Неживые цветы

— Шинономе… Акито. Ты же понимаешь, что все твои пропуски мехатроники скажутся плохо не только на «престиже ВУЗа», как ты выразился, но и на твоем обучении в целом. Декан с невозмутимым видом поправлял средним пальцем очки на переносице и вдумчиво просматривал количество букв «Н» в строке с именем Акито. Легче было сосчитать на пальцах, сколько раз он появлялся на парах, нежели пересчитывать пропуски, сбиваясь где-то на пятидесятом часу. На что Шинономе лишь недовольно фыркнул себе под нос, иногда поглядывая то на декана, то на рядом, стоящего прямо над душой, преподавателя мехатроники. И если на старого деда в дорогущем костюме-двойке с должностью директора смотреть просто было тошно, то этот препод, выше Акито на голову точно, скорее, сводил с ума во всех плохих и хороших смыслах этого слова. — Я же вижу, что ты способный юноша, своей головой точно думать умеешь. Смотрю на твои оценки по другим предметам и даже глаз радуется. А с мехатроникой что? Акито, это твой профильный предмет вообще-то. А на парах появился раз шесть от силы. — пять с половиной. На последней паре, на которой он появился, Акито поспешно удалился примерно через полчаса от начала. — Преподаватель вставляет свои пять копеек и с явным оценивающим взглядом пробежался по Акито с головы до ног. На что Шинономе поспешно отвел взгляд, стараясь вообще не замечать препода рядом. Просто игнорировать. — Поступим так. Камиширо Руи, можете провести с ним пару дополнительных занятий? Пусть сделает какой-нибудь проект по вашему предмету. Если совсем упрямый, то будет в списках на отчисление. Не справиться со своим профильным предметом и так бессовестно пропускать пары – невозмутимо. — Отчисление? — Акито выпрямляется в спине и глаза его становятся раза в два шире. — Отчисление. Хочешь учиться по этой специальности, юноша, будь добр выполнять свои прямые обязанности и ходить на профильные предметы. Шинономе замолкает на секунд десять, переваривая то, на какую каторгу его подписал декан, после чего с явным нежеланием кивает, опуская голову. Потерять место в ВУЗе и в целом образование, явно не то, чего он ожидал, прогуливая пары одну за другой. И для Акито была даже вполне весомая причина прогулов, которую, к сожалению, никто кроме него не понимал. В первом семестре Акито прилежно появлялся на большинстве пар, писал лекции и выполнял практику, но эта чертова мехатроника была для него адом. Сколько бы ни пытался, просто не получалось отложить у себя в голове хоть какие-то крупицы знаний и ко второму семестру пришло осознание, что больше выдавить из себя силы понять хоть что-то просто не может. Появлялся он эти «пять с половиной» раз чтобы еще раз удостовериться, что этот предмет полнейшее издевательство над нервными клетками и отметиться, что он еще живой. — Хорошо. Проект так проект. — Мысленно уже хоронишь себя и отдаешь бюджетное место какому-нибудь раздолбаю на платном обучении. Звучало как самый страшный кошмар наяву. — Отлично. Камиширо, договоритесь, когда вы сможете провести занятия. Не в ущерб вашему графику работы, конечно же. Под уставший взгляд декана, Акито, чуть ли не за ручку, как ребенка, ведут в кабинет, чтобы составить расписание его внеурочных занятий с преподавателем. Старый дед явно знал на что надавить, никто не захочет терять бюджетное место, из-за чего приходится прямо заставлять себя сидеть один на один с этим… Камиширо Руи. Шинономе было как-то до жути неловко находиться вот так рядом с ним. Руи почти беззвучно листал журнал и какие-то свои бумаги, бегло пробегался по тексту и облизывал указательный палец, проводя им по своим губам, чтобы пролистнуть слипшиеся страницы. На что Акито засмотрелся, что для себя было признавать до жути стыдно. Они сидели друг напротив друга. Камиширо за преподавательским столом, Акито на стуле рядом. Все время ерзал, теребил ткань