Асфодели в твоих руках

      С недавнего времени Драко снова стал смотреть в зеркало. Синяки под глазами постепенно уходили, вес возвращался к норме, и он уже не выглядел так истощённо. А после возвращения в человеческую компанию внешность стала даже заботить, и он стал более тщательно подбирать образы. Особенно перед тем как посещать дом Гринграссов. И Вальтер, и Элизабет выглядели так, будто заключая брак, хотели, чтобы их потомство выиграло лотерею по внешности. Что ж, у них получилось. И кое-кто из этого потомства привлекал его настолько, что Драко при виде неё задавался вопросом «за что» на постоянной основе.       — Если долго смотреть на своё отражение, оно начнёт тебе отвечать, — раздался голос с картины.       — Я не смотрю на своё отражение, — сказал Драко, поправляя воротник рубашки. Она ведь ничего не видела. Откуда знала, что он перед зеркалом?       — Я слепая, а не глухая, — раздражённо сказала девушка. — Ты уже полчаса шуршишь своими мантиями в том углу, где находится зеркало.       Драко ничего не ответил, но от зеркала отошёл, наконец, убедившись, что выглядит удовлетворительно. И ему совсем не показалось, что отражение начало двигаться не так, как он.       — И почему ты всегда говоришь вещи, от которых у меня мурашки? — пробормотал он.       — Ты забавно дёргаешься, — хихикнула девушка. На самом деле, в последнее время она была какой-то грустной и разговаривала ещё реже, чем раньше, но после его последнего визита к Гринграссам оживилась.       На столе лежало два письма. Очередные с отказами. Это начинало съедать его. Что делать дальше? Все школьные экзамены сданы хорошо, дополнительный материал выучен, но с ним не хотели даже разговаривать. Усилия ни к чему не привели, и это расстраивало. Он писал даже в лечебницы других городов, но и там ждали отказы. Каждое письмо Драко отправлял с надеждой, а в ответ получал очередное разочарование.       — Правильное ли решение я принял? И что делать, если меня никуда не возьмут? Где гарантия, что возьмут хоть где-то, в другой сфере? Я не хочу жить, проедая состояние, и ничего не делать.       — Может, они чувствуют тёмную магию этого места…       — Конечно, их ведь совсем не пугает моя фамилия, — с сарказмом сказал Драко, закатив глаза. — Надеюсь, я не встречу её отца сегодня… У нас состоялся очень странный разговор.       Как и обещала, Элизабет пригласила Эмерика, Флоренс и Кевина. Дафна работала над проектом во Франции. Блейз был сильно занят помощью матери. На самом деле, никто из них точно не знал, что он делал.       — Скажи спасибо, что он не бросил тебя в озеро к гриндилоу. В моё время отцы отпугивали неугодных ухажёров дочерей именно так. Не убьют, но личико подпортят.       Драко ошарашенно посмотрел на картину. Знать подробности он не хотел.       — Хорошо, что я не ухажёр.       — Конечно, — якобы согласилась она. — Почему же ты крутишься перед зеркалом, как девушка на выданье?       — Астория всегда выглядит хорошо.       — Тебя волнует твоя внешность, потому что она хорошо выглядит или потому что тебя беспокоит, что она о тебе подумает?       — Я хочу соответствовать людям, которые меня окружают, — проворчал он.       — Когда ты врёшь, твой голос становится на тон выше.       — Я не вру! — Драко правда не врал. Точно-точно.       — Значит, врёшь себе, что не врёшь.       — О, Мерлиновы подштанники… За что мне это? — пробормотал он, надевая мантию.       Конечно, его волновало, что думала о нём Астория. И после того разговора с её отцом, Драко понял, что волновало, кажется, сильнее, чем должно было. С чего это он так резко возмущался просьбе Вальтера, если сам клялся себе зарубить симпатию к Астории на корню? Но как он говорил, чувства не были подвластны обещаниям. И то, с какой лёгкостью это признавал Драко, пугало его. Ещё месяц назад он бы отмахивался от таких мыслей, говоря себе о том, что все его симпатии — реакция на красивую девушку. Даже Драко из школы скорее съел бы слизняка, чем признался себе в чувствах к девочке. Но сейчас он признавал, что, возможно, влип куда глубже, чем думал, и испытывал к ней не только восхищение и благодарность.       Драко и его доктор долго работали над тем, чтобы он яснее понимал чего хочет. Что ж, это не совсем то желание, которое он ожидал… Но честность с самим собой приносила некое удовлетворение.       Перед выходом из комнаты он в последний раз остановился перед зеркалом. И всё-таки, думала ли Астория о нём как о мужчине? Их флирт в самые первые встречи не давал покоя. Она даже притворилась, что ей холодно, чтобы принять его одежду. Но за исключением поверхностного флирта и танцев с парнями на приёмах, Астория не выглядела заинтересованной в отношениях. Она никогда не говорила о них и не ходила на свидания. Хотя с лёгкостью могла бы найти желающего.       