Некий Магический Индекс СС (ВОЗРОЖДЕНИЕ). Золотые

Это был конец XIX века. Храм Исиды-Урании был расположен в одном из уголков британской столицы Лондон. Или, точнее, квартира, которой дали такое имя. Это история из периода, предшествовавшему дню, когда Алистер постучал в эту дверь. История, в каком-то смысле, более мирного времени. Мину можно было кратко описать как интеллигентную и защищенную юную леди, которую, следовательно, было легко обмануть. Анни Элизабет Фредерика Хорниман всегда видела ее таким образом. Это, на самом деле, было причиной, по которой Анни присоединилась к Золотой клике. Она беспокоилась о Мине. Она не могла позволить этой невежественной девочке даже приблизиться к темам об азиатских чаях или строительстве гавани в Новом Свете. Она бы, без сомнений, стала жертвой какой-нибудь аферы для быстрого заработка. Она заслуживала прожить жизнь, свободную от этих уродливых частей мира. Руководство семейным бизнесом могло перейти ее старшему брату, который любил все эти сложности, а Мина вышла бы замуж за того, кого по-настоящему любила. Нет, ей даже не нужно было выходить замуж. Она должна была просто забыть о важности полов и выбрать жизнь со мной вместо… — Мина, согласна ли ты взять Мазерса в законные мужья и принимаешь ли ты новое имя — Мина Мазерс? — Да. Я очень рада, что вы, члены Золотой клики, согласились провести эту церемонию для нас. … Анни ни с того ни с сего надула щеки. Она также была близка к слезам. Удивительно благословенная сцена разыгрывалась перед ее глазами. (…) Это было ослепительно. Свет был таким ярким, что он мог, подумала она, убить ее. В этот момент она жалела, что не может просто превратиться в слизняка. (Я присоединилась к этой клике не для того, чтобы отдать Мину в руки этого сомнительного мужчины!!) Уильям Уинн Уэсткотт с серьезным выражением лица читал газету. Он был одним из основателей Золотой клики. — Джек-Потрошитель, значит? Он также действовал в это время. Ужасающие серийные убийства насильно взбудоражили низменные чувства людей, но, по иронии судьбы, они также стали толчком, который вскрыл гниль расслоения общества Британской Империи на поверхность. Они доказали, что нищета и страх существовали даже в стране, которую превозносили как вершину мира. Цели Джека-Потрошителя, однако, не были известны. Психология в это время находилась в зачаточном состоянии, поэтому им было трудно установить его личность. — Это действительно печально. Убийства вызвали такой шум, но у знаменитого Скотланд-Ярда даже зацепок нет. Даже в этой статье описываются лишь прошлые действия, хотя вполне возможно, что убийца до сих пор ходит по этим улицам вместе с нами. Какова бы ни была его цель, взрывная сила злого разума убийцы потрясла общественность, пока он стремился к ее достижению. Он создал колоссальный социальный феномен, намного превзошедший все, на что мог быть способен один преступник. Если выражаться терминами Золотых, он был опасной личностью, которая специализировалась на использовании сил Клипота. Чем скорее его поймают, тем лучше. Храм Исиды-Урании — точнее, квартира, носившая это название, — снова наполнился запахом дешевого горевшего масла. Лампа на столе не имела глубокого значения, связанного с Древним Египтом или розой и крестом, — она была просто способом сократить эксплуатационные расходы. Они хотели как можно меньше платить за электричество и другие коммунальные услуги. Леди Маскарадного Бала, которая носила пестрое красное бальное платье и не снимала маску даже на секретной базе клики, лежала на диване и попыхивала длинной, тонкой трубкой. Другой рукой она держала стакан бренди. Было только утро, но она все равно взяла двойную порцию. Это была сторона знаменитой актрисы, которую та скрывала от зрителей. Гладкая маска не имела прорезей ни для глаз, ни для рта, и все же конец трубки и край стакана словно проходили сквозь нее. Словно маска была не более чем дымом или жидкостью. Она обретала сияние, подобное Лилит, когда пьянела, и она говорила, лежа на диване, словно зверь из семейства кошачьих. — О? Мистер коронер, не думала я, что вы назначены в Ист-Энд. — Не назначен, вот почему я так раздражен. Я бы понял, если бы это была война одного против богатых или против солдат, которые грабят колонии, но его цели — это только женщины, торгующие своими телами. Они и так находятся в тяжелом положении, поэтому его действия совершенно непростительны. Как их убийство улучшит страну? Он, должно быть, не понимает структурных проблем, которые лежат в основе причин, заставляющих этих женщин идти таким путем. Как вы можете видеть, Уэсткотт имел щедрое и заботливое сердце, социальный статус, любил кропотливую работу и имел множество друзей и знакомых. Его серьезный характер иногда служил причиной неловких ситуаций, например, когда он говорил о причинах, по которым женщины торгуют собой, с молодой женщиной, но у него имелась необъяснимая черта характера, которая заставляла всех вокруг него смеяться и прощать его.  