Трагедия

      Она просыпается посреди ночи со стекающим по щекам холодом. Это не впервые. Но теперь, заменяя ее прекрасные кошмары о пытках, каждую следующую ночь ей снится раз за разом чувство, которое она едва может признать беспокойством.       Могила. Энид Синклер — выгравировано на ней.       Уэнсдей опоздала.       Она садится на кровати и вперивается взглядом в темноту. Где-то там, на другом конце комнаты, мерно вздымается вверх и вниз чужая грудь.       Уэнсдей снимает ноги с кровати, движется по полу, через негласный барьер витража, ближе. Как сталкер, наблюдает с расстояния вытянутой руки, не мигая.       Волосы Энид растрепались во сне. У нее открыт рот, оттуда вырывается едва заметный храп. Одеяло скомкалось, свалялось в ноги. Край ночнушки задран, обнажая беззащитную полоску кожи живота.       Уэнсдей думает: как? Как ее могут убить? Из сотни способов ей в голову приходят тысячи. Они затапливают ее разум, как буря, как черная отравленная вода, но боль не приносит спасения. Уэнсдей садится на пол, обхватывает колени руками и прижимает к груди.       Во сне Энид дёргается, будто за кем-то гонится. Она, с ее клыками и животной мощью. Она, с ее глупыми цветными вещами и вездесущим присутствием.       Если она умрет, Уэнсдей лишат самого драгоценного ее кошмара.       Она не позволит.