штанов и кусал губы от долгого ожидания хоть каких-то слов по поводу этого неизвестного проекта. Понимание того, что в голове знаний просто ноль, и из этого нуля как-то придется сделать цельную работу, чтобы предоставить ее, скорее всего, не только преподавателю, но и защитить при декане, приходило постепенно. — Слушай. Давай сделаем так. Мне действительно не нравятся твои бесчисленные пропуски, чтобы их закрыть и не вылететь отсюда, придется попотеть. Сделаешь мне механизм, может робота, который меня впечатлит. Руи смотрел так, будто прожигал взглядом, легко улыбался уголками губ, но было ясно видно, он злорадствует и ему это определенно нравится. Молодые преподаватели – худшее, что случалось с Акито за все свое обучение. И требует он слишком много. Отчисление обеспечено. — Целого робота? За сколько? Неделю? С моими-то знаниями… Вы решили надо мной поиздеваться просто. — Ну не неделю. Постарайся управиться до сессии. Я дам тебе запасные ключи от лаборатории, можешь приходить после пар. На стол любезно кладут небольшие ключи с маленьким брелком и подписью «лаборатория №103». Полтора месяца на осуществление чего-то невозможного. Явная паника выражается тряской левой ноги. Акито поспешно забирает ключи и кладет их в карман штанов. — Не нервничай ты так. Я же вижу, что ты учишься неплохо, явно сможешь что-то придумать. В учительской о тебе хорошо отзываются. Камиширо немного странно подбадривает и улыбается, только непонятно, делает он это искренне или просто хочет поиздеваться. Понимает же, что без какой-либо теории по его предмету Акито не сделает ровным счетом ничего. — Ладно, что-нибудь придумаю. До свидания. *** — Целый чертов робот! За полтора месяца! Он свихнулся, серьезно, в его крашенной бошке не осталось ничего человечного. Акито активно жестикулировал, метался по комнате туда-сюда и не мог найти себе места от подступающей злости, пока Тойя тихо отсиживался на компьютерном кресле и следил за тем, как друг не мог успокоиться уже минут десять. — Не делай вид, что ты совсем затупок. Ты ходил в детстве на робототехнику, да и ты же разбираешься в механизмах. Будто микросхемы первый раз в руках держишь. Больше паникуешь, серьезно. — Этот Камиширо живет всеми этими механизмами, он сказал «сделай мне робота, который меня впечатлит» по его глазам вижу, что его впечатлит, разве что, что-то типа андроида из детройта. — Рыжий, утихни. Он прекрасно понимает, что ты ему андроида с искусственным интеллектом не сделаешь. Сто процентов сказал это чтобы ты хоть немного постарался. Акито резко останавливается наматывать круги по комнате, на мгновение задумывается и усаживается на край кровати, устало вздыхая. Тойя, наверное, прав. Даже он со своим далеким от механизмов факультетом понимает, что времени достаточно и Шинономе явно что-то да сможет сделать. Акито, наконец решив, что надо думать, что именно ему сделать, начинает блуждать по комнате глазами, лишь бы зацепиться за что-нибудь и найти вдохновение. — Цветок. — Что «Цветок»? — Механический цветок. У него на столе сегодня стояли цветы в вазе. Цветок, который раскрывается от прикосновения. Зеленые глаза прямо засверкали и Акито ту же схватился за первый попавшийся листок, забирая у Тойи из рук ручку. — Я вообще-то домашку пишу! — Потом напишешь. Акито что-то быстро черкает на листе, после чего вырисовывается немного кривой, но примерный чертеж того, как этот самый «механический цветок» должен выглядеть. — Ну как? Тойя недолго всматривается в зарисовки друга, глухо стучит подушечками пальцев по столешнице и указывает на нарисованный горшок. — Можно сюда добавить что-то типа маленького ящичка и впихнуть туда губку, в нее можно масла заливать эфирные, будет пахнуть. И в лепестки добавь светодиоды. Пусть светится. — Отлично, ему зайдет. Сто процентов. Шинономе подписывает пару деталей на листочке и складывает его несколько раз, засовывая в карман. Осталось понять, есть ли вообще что-то похожее на детали для цветка в лаборатории.   *** Акито несколько дней провозился за своим рабочим столом в продумывании деталей и как это вообще должно работать. Ведь найти идею это одно, а вот реализовать ее в рамках своих знаний и доступных материалов в интернете – другое. На парах пришлось рисовать уже улучшенный чертеж того, как все это будет выглядеть, продумать конструкцию лепестков и то, как в них вставить светодиоды и механизм движения. Пару вечеров в лаборатории были проведены только для того, чтобы напечатать на 3Д-принтере лепестки и собрать все материалы. И Шинономе действительно загорелся своей идеей. Ему казалось, что создание такой нежной вещи, как цветы, в виде довольно незамысловатого механизма – верх его возможностей и то, что точно должно понравиться Камиширо. Над цветом даже не пришлось думать. Лепестки были сделаны из фиолетового пластика, прямо под цвет волос преподавателя. В один из дней в лабораторию зашел Руи. Со стаканом кофе в руках, кажется, решивший удостовериться, что Акито не отлынивает. — Смотрю, работа полным ходом идет. Шинономе дергается от неожиданного прихода преподавателя и окидывает его беглым взглядом. Одетый, как с иголочки. На теле белая рубашка с парой расстегнутых пуговиц на груди, синий галстук в белую полоску, не туго затянутый, брюки со стрелками и черная ручка в кармане рубашки. На ногах лакированные туфли с небольшим каблуком. Несильно длинные волосы наспех завязаны в пучок, из которого были вытянуты пару прядей. А потом подмечаешь, как воздух смешивается с его одеколоном, что-то вроде «табак-ваниль», но пахло, признаться честно, до ужасного приятно.   — Просто идея появилась. — Прости, не взял тебе ничего перекусить. Не думал, что ты так скоро за работу возьмешься. Думал, до последнего будешь оттягивать. Руи вешает кардиган на крючок у входной двери и ставит стакан кофе на столе около Акито, подходит ближе и слегка наклоняется, рассматривая, как студент усердно шлифовал небольшие детальки. — В обязанности преподавателей входит покупка еды студентам? Не знал. — Простая вежливость. Время позднее, а ты тут торчишь по моей прихоти. Практически. Расскажешь, что за идея хоть? — По-моему, вы просили вас впечатлить. Разве знание того, что я делаю, вас потом впечатлит? Руи вскидывает брови и тихо посмеивается себе под нос, уходя вглубь лаборатории к ящикам с инструментами. Акито показывает себя как острого на язык парня, язвил он не сильно, но чувствовалось, что ему не особо нравилось видеть рядом с собой Камиширо. Только из-за чего – неясно. — Хорошо, пускаю тебя в свободное плаванье. Но если все же нужна будет помощь, можешь спрашивать. Я не кусаюсь. Возможно. — постараюсь справиться без вашей помощи. Правда, буквально через минут пять нахождения в тишине, пока Руи перебирал инструменты, Акито все же обратился к нему, томно вздохнув. — У нас есть здесь сервопривод? Важная деталь, без которой осуществить движение Лепестков не получится. Можно, конечно, найти более простой вариант в виде моторчика, но это не то, что видел у себя в голове Шинономе. — Сервопривод? Для общего пользования точно нет. Я куплю тебе сколько надо. — Не нужно. Сам куплю. — Парочка сервоприводов мой кошелек пустым не сделают. Не делай из себя недотрогу. Акито поджимает губы от подступающей злости, потому что Камиширо начинал бесить своими формальностями и легкими словечками. Эдакий «герой-спаситель». Но, делая глубокий вдох, смягчается. Руи еще ничего критичного не сделал, от чего злиться на пустом месте не стоило. Лучше сосредоточиться на работе. Минут через десять Камиширо снова подходит к рабочему столу Акито, и, неожиданно для парня, ерошит его рыжие волосы. Но осторожно, даже как-то приятно. После чего с невозмутимым взглядом накидывает на плечи кардиган