Проще говоря, у него была харизма. Без него сборище эксцентриков, которым была Золотая клика, развалилась бы на куски еще до основания. — Так пойдет, Анни? — Если бы это был мой театр, я бы повесила над сценой кран. — Хи-хи. Мы еще только на стадии планирования, понимаешь? Они говорили о катакомбах… которые были специальным помещением, где только самые лучшие маги могли проводить церемонии. Однако они на самом деле не использовали лопаты и не раскапывали подземное пространство. "Катакомбы" были просто названием. Они собирались сделать их разборными, чтобы иметь возможность перенести их, если бы они решили переехать. Размышляя о том, что представляла собой церемониальная площадка крупнейшей в мире магической клики, можно было представить какие-нибудь жуткие каменные руины, полные скелетов, наподобие парижских катакомб, но на самом деле это были просто стены и пол, окрашенные в основные цвета, наполненные символическими оружиями, изготовленными путем прикрепления мощных магнитов к концам деревянных посохов или покрытия прозрачного стекла синей краской. Свет на потолке был электрическим. Они использовали все, что им было доступно. Так велись дела в эпоху, когда Магия и Наука еще не были разделены. Мина окончила художественную школу, поэтому она придавала форму образам в голове Мазерса, но им также помогали Анни и Леди Маскарадного Бала. Они создавали церемониальную площадку, используя логику сценических приспособлений. И это был не школьный спектакль — эти профессиональные исполнители отказывались идти простыми путями. Дом четы Мазерс находился в Париже, но для этой работы они посетили лондонский храм. Анни была очень рада возможности провести время со своей старой подругой. — Возможно, я немного увлеклась. — О? Мина, вспоминаешь свои школьные годы? — Я внесла несколько смелых изменений, поэтому надеюсь, что Храм №1 в Германии не разозлится. — Все должно быть в порядке. Есть много оккультных историй о высокотехнологичных предметах, например, о камерах, которые крадут душу или поглощают жизненную силу, о школьных анатомических моделях, которые двигаются ночью, или о странных голосах по телефону. И есть много историй о призраках, появляющихся на сцене. И не только, но Золотая клика была не единственной, кто использовал постановку пьесы для усиления мистической церемонии. Христианские органы и хоры не приняли бы такой формы, если бы кто-то не смоделировал их для этой цели. Когда маг облачался в одеяние из мифов и выходил на сцену, он на время сбрасывал оковы реальности. На сцене они могли стать последователями, обнаружившими сохранившийся труп CRC. — Мина, а ты не хочешь сценический подъемник? Такая штучка, которая позволяет актеру — бац! — выпрыгнуть вверх из-под пола. Может, мне принести дизайны? — Арендодатель заплачет, если мы так сильно переделаем квартиру. В последнее время в центре внимания был Артур Эдвард Уэйт. Во имя проверки точности карт Таро, которые он создавал и совершенствовал, Эдвард Берридж, Джон Уильям Броуди-Иннес и другие часто собирались за столом вместе. Тот факт, что Уэйт не понимал, что только благодаря помощи Уэсткотта дела шли так гладко, показывал, что потребовалось бы некоторое время, прежде чем он смог бы нагнать основателя. Уэйт в этот момент интерпретировал карту, которую перевернула Мина. Уэсткотт уважал его независимость, но дал бы тонкий намек, если бы он когда-нибудь столкнулся с проблемами. — Очевидной интерпретацией были бы лунные силы: сны, фантазии и оккультизм в целом. Повешенный рядом отсылает к другому плану существования. В данном случае, возможно, к астральному плану. А эта карта относится к женщине. Так как это Верховная Жрица, то, вероятно, эта женщина моложе вас. Например, младшая коллега или сестра. — Ох. — Но, мадам, эта карта Башни меня беспокоит. Она говорит, что нужно остерегаться ученика. Разрушение, дискредитация... это может означать, что позже вы вступите в сражение. Но сочетание другой фазы и сражения — это странно. — Мина!! Дверь распахнулась, и вошел Мазерс. Идиот, выделявшийся даже среди этих эксцентриков, повысил голос. — Что это значит? Мне неприятно это говорить, но ты, должно быть, одержима злым духом. Как еще можно объяснить это ужасающее отсутствие красного? Мне невыносимо смотреть на них. Плачевное состояние яиц на этой тарелке говорит мне о том, что 5 сфира, Гвура, — то есть сила Марса — слабеет!! — О, дорогой, милый. Я забыла, что ты ешь яичницу только в том случае, если яйцо прожарено