня к этому. Ладно, если быть честной? — я надеялась на это. Теперь испугалась я, но не могла понять чего. Того что мои фантазии стали взаправду? — Кейт Бишоп, это что, страх? Она всё видит. Проницательная. Видит меня насквозь, а ведь это всего навсего наша первая встреча с тех пор, как она бесследно исчезла после Рокфеллера. — Боюсь, что не смогу удержаться, — шепчу теперь я. — А кто просил сдерживаться? Я крепко впиваясь пальцами ей в бёдра. Сердце колотится с бешеной силой. Руки поднимаются выше по спине, я касаюсь её шеи и притягиваю к себе. Ещё один жадный поцелуй, но на этот раз Елена не препятствует. Я чувствую подступающий жар. — Горячо, — между поцелуев говорит Елена. Я киваю — это действительно горячо. Но Елена отстраняется и ещё раз повторяет: — Горячо! Пахнет чем-то… — она оборачивается и я тоже чувствую запах жжёной травы. Секунда и мы видим, что за диваном горит ёлка, а вместе с ней дымится старичок телевизор. Кажется, вываливающаяся розетка не выдержала переходник с телевизором и гирляндой. — Ну, что моя миссия выполнена? Я зажгла для тебя это рождество? Мы смеёмся, так будто мы не развели пожар в канун Рождества. Я знаю — я не забудут его никогда.