и забирает стакан с кофе. — Долго не засиживайся. Я не говорил, что тебе нужно отказаться от отдыха. —… Я скоро закончу. — Завтра пара, не забудь. Руи хлопает входной дверью и Акито остается в полной тишине, которая давила на уши. Этот неоднозначный жест был чем-то вроде похвалы? Шинономе потрясывает головой, чтобы сбить странные мысли и поправляет копну волос руками. Действия преподавателя сейчас волновать не должны точно. Надо было закончить с лепестками побыстрее, чтобы было достаточно времени на остальную работу. Тянуть с цветком тоже не сильно хотелось. Следующие дни казались Акито слишком трудоемкими и высасывали силы из него молниеносно. Но Руи, похоже был настолько упрямым, что без каких-либо слов принес сервоприводы и начал каждый день заходить в лабораторию, оставаясь там до того, как студент не закончит работу. Иногда приносил оладья с кофе, за соседним столом проверял тетради других учеников и недовольно в полголоса ругался на то, что они не могут запомнить даже что-то элементарное. Первые разы Акито не слишком нравилось присутствие преподавателя, но потом перестал обращать на это внимание. Голова была забита тем, как правильно соединить механизм и скрыть детали, которые позволяли лепесткам раскрываться. Камиширо с интересом поглядывал на занятого парня. Догадался он о том, что именно делает Акито, довольно быстро. Стоило только начать собирать верхушку цветка воедино, как тот выпалил: «Ты хочешь, чтобы он раскрывался? Действительно хорошая идея». И от этой фразы Шинономе заулыбался, понимая, что Руи правда понравилась его задумка и отчисление ему больше не грозит. — С чего такое желание каждый вечер допоздна просиживать со мной в лаборатории? — Уже на знакомый стук мужских каблуков отозвался Акито. — Не хочу оставлять тебя один на один с оборудованием. Лишних денег у тебя явно нет. — Да ладно, будто я могу тут что-то сломать. — Меры предосторожности. Да и тут тетради проверять удобно. Можно не тащить их домой. Лучше поешь. Твои любимые оладья. В этом кафе наконец-то появился сироп. — Откуда знаете, что любимые? Руи тихо посмеивается и открывает коробку с едой, пододвигая ее ближе к студенту. — Каждый день я спрашиваю, что тебе взять перекусить, и каждый раз у тебя один и тот же ответ. Нетрудно догадаться, что ты падкий на эти оладья с кленовым сиропом. — Ладно, тут вы правы. Акито, в надежде получить побольше знаний, которые пригодились бы для его проекта, стал посещать пары Камиширо регулярно. Руи лишь улыбался глазами, когда видел рыжую макушку в толстовке, садящуюся за предпоследнюю парту в аудитории. И, как бы Шинономе не хотел признавать это для себя самого, преподаватель прямо чаровал своим монотонным голосом с нотками легкого смеха. Половина информации пролетала мимо ушей, потому что глаза цеплялись за расстегнутые две пуговицы рубашки на груди Руи, за его галстук, которым хотелось перевязать ему запястья. Каждые минут пятнадцать Акито встряхивал головой и хватался за ручку, утыкаясь носом в тетрадь. А Камиширо нравилось ловить со студентом неловкий зрительный контакт, от которого парень отводил взгляд и делал вид, что усердно пишет лекцию. Это выглядело забавно и не давало соскучиться на своих же парах. — Сервопривод заедает. — Мне взять новый? — Не, это из-за крепления. И так уже кучу денег потратили на все мои перекусы. Чувствую себя содержанкой. Акито тихо посмеивается со своей же шутки и принимается переделывать крепление всей конструкции, отодвигая недоеденные оладья подальше, чтобы не мешали рукам. — Я просто вижу, как ты начал учиться. Считай это похвалой за то, что перестал отлынивать. — Камиширо достает ручку из кармана рубашки и парочку тетрадей из своего портфеля, которые укладывает прямо на рабочий стол Акито. — Не поведаешь, почему прогулял почти весь семестр? Такой вопрос явно выбивает из колеи, оставляя Акито на пару