с обеих сторон до твердости желтка. — Если ты пришел, только чтобы пожаловаться, тогда приготовить свои собственные чертовы яйцаааааааааааааааа! Почему этот мужчина не мог просто попросить ее приготовить еще немного яиц? Его драматизм вызывал у Анни головную боль. — Мина, если ты продолжишь баловать этого безработного неудачника, он станет лишь еще хуже. — Но, Анни, нет ничего веселее, чем присматривать за мужем, который смертельно неспособен позаботиться о себе сам☆ — Ты зашла так далеко в рутине любящей жены, что теперь катишься по спиралииииии!! Мазерс умел боксировать и фехтовать, свободно владел латынью и ивритом, а также освоил нумерологию. Он был талантлив практически во всех областях, но ему катастрофически не хватало здравого смысла, навыков сотрудничества и способности зарабатывать деньги тяжелым рабочим днем. Небеса благословили его одним способом, прокляв его более чем одним способом, поэтому, за исключением Мины и Уэсткотта, он мог говорить с людьми, только впихивая свои слова между спорами. Смерть Анны Кингсфорд была трагедией. Говорили, что эта эксперт была единственным человеком, способным заставить Мазерса повиноваться ее слову и замолчать ее кулаком. Если бы только она передала эту тайну перед смертью. Недавно Леди Маскарадного Бала пригласила нескольких членов Золотой клики, чтобы сформировать небольшую группу друзей. Она была известна как Сфера. У самой большой в мире магической клики были свои недостатки. Когда в одной большой комнате собиралось достаточное количество людей, они, как правило, разделялись на более мелкие группы. С точки зрения последней моды в психологии, это могло быть результатом Танатоса, стремления личности изменить старые традиции и организации. …И хотя звучало это драматично, такое явление часто наблюдается за столами в барах. Однажды великий Мазерс прибыл в Храм Исиды-Урании (в котором так сильно пахло горелым маслом лампы, что все они могли бы умереть, если бы не дымоход камина). И нес все, что приходило ему в голову. — Я один из избранных дворян, призванных защищать простых людей. — Ты что??? Разумная (ледяная) реплика Анни не заставила его смутиться. Выражение его глаз было тревожным. Взгляд был таким темным. Его зрачки были полностью расширены. (Я не должна была реагировать), поняла Анни с сожалением на лице. Это был конец XIX века. Железное правило игнорировать проблемных людей еще предстояло изобрести. Кроме того, она уже заметила, что этот человек занимался чем-то отдельно от остальной клики. — Право, я не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять, что в моих жилах течет кровь благородного горца. О, простите мне, если я вас всех запутал, но вы можете быть спокойны и впредь называть меня графом Гленстреем!! Да, окажите мне честь, которую я заслуживаю, простолюдины!! Благородство? О чем говорил этот безработный неудачник??? …Возможно, его разум не был способен выносить долгое время без работы. Но если это было так, то почему он просто не устроился на работу? Анни Хорниман решила обсудить это с кем-то, кто мог бы понять. Она потянула женщину за одежду. — Мина, извини, Мина, Мина. Эм, я думаю, твой муж психически истощен, поэтому, вероятно, было бы хорошей идеей отослать его в какой-нибудь тихий старый замок или уединить в горах. Желательно навсегда. — Хи-хи. Ох. Дорогой, у тебя такая активная фантазия. Смотри, твои мечты и фантазии вытекают наружу. Может быть, ты хочешь, чтобы жена вытерла тебе рот, испорченный мальчик? — Даже это не нарушает ее рутину любящей жены? Но если кто-то извне услышит такие слова, это нанесет реальный социальный ущерб! Семья Анни сколотила состояние на торговле чаем, и у нее тоже был талант к зарабатыванию денег. Достаточного количества, чтобы она могла начать строительство большого театра. Таким образом, именно она финансировала образ жизни партнера Мины. Не ради безработного Мазерса, а чтобы поддержать ее очаровательную Мину! Но если бы этот безработный неудачник начал говорить о том, что он член королевской семьи или дворянин, на публике, это навредило бы репутации Мины, не говоря уже о репутации Анни, которая их поддерживала!! Карты Таро существовали очень давно. Названия и количество карт варьировались. Артур Эдвард Уэйт, должно быть, был недоволен точностью своего прототипа с измененными числами и символами, потому что он играл с несколькими картами, потягивая стакан виски. — Дело в том, Уэсткотт. — Хм? — Вы мне очень нравитесь. Одного этого было достаточно, чтобы понять, что он за маг. В целом, в Золотой клике существовало две линии мышления. Но это не было чем-то крутым, вроде, внутренний круг и внешний круг или первый легион и второй легион. Как раз наоборот. Одна группа хотела овладеть магией и