Танец бабочки

      Пальцы скользнули по чужому подбородку — нежно, почти невесомо — спустились к шее, задержались у ключиц, чтобы затем медленно проследовать к груди. С лёгким усилием, оттолкнув мужчину от себя, уложил его на спину. Сам партнёр приподнялся над ним на коленях, одарив легкой, смущенной улыбкой.       Взгляд снизу скользил по изгибам тела над собой, будто пытаясь запечатлеть их на века — не как божества, а как единственного, кто достоин поклонения. Ведь еще минутой ранее он слышал, что ничего так и не изменилось в его почерке, хотя они практикуются каждый день. Но оба понимали — это всего лишь прелюдия и сегодня учитель покажет совсем другой урок, взяв инициативу полностью на себя.        Руки небожителя взмыли вверх, и широкие рукава белоснежных одеяний распахнулись, словно крылья бабочки. Каждое движение плавно отражалось в изгибах подтянутой талии, а нарочито медленные толчки бёдрами — отзывались волнами в теле партнёра, заставляя того кусать губы в сладостном предвкушении.       Се Лянь прикрыл глаза, стараясь скрыть охватывающее его смущение. Видеть возлюбленного под собой, прижатого бёдрами к ложу, чувствовать возбуждение сквозь ткань — было истинным испытанием.        Хуа Чэн осторожно сжал бёдра партнёра ладонями, стараясь не нарушить этот притягательный танец. Их желание раскалялось с каждой секундой: тесное соприкосновение, едва уловимые трения — влекли друг к другу сильнее, заставляя сдерживать стоны, которые все больше наполняли их грудь.        Небожитель медленно опустил руки на грудь демона — белоснежные одеяния заскользили вслед за его пальцами. Их шёлковая невесомость не уступала в ласках возлюбленного.               Аккуратно отодвинув запа́х одежды, Се Лянь обнажил болезненно-белую кожу. Приглушённый стон сорвался с губ Хуа Чэна, и его пальцы впились в бёдра небожителя, теплые и гладкие, как отполированный нефрит.        О, если бы сегодня он мог вмешаться в этот мучительный ритуал! Он бы давно перевернул их позы, отдавшись животной страсти без остатка. Но сейчас ему оставалось лишь томиться в мучительной пытке, слепо повинуясь капризам возлюбленного.       Однако и сам Се Лянь едва сдерживал неистовое желание. Его губы дрогнули в улыбке — уже не учителя, а человека, балансирующего на краю. Контроль таял с каждым их вздохом.       Белые одеяния внезапно соскользнули с плеч, будто сброшенный кокон, явив перед очарованным Князем демонов обнажённое тело наследного принца.        Трепещущий свет лампад играл на его коже, отражаясь в глазах, затянутых дымкой вожделения. Ритм движений становился сбивчивым, а желание — слишком тяжёлым без намека на сдержанность.       Легкий порыв ветра ворвался в храм и потушил все свечи за один раз, поглотив помещение тьмой. И только в этой мгле плавный толчок бёдрами — и два сдавленных стона слились в гармонии, разнесясь эхом по храму… Закончилась лишь подготовка к уроку, основная часть только начиналась. Жаркие “дискуссии” губами по всему телу, тянущиеся руки, жаждущие изведать новое, и полное доверие в знаниях друг друга сегодня нашли своё пристанище в храме Тысячи фонарей.