секунд в ступоре. Сказать правду? Наверное, будет лучшим вариантом. В последнее время они с преподавателем неплохо наладили связь. — Я не понимал ни единого вашего заумного слова и на втором семестре сдался, решив, что больше не буду пытаться вникнуть в этот предмет. Поэтому и не ходил. Шинономе пожимает плечами, раздается негромкий щелчок и теперь все лепестки раскрывались так, как он и хотел. Почти вся работа сделана. — Да ладно, я настолько непонятно рассказываю? Мог бы попросить объяснить то, что не понимаешь. Я всегда пойду на уступки. — Сколько за все время вашей работы студенты подходили к вам, чтобы вы объяснили им тему? Раз пять? Так делают только заучки. — Акито хмыкает себе под нос, ковыряясь в каркасе цветка из проволоки и кидает взгляд на тетрадь, которую проверял Руи. Камиширо любил черкать в работах студентов, делать пометки и поправлять ошибки, но сейчас тетрадь была пуста. — Чья такая идеальная работа? — Твоя. Последнюю работу ты написал отлично. Я удивлен. На полях тетради вырисовывается аккуратная пятерка, которая стала прямо успехом для Акито. Тот не мог поверить ни своим ушам, ни глазам, потому что то, как он отвлекался на парах и не мог записать добротную половину лекций не складывалось в его голове с пятеркой и словами Руи. — Врете. — Сам посмотри, твой же корявый почерк? И работа твоя. — Нормальный у меня почерк! — Я проверяю твои каракули дольше всех тетрадей. Куплю тебе прописи в следующий раз. Руи посмеивается со своей фирменной, до невозможной красивой улыбки, пока Акито дул щеки и делал вид, что его совершенно не волновала отличная оценка и подколки преподавателя. Следующие завершающие дни были прямо разгрузкой. Шинономе закончил с деталями, спрятал провода в каркасе цветка и добавил ту самую губку с каплями эфирного масла по совету Тойи. Руи не переставал каждый раз нахваливать успехи парня и всегда перед своим уходом ерошил его рыжую копну, оставляя Акито со странными ощущениями в животе. Защита проекта прошла тоже хорошо. Декан, в излюбленном костюме-двойке пожимал руку Шинономе и благодарил за то, что тот взялся за голову. «Я не сомневался в твоих успехах, Акито». А Руи стоял вдалеке аудитории, поддерживая своим мягким взглядом, который стал для студента самой важной деталью в своей защите. И, то ли так сработала мотивация Акито, что он успел закончить с проектом намного раньше, чем планировал, либо компания Камиширо скрасила дни, не давая уставать слишком быстро. До конца семестра оставалось совсем немного, но пары не отменял никто. Шинономе ходил на каждую. Вставал ровно по будильнику и бежал к восьми утра на мехатронику, боясь опоздать. Ловил улыбку Руи по приходе в аудиторию, залипал на расстегнутые пуговицы по десять добрых минут и не мог справиться с бабочками в животе, которые так беспощадно бились о стенки желудка. *** — Акито, поздно уже, может перестанешь торчать в лаборатории до победного? Скоро каникулы. Отдохни уже. Руи, зевая, цокал каблуками по полу. Акито последнее время стал слишком часто посещать лабораторию, еле успевая выйти до закрытия. Из одной крайности в другую: то не ходит совершенно, то слишком переусердствует. — Вход закроют через минут семь. По моему личному опыту, лабораторный диван - не лучшее место для сна. — Я скоро закончу, буквально секунда. — Где твой рюкзак? Я соберу твои вещи. — Зачем вам мои вещи? — Переночуешь у меня. Ты говорил, что далеко живешь. Просто не выспишься. А завтра пара с самого утра. Руи стягивает толстовку Акито с крючка у входной двери и накрывает ею плечи парня, берет черный, потрепанный жизнью рюкзак из-под стола и щелкает кнопкой на настольной лампе. — Закругляйся, поехали. — Подождите, переночевать у вас? — Есть возражения? Акито поджимает губы, отводя взгляд в сторону. Слишком уж неожиданное предложение. Но тащиться до дома в такой поздний час действительно