изменить мир. Другая видела в магии захватывающую тему, которая вдохновляла на приятную беседу в группе. Будучи крупнейшей в мире, Золотая клика не испытывала недостатка в членах. Некоторые, такие как коронер Уэсткотт и доктор Берридж, обладали официальной должностью и социальным статусом. Некоторые из них, такие как Анни и Леди Маскарадного Бала, были частью пестрого мира исполнительского искусства. Среди них также было несколько всемирно известных поэтов и сценаристов. Даже Мина Мазерс была дочерью семьи Бергсонов (хотя ласковая жена не знала о привилегиях, которые ей приносил этот статус). В какой бы отрасли вы ни работали, включение себя в общую тайну было неплохим способом наладить связи. С этой точки зрения, Мазерс был исключительно неподходящим человеком, который мог бы занимать центральное положение в клике. Для него магия была всем. Можно было почтительно называть его сосредоточенным или преданным, но у этого магического гения почти не было официальных титулов. У него не было ни денег, ни социального статуса, а его частые безумные выкрутасы лишь приводили к проблемам. Но он не был каким-то мистическим человеком, который обходился без работы. Технически говоря, он действительно работал. Потому что Анни находила для него открытые вакансии. Но задерживался он на них недолго. В мгновение ока он снова оставался без работы. И теперь он утверждал, что являлся потомком шотландской знати. Письма Уэсткотта на самом деле имели сомнительную достоверность, но ни один член клики не верил в заблуждения Мазерса о родословной. Потому что ничто не могло изменить того, что он родился в семье лондонского офисного работника среднего класса. Его жена Мина добродушно согласилась с ним, но не было никакой возможности узнать, что она на самом деле думала. Зная ее, она действительно могла поверить ему. С другой стороны, она была дочерью семьи Бергсонов, отказавшейся от этого положения, выйдя замуж за Мазерса, поэтому, возможно, ее совсем не волновала классовая система Британской Империи Королевы Виктории. — Я не могу отказаться от общественной жизни, чтобы заниматься магией в той же степени, что и граф Гленстрей. И я не могу следовать за своими мечтами в той же степени, что и его жена. — Ты не должен сравнивать себя с ними. Не каждый может жить такой жизнью. Они необычны даже для клики. — То же самое и с этими картами. Я говорю об использовании их в качестве комплектации или категоризации сфир, но гадание на самом деле связано с утилитарной пользой, не так ли? Пенсы, шиллинги, фунты... Я не более чем глупый человек, который не может перестать думать о цифрах. Как бы я ни старался, я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу жить жизнью мага, как вы. — Ты чувствуешь себя плохо из-за своей комфортной жизни? — Есть 7=4, который утверждает, что любой маг, сосредоточенный на мирских деньгах, является второсортным. — Это просто горечь от безработицы. Только другой 7=4 мог открыто говорить о Мазерсе таким образом. И как искусный маг, который также имел реальный социальный статус, Уэсткотт был монстром другого рода. Артур Эдвард Уэйт сжался, словно хотел исчезнуть. — Мне стыдно за это, но я просто не могу перестать зарабатывать деньги. Как только эти карты будут готовы, они принесут мне целое состояние. Я уверен, что их будут продолжать производить и продавать еще долго после моей смерти. Они будут продолжать получать прибыль до тех пор, пока люди не перестанут бояться своей смутной удачи и будущего. Он был близок к изобретению, которое, в некотором смысле, было более невероятным, чем какое-то магическое заклинание, но это не означало, что он гордился им. Это намекало на истинный смысл того, что он сказал. Уэсткотт и Мазерс. Двое из трех основателей. — Вот почему мне нравится, что во главе клики есть тот, кто может идти на компромисс с реальным миром. — Нет, не пить. Мазерс (который пил, но не имел денег) был подавлен. Но Уэсткотт не отступил. — Ты можешь напиться после того, как мы рассортируем все, что нам известно о Тайных Владыках. Я обнаружил и расшифровал все оригинальные кодировочные книги. Ты предложил создать различные церемонии на их основе, чтобы каждый мог их прочесть. Разве не в этом был план? Тайные Владыки были таинственными существами, которые, как говорили, предоставляли разрешение на создание магической клики, и у каждого было свое представление о них. Уэсткотт говорил, что их силу можно заимствовать, попросив жрицу из далекой Германии. Мазерс говорил, что они бестелесные сущности, но хвастался, что мог напрямую связаться с ними. Некоторые маги даже говорили, что это обычные люди, которые ходят на двух ногах и пьют кофе в городе. Старый джентльмен Уэсткотт вздохнул. — Если тебе настолько неприятно использовать свою голову, то как насчет того, чтобы отправиться в далекий Тибет и поискать Тайных Владык в физическом мире? Сделай это, и я куплю тебе столько скотча, сколько ты сможешь выпить. — Ш, шш!! — прошептал доктор Берридж, поспешно поднеся указательный палец левой руки к губам. Только Уэсткотт, который был на одном уровне с Мазерсом, мог отпускать такие шутки в Золотой клике. В эту эпоху маги верили, что отыщут непостижимые мудрость и силу, если совершат долгое путешествие в Тибет, но Мазерсу не нравилось, что некоторые люди отказывались от учебы и логики, полагаясь на "Таинственный Восток". — Я говорю, что нам надо забыть о таком простом понятии, как Тайные Владыки, и вместо этого изучить способы достижения и игры с высшим планом в целом. — В любом случае, это не та тема, которую можно обсуждать за напитками. Кроме того, напиток — это награда для того, кто закончил рабочий день. Теперь, Мазерс, я использую твою самую нелюбимую фразу во всем мире: приступай к работе. Доктор Берридж уставился на Уэсткотта, явно желая что-то сказать. Жрица по имени Анна Шпренгель была таинственной фигурой, которая появлялась только в письмах Уэсткотта. Никто никогда ее не видел. Больше, чем друг друга, она была скорее другом учителя друга. Существовала ли эта Тайная Владычица на самом деле? Этот маг любил ночные прогулки. Мазерс был проблемным гением, который никогда не выходил на улицу и вместо этого посылал своих учеников, когда у него заканчивались напитки и сыр, но было одно место, для посещения которого даже он находил время — Британский Музей. Многие тексты, хранившиеся там, были единственными предметами в мире, которые обладали полной властью над ним. Как один из основателей, возможно, само собой разумелось, что он был книжным червем до мозга костей. Он посещал его лишь изредка, но поскольку он стал частью тьмы Лондона, ему хотелось прочитать все, что только можно. (Гримуары, заимствующие имя того царя, в последнее время стали более распространенными. Значит, миру бы пошло на пользу, если бы я смог найти самые старые записи, какие только были, обобщил их основные моменты и создал простую таблицу, показывающую, связаны ли они с этим царем или нет.) — Собрание всех этих текстов в единое целое было бы поистине великим изобретением. Хм, но это лишило бы удовольствия от прохождения через лабиринт книжных шкафов. Мазерс смеялся, прогуливаясь по лондонской ночи. Он, очевидно, забыл предупреждение Анни о том, что именно его бессмысленный злобный смех привлекал внимание патрульных. Не то чтобы он вообще слушал ее. Была поздняя ночь. Музей больше не принимал обычных посетителей. Но такой по-настоящему искусный маг и не думал входить через парадную дверь. Не тогда, когда знания звали его по имени. Как граф, он должен был лишь вежливо ответить на их приглашение и принять их гостеприимство. Мазерс почувствовал боль, сделав еще три шага по темной улице. От физического нападения. Это было похоже на удар молота. Тяжелый удар прошел через его толстый плащ и одежду и достиг правого плеча. (Оно сломано.) Он заметил нападение только после того, как в него попали. Конечно, Мазерс обычно не допускал такой ошибки. Он мгновенно замечал намерение нападавшего атаковать и посылал одного из семи Повелителей Демонов за ним. — Хм. (Это означает, что этот человек знает мои методы и нашел лазейку.) Маги были своего рода техниками, поэтому лишение его доминирующей руки первым делом было достойным решением. Мазерс сделал еще несколько шагов, как ни в чем не бывало, а затем обернулся. Если бы там кто-то был, это создало бы некий резонанс, который заставил бы того тоже обернуться, но это не сработало. Темная улица была пустынна. Он сосредоточился не на том месте. Поняв, Мазерс самоуничижительно усмехнулся. — Значит, даже Британская Империя не безопасна? Если бы это нападение произошло средь бела дня, я мог бы оказаться в газетах как жертва очередного театрального преступления. Это была все та же эпоха. Вероятно, это был хороший материал для последней моды в психологии. Какой-то скучающий Потрошитель вызвал небольшой переполох, и этого оказалось достаточно, чтобы исказить мир. Преступность росла и развивалась, заставляя нынешний уровень ажиотажа уходить в прошлое. Мазерс фыркнул от смеха. Была ли это какая-то магия, использованная для этой цели? Она показалась ему знакомой, а затем Мазерс узнал заклинание эвокации, которое он сам распространил, основываясь на некоей кодировочной книге. — Быть крупнейшей в мире кликой действительно имеет свои недостатки. Существует слишком много возможных предателей. Храм Исиды-Урании было грандиозным названием, но на самом деле это была всего лишь квартира, арендованная кликой. За исключением