не лучшая идея. Такси стоит просто немыслимых денег. —… Возражений нет. В машине они сидели в тишине. Руи был сосредоточен на дороге, иногда прокручивая кнопку на магнитоле, делая погромче какую-то спокойную музыку, которую Акито раньше не слышал, постукивал пальцами по чехлу руля, набивая ритм мелодии. А Шинономе поглядывал в окно, думая над тем, насколько вообще реальна ситуация, при которой студент ночует у своего преподавателя по причине «такси дорогое, да и ты не выспишься». Парень написывал сообщения Тойе, чтобы тот, если что, вызывал полицию, потому что мало ли что может быть в голове Камиширо, и прямо сейчас его везут в лес. «— Не накручивай себя, просто норм препод, тебе же реально только час ехать до дома» «— Но геолоку скинь» Но никакого леса, к счастью, не оказалось. Вместо него перед глазами Акито предстала маленькая, но по-своему уютная квартирка со светлыми стенами и хорошим ремонтом. На полках красовались парочку фотографий, стопки книг, коробки, похоже, с разными запчастями и… тот самый цветок, над которым трудился Акито. После защиты Руи без слов забрал его себе, не сказав, зачем. Но то, что работа Шинономе стояла у Руи на видном месте в гостиной его очень порадовало, что даже глаза заблестели от счастья. — Спать будешь в гостиной. Диван тут удобный. Я принесу тебе постельное. Руи звучал более спокойно, чем обычно. На лекциях его голос был звонким, чтобы услышали все. Но в своей квартире он стал похожим на обычного уставшего холостяка. Видеть его таким было в новинку, но что-то внутри явно говорило, что Акито нравится эта картина. — А если… не хочу на диване? Шинономе вскинул брови и совершенно невинно улыбнулся, собирая пальцы в замок за спиной. Скрывать от самого себя явное влечение к Руи стало невозможным. А шанс остаться с ним один на один не в стенах лаборатории выпадает лишь раз. Камиширо на такое заявление неоднозначно взглянул на стоящего перед ним парня, после чего натянул свою любимую кошачью улыбку. Просто издевается. — Так ты поэтому стал посещать пары? Я-то думал, за знаниями гонишься… — Руи артистично расстраивается и скрывается за дверьми спальной комнаты, заставляя Акито быстрым шагом пойти за ним. — Вообще-то правда, чтобы учиться и не вылететь из ВУЗа… Первые несколько пар. И тут у Акито совсем пропадает дар речи, потому что видит перед собой Камиширо Руи с его мягким взглядом, что сейчас стоял прямо перед парнем и медленно, смотря в глаза Шинономе, расстегивал пуговицы на своей рубашке. Произведение искусства, не иначе. Камиширо подходит ближе, даже как-то непозволительно близко, улыбается, оголяя клыки, и облизывает алые губы. У Акито сейчас точно сорвет крышу, и он об этом не пожалеет ни разу. — Ты ведь понимаешь все последствия? — Длинные пальцы Руи проходятся по подбородку парня. Акито делает громкий глоток, боится даже шевельнуться. Все его фантазии стали реальностью, от чего поверить глазам просто не получается. — Понимаю. — Действительно не зря о тебе хорошо отзываются в учительской. Руи говорит это почти в губы Акито, растягивает уголки губ в кошачьей улыбке и делает первый шаг в совсем другую жизнь, до невозможного нежно целуя. Будто пробует новое, неизведанное. Потом, когда Шинономе понял, что терять уже нечего, вот – его желание, его влажные фантазии прямо перед ним, поцелуи стали более требовательными, дерзкими, будто всю жизнь нуждался в этом. И хотелось же извиниться за неудачную шутку про диван, если бы Руи не понял все в считанные секунды. Мир будто замер, а в этой удушающей тишине начинаешь слышать то, как быстро бьется свое сердце от осознания происходящего. Настолько исход всех событий нравился Акито, что голова шла кругом, руки сжимали талию Камиширо, тянули в постель время от времени улыбаясь прямо в поцелуй. В каком-то бреду оба стягивают друг с друга верхнюю одежду, которая остается лежать