церемониальной площадки, единственный свет исходил от масляной лампы. А по углам были тени. У нее не было ничего, от чего можно было бы отталкиваться. Но взгляд Мины Мазерс упал на ее кольцо, когда она заговорила себе под нос. Она была первоклассным магом, чьим величайшим оружием было искусство, и она создала несколько текстов о различных формах видений и медитаций в качестве справочного материала для клики. — Дорогой... Нет, этого не может быть... Мир был рассечен ночными тенями, но уверенность Мазерса осталась непоколебимой. — Урок из немагического мира? Театральность действительно лучший способ описать их. То, как эти преступления стимулируют самые низменные эмоции людей за такой короткий промежуток времени, показывает, что они были разработаны человеком, который понимает основы театра. Разве один из членов Золотой клики не надеялся построить театр? И разве она не была той женщиной, которая хотела разорвать отношения Мазерса и Мины? Но Мазерс не был настолько глуп, чтобы закончить свои поиски преступника на этом. На самом деле, в отличие от обычной пьесы, магу вообще не нужно было искать виновника. Проклятия возвращались к своему заклинателю. Или, возможно, настраивались так. Если бы он победил и устранил проклятье, это также нанесло бы урон ответственному за его создание магу. Если бы у него было немного свободного времени, он всегда мог разыскать глупого предателя, который рухнул бы от боли от собственного проклятия, но Мазерс не был настолько жестоким. Червь мог умереть в щели между грязной стеной и деревянным ящиком, где он прятался. Призыв и эвокация могли звучать впечатляюще (что было сделано специально, поскольку Мазерс и другие Золотые Маги дали им такие названия именно по этой причине), но не было никакой необходимости воплощать целого ангела или демона, чтобы воспроизвести их смертоносную силу. Это было бы пустой тратой больших усилий, и если дать ему голову – и, следовательно, способность думать – возникла бы угрозу восстания. Запечатывание Телесмы в талисман или оружие было достаточно распространенной магической практикой, и технически для этого даже не требовалась существующая материя. — Тем не менее, это импровизированная версия. Я думаю, Уэйт все еще пытается их настроить. Мазерс просто прошептал. Что-то парило в воздухе. Одна карта. Она была там с самого начала. Но в темной ночи, где лишь местами горели уличные фонари, объект размером с лист остался бы незамеченным, развеваясь на ветру. Это была карта Таро из Старших Аркан — Маг. Она означала ум, вражескую ловушку и силу воли. Она была шансом для начинаний и началом перемен. (Понятно.) Она подсказала ему цель этого проклятия. И как только он точно интерпретировал ее, прямо под парившей картой на земле появилась линия света. Линия изгибалась в соответствии с какими-то правилами, рисуя на земле острую, угловую звезду. Она была около 2 метров в ширину. Восьмиконечная звезда была вычерчена одним непрерывным движением. Вместо того, чтобы специализироваться на одном конкретном элементе, этот символ представлял собой комбинацию всех элементов. Он не создавался заново. Это значение было заложено в карте с самого начала. Можно сказать, сам Мазерс придал ему временный внешний вид силой своего воображения. В конце концов, он был одним из основателей клики со статусом 7=4. Если бы он захотел, он смог бы представить парившую карту как сердце, обернуть ее плотным плащом и превратить ее в "фальшивого человека" с 3D-формой... но после некоторых размышлений одержимый мужчина вздохнул. Он сознательно перестал концентрироваться. Ему не нужно было тщательно анализировать все детали. Достаточно было знать значение и координаты. Октаграмма символизировала силу всех элементов. При намеренно неправильном использовании она могла нанести мощный удар по всему, состоявшему из четырех элементов, сформированных из четырех свойств. Это делало ее колоссальным источником, который мог свободно перемещаться по земле. Она приближалась к своей цели и, как только их координаты совпадали, отбрасывала ее, подбросив прямо вверх. Реального ограничения по высоте не было. Если вы хотели просто убить кого-то, вам лишь нужно было выбросить его за пределы планеты. Правое плечо Мазерса было раздроблено, потому что звезда прошла рядом с его ногой, и только рука, находившаяся за ногой, была поражена. — Это все? — Мазерс был раздражен. — Как небрежно. Не только полагаешься на элемент неожиданности, но еще и после первой же неудавшейся атаки не пытаешься стереть все улики и помешать мне отправить проклятье обратно в тебя? Что, контратака не рассматривалась даже как вариант? Нападавший отказался слушать или ему не хватало мозгов, чтобы понять? Он сомневался в этом. Нет, если она контролировалась с расстояния. Октаграмма зигзагами перемещалась по земле, приближаясь к нему. Со скоростью, превосходившей машину, работавшую на угле. Словно ее тащили по следу или направляла парившая карта Мага. Гримаса Анни Хорниман была вызвана не только запахом горелого масла от лампы на столе. Не то чтобы она не рассматривала такую возможность. Она смутно догадывалась, что это может произойти. Но не потому, что она использовала карты Таро, над которыми Уэйт все еще так упорно работал, подгоняя под все числа и символы. Человеку с обычным здравым смыслом не нужно было гадать, чтобы почувствовать назревавшие межличностные проблемы. Проблема заключалась в том, что лишь малое количество эксцентриков в этой магической клике могли чувствовать атмосферу. Все они были чересчур интеллектуальными типами, которым нужно было смотреть в хрустальный шар или переворачивать карты, чтобы понять что-то настолько очевидное. Поэтому они не замечали чьего-либо гнева, пока тот не взрывался у них перед носом. Конечно, Анни было все равно, какая катастрофа настигла Мазерса. Если бы машина, работавшая на угле, сбила его на обочине улицы, сбросила в Темзу, где плавали рыбы, готовые полакомиться его плотью, то это было бы нормально для нее. Ее объятия раскрылись бы, чтобы утешить ставшую вдовой Мину. Но... — … Кто-то стоял в углу комнаты. Мина Мазерс. Но ее глаза не были обращены на Анни. Она смотрела на свое кольцо, думая только о муже, который ушел и все еще не вернулся. Она выглядела странно меньше, чем обычно. (Ну, если дела обстоят так.) Анни тихо вздохнула и что-то положила себе на плечи. Она почувствовала, как их вес давил на нее. Как бы ей это не нравилось, она направилась к выходу из Храма Исиды-Урании. Решив числовую головоломку на столе, Уэсткотт поднял голову и озадаченно посмотрел на нее. — О? Анни, это твои Яхин и Боаз? Зачем ты их берешь? — Чтобы надрать кому-то задницу☆ — Эвокация. Все изменилось. Люди, воздух, присутствие, мир. Все, что потребовалось, это слово Мазерса. Для такого противника ему даже не нужны были четыре символических оружия, которые сделала его жена. Эвокация и экзорцизм были двумя частями одной техники. Все, что могло быть вызвано людьми, могло быть быстро изгнано людьми. Прямо как человек, который приводил поезд в движение, должен был иметь возможность остановить поезд. — Я призываю один из семи смертных грехов. Того, кого когда-то считали еще более великим Повелителем Демонов, чем Сатана и Люцифер. Бога, который не утратил своей великой силы даже после того, как его истинное имя было искажено. Этот гений не был введен в заблуждение впечатляюще звучащими семью смертными грехами. Его не устраивал просто Вельзевул. Вот почему он разыскивал множество нерасшифрованных текстов в Британской Библиотеке и переводил иврит на латынь и латынь на английский, чтобы современные люди могли прочесть их. Вот почему он воспроизводил, возрождал и использовал древних богов из эпохи, когда некий святой человек еще не был распят на кресте. Вот почему он откапывал силы, которые были давно похоронены, для удобства тех, кто стоял у власти. Даже если это временами делало его целью убийц Англиканской Церкви. Звезда, чьи восемь острых углов были нарисованы одним движением, отклонилась от кратчайшего маршрута атаки. Она остановилась прямо перед Мазерсом и хаотично перемещалась из стороны в сторону. Очевидно, что ее кто-то контролировал, и она не была простым управляемым оружием. Казалось, она извивалась. Или предпринимала заторможенные маневры уклонения. Но Мазерс закончил. — Выходи, Баал-Зевул. Потребовался всего один удар. Не получив возможности даже прикоснуться к Мазерсу, набор линий, расположенных на земле, был скручен и прожжен насквозь, а парившая карта была насильно перевернута, прежде чем ее пепел развеялся по ветру. Именно в этот момент некий гений силой отбросил свою роковую смерть. — Ох. Фигура согнулась пополам. Она находилась в месте, который когда-то был одним из бесчисленных причалов Темзы. Алтарь, флаги на западе и востоке, таблички из разных металлов, несколько мест для каждой роли... Столько времени было потрачено на составление декораций, чтобы место, выбранное для храма, выглядело как настоящий храм, но теперь все было испорчено. Нет, это было не совсем точно. Великая сила взорвалась изнутри или пронзила все насквозь. Все, что использовалось для проклятия, было уничтожено в равной степени. Она почувствовала сильные боль и жар в правом плече. Она не могла оправдаться незнанием, так как была той, кто наслал проклятие. — Ох, охх. (...