на краю кровати, Акито увлекается, кусает нижнюю губу Камиширо и надавливает тому на плечо, оставляя Руи прямо под собой. Только усевшись на его бедра, начинает понимать, к чему все ведет, от чего останавливается, боясь того, что перегнул палку. — Все нормально? — Голос Камиширо уже не такой, как обычно. Немного хриплый, тихий. — Хотел спросить это у вас. — Послушай… Я уже давно вижу твой влюбленный взгляд, которым ты меня прожигаешь на парах. Думаешь, будь я против, дал бы продолжить? Считай это неким взаимным ответом. — Поэтому допоздна сидите со мной в лаборатории? — А ты догадливый. Шинономе хотел было вставить пару слов, открыв рот, только Руи его опережает. Притягивает к себе, требовательно целует, запускает пальцы в рыжие волосы, не давая отстраниться. Не так Акито видел их первое сближение не как «ученик-учитель», но это было лучше любых его сюжетов в голове. Парень спускается ниже, зацеловывает шею, ключицы, замечая то, насколько Руи оказался чувствительным. По нему и не скажешь. Тот закатывал глаза, изгибался в спине, довольно улыбаясь. По стенам комнаты гуляли вздохи, глухие стоны, воздух смешивается с запахом тела Руи, с его любимым парфюмом, который туманил разум. Грудь Камиширо покрывается бесчисленным количеством поцелуев, легких, еле ощутимых укусов, которые Акито зализывал языком, оставляя мокрую дорожку на теле. Руи как-то в спешке снимает с себя брюки, тянется к ширинке джинсов Акито, оставляя обоих без одежды совсем. — В тумбочке. Нижний ящик. Акито кротко кивает и встает с бедер Руи. Недолго копается в ящике, находя пачку презервативов и баночку с практически нетронутым клубничным лубрикантом. Это и стало началом конца. Рука скользила по члену Руи, улавливая нужный темп. Акито с явным удовольствием кидал взгляды то на лицо Камиширо, всматриваясь в его эмоции, попытки улыбнуться и на то, как он кусает губы попытках заглушить стон, то на связанные руки тем самым синим галстуком в полоску. Это вышло случайно, но было лучшим решением. Смотреть на то, как вздымается грудь Руи, на то, как он вдавливает короткие ногти в ладонь и просит ускориться – самое красивое, что видел Шинономе в своей жизни. Сначала Акито двигался осторожно, не дай бог не навредить или что-то сделать не так. Но позже сомнения развеялись, стоило только услышать сладкие мольбы Руи. Нежные толчки сменялись на более грубые, быстрые, не давая и воздуха глотнуть. Акито цеплялся за бедра Камиширо, целовал его в дрожащие колени. По комнате гуляли звуки обоюдной страсти, любви, приходилось наклоняться к Руи, чтобы оставить смазанный поцелуй на уголках его губ, подразнить. Дыхание разрывало грудную клетку от попыток уровнять его. Жарко до невозможности, челка липнет ко лбу, закрывает глаза, от чего приходится ее поправлять, чтобы не закрывать себе обзор. Не смотреть на Руи – преступление. Он в постели совершенно другой человек. Не тот, кто дергает краем рубашки, пытаясь спастись от духоты в аудитории, не тот, кто заботливо приносит перекусить в поздний вечер, не тот, кто ругается себе под нос на учеников, когда проверяет тетради и монотонно рассказывает лекцию. Невозможно поверить в то, что этот человек может лежать в постели под партнером, изгибая спину и без зазрения совести тараторить мольбы, слизывая с лица слезы. Акито довольствуется каждым моментом, вдавливая своего же преподавателя в его кровать. И был готов сделать что угодно, лишь бы это повторилось еще раз. Акито кончает первым, тяжело дыша. Руи целует в лоб, потом в губы. Совсем осторожно, будто в первый раз, словно ничего и не произошло. На его запястьях остаются красные следы от галстука, на которые Акито смотрел как-то виновато, но улыбка Камиширо говорила совсем об обратном. — Ты все еще мой студент. Не надейся на поблажки. — Голос Руи трясется. Он тихо посмеивается, разминая кисти рук. — Обещаю не прогуливать.