Сломано.) Это не было похоже на заклинание, которое действовало лишь в одном направлении, как только покидало ладонь. Кукла. Кинжал. Это было одной из причин, почему Мазерс пришел к выводу, что ему не нужно искать преступника. Она создала свою игровую фигуру, призвав большое количество Телесмы и вложив свой мысленный образ в карту. Этот образ был ее смертельным желанием, и его можно было рассматривать как часть ее существа. Управление монстром своими собственными мыслями давало атаке гораздо больше шансов на успех, но отправка смертоносного монстра, все еще связанного с ней, также создавала риск того, что это произойдет. Как и блокирование длинной паровой трубы, обеспечивавшей энергией большой завод, оказывало давление на центральный котел и в конечном итоге приводило к его взрыву. Атака могла вернуться к ней. — Оххххх… гбх. Доктор Берридж и коронер Уэсткотт однажды поспорили за стаканом скотча, что внутренние органы тела на самом деле не могли чувствовать боль, но это была ложь. Как еще она могла объяснить эту мучительную боль, словно ее тело разрывало на части? У нее на лбу выступил холодный пот. Она сосредоточила всю свою силу воли на замедлении дыхания и попытках возобновить очищение своей жизненной силы в магическую силу, изо всех сил стараясь контролировать свое тело. Ее толстая плечевая кость была сломана. Так легко. — Гвура, пятая сфира, стихия огня. То есть, одеяние египетской роли 6=5. Прими меня, когда я освобожусь от оков моего физического тела и уйду. Очисти пороки и изъяны моей души пламенем, о котором говорится в летописях древних богов. Я перерожусь, избавившись от старых ран и... — Я бы на твоем месте остановилась. Фигура была шокирована. Анни Хорниман небрежно заговорила с ней. — Понимаю желание сбросить тело и избежать боли и страха после того, как возвращенное проклятие сломало тебе плечо, но астральная проекция — это форма ментальной манипуляции, используемая для преодоления пределов поверхностного сознания. Если будешь использовать ее слишком часто, однажды тебя поглотит собственное подсознание, и ты не сможешь вернуться. Сфера, которую ты тайно собрала, знает, как выполнять все расчеты, но тебе стоит остановиться. — Где я выдала себя? — Нигде, на самом деле. Ты просто похожа на человека, которому нравятся дистанционные атаки. Тафтартарат, не так ли? Я помню твой план вызвать этот символ Меркурия. Ой, извини. "Эвокация", верно? Я все еще не совсем привыкла к этому новому термину, который Мазерс и другие придумали в один прекрасный день ни с того ни с сего. В любом случае, ты сидела за столом с несколькими своими последователями, планируя церемонию вызова этого духа. Не то чтобы я думала, что вы справитесь. Это было театральное преступление. Угроза включала в себя логику пьесы, но Анни Хорниман была не единственной, кто был связан с этой индустрией. Разве не было другой маг? Леди Маскарадного Бала. Эта маг на самом деле была известной актрисой. Она явно была на взводе в Храме Исиды-Урании. Она не участвовала в разговоре, когда Мазерс устроил сцену или когда все тестировали прототип Таро Уэйта. Ни разу. Единственным человеком, с которым она открыто разговаривала, был Уэсткотт, чья харизма делала его контактным лицом в самых разных областях. — Это просто не весело... В этот момент она не стала утруждать себя оправданиями. Неужели она отказалась от всей умственной деятельности? Женщина в маске затянулась длинной тонкой трубкой, которая проходила сквозь ее гладкую маску, и выдохнула ядовито-сладкое облако дыма. — Так много правил. Так много ограничений. Создание структуры клики, возможно, было необходимой частью в начале основания нашего секретного клуба, но этот этап прошел. Обещания, данные ради ее начала, теперь только отягощают нас. Я хочу наслаждаться магией более лениво. Я хочу погрузиться в нее, опьянить себя ею и полностью забыть о реальной жизни. — Мы называем себя крупнейшей в мире магической кликой, а теперь у нас возникли внутренние распри? Это настолько человечно, что мне хочется смеяться. — О? Разве ты не хочешь, чтобы этот высокомерный и догматичный Мазерс умер? Хотя в твоем случае это никак не связано с его влиянием на клику. — Ну, да. Я бы убила этого фрика давным-давно, если бы это было возможно. Но она не могла. Она ненавидела его за то, что он эгоистично сбил ее жизнь с курса и женился на Мине. Одноразовое убийство казалось ей недостаточным. И тем не менее. Ее причина не могла быть проще. Пара тяжелых предметов с грохотом упала на землю. Белый столб и черный столб. Анни Хорниман воинственно ухмыльнулась, держа в каждой руке по длинной дубине. Они были из одной клики. Она не стала бы убивать женщину, но немного поколотила бы ее. До тех пор, пока эти прекрасные горло и язык не запели бы, что она предпочла бы умереть. — Вот что происходит, когда ты хоть немного вредишь жизни, которую выбрала для себя моя Мина, ясно?