От размышлений Драко отвлекло странное пятно, которое он заметил краем глаза. Подняв взгляд, в углу зеркала он увидел не просто пятно. Голова. Вздрогнув, он обернулся, но рядом с ним никого не было, и взгляд, полный ужаса, вернулся к зеркалу. В нём уже виднелось бледное женское лицо, а за раму схватилась полупрозрачная рука. Драко попятился назад, судорожно пытаясь сообразить что делать. Палочка в руке не поможет против призрака. Их никогда раньше не было в его комнате! Да, она тоже ничего ему не сделает, но это не делало её желанным гостем. А женщина стремительно выбиралась из зеркала и была настроена явно недружелюбно. Драко всеми силами старался сдержать страх, считая про себя, как учил доктор.       — Чего ты хочешь? — отчаянно спросил он.       Она не ответила. Уже вылезла из зеркала и подбиралась к нему. В комнате стало холодно от её присутствия. Драко упёрся спиной в стену и зажмурил глаза, готовясь к её прикосновению, которое будет ощущаться, как ледяная вода. Всё как в его кошмарах, и именно это заставляло бояться. Казалось, что закончится всё также, как во сне. Бесформенная рука призрака вдруг обретёт телесность и начнёт душить. Но ни это, ни чувства ледяной воды не случилось.       — Стой! — крикнула девушка с картины и по комнате пролетела волна древней магии, с которой Драко не был знаком. Стало тепло.       Он открыл глаза. Призрак исчез.       — Ты умеешь отпугивать их? Спасибо, — Драко, полностью ошарашенный, сел на ближайшую поверхность. Стул. — Мерлин, они ведь никогда не заходили сюда…       — Потому что я не пускала их! — нервно сказала девушка с картины. Он удивлённо посмотрел на неё. Она стояла к нему спиной, горбилась и обнимала себя руками. — А сейчас пустила. Но я не могу слушать, как ты страдаешь…       Сердце Драко пропустило удар. Что значит не пускала? Что значит пустила?       — О чём ты? Зачем ты пустила её?       — Потому что ты никак не покинешь этот дом!       — Что?.. — ему совершенно не нравился назревающий разговор.       — Я думала, ты переедешь, когда тебе станет лучше, но нет… Осталось только заставить тебя.       Он ничего не понимал. Зачем ей так нужно было, чтобы он переезжал? Но ещё больше злило, что только что сыграли на его страхах. Его до сих пор потряхивало от столкновения с призраком. Столкновение, которое подстроила та, на кого он морально полагается. Это было гораздо хуже, чем пережитый ужас минуту назад.       — Почему, чёрт возьми?!       — Потому что ты первый наследник за века, который захотел покинуть эти стены! А меня заперли здесь, и я хочу уйти.       Ни разу ещё Драко не видел её такой эмоциональной. Испуг утихал, и ему вдруг стало очень больно.       — И поэтому ты решила воплотить в реальность мой кошмар? Ты всё это время видела, как я страдал. Почти каждую ночь не мог спать, боялся выходить из комнаты, потому что меня поджидали призраки и картинки из прошлого. Запивал это снотворным и думал выпить яд. Я только начал поправляться, а ты решила ударить меня по-больному? Чтобы что, переехать? А если бы твоя жалость не победила, ты бы наблюдала за тем, как я скатываюсь в яму, из которой только выбрался?       — Ты мучался шесть лет, а я века, — вдруг совершенно тихо сказала она. — Я не могла иначе.       — Значит, и заговорила ты со мной, потому что хотела покинуть поместье, — вдруг понял Драко.       — Нет! Не только поэтому.       — Может, и в остальные разы ты натравливала привидения? — усмехнулся он. Обидно. Он серьёзно пустил к себе в комнату того, кто всё время искал лишь личной выгоды и был готов подвергнуть его опасности? Что ж, видимо это плата тому эгоистичному мальчику, который не был бы прочь поступить так с кем-нибудь.       — К тому, что происходило до этого, я не имею никакого отношения.       Так как Драко не видел её глаз, не мог сказать, были ли искривлённые губы знаком недовольства или сожаления. Да и это, если честно, сейчас мало волновало. Слишком уж он злился.       — Я собирался искать новое место и без этого трюка, — мрачно сказал он. — Теперь не знаю, стоит ли.       Последнее Драко сказал скорее чтобы задеть её. Конечно, его желания не изменятся. Но прямо сейчас ему нужно было исчезнуть отсюда. Что он и сделал.

***

      Плохое настроение было совсем некстати перед походом в дом Астории, но Драко не мог ничего с собой поделать. Инцидент с картиной оставил его без сил и в скверном расположении духа. Она намеренно испугала его, слыша как каждую ночь он кричал от кошмаров. Драко не мог перестать думать об этом, и обида заполняла его. Да, ей не нравилось поместье, но идти на такие меры? Он не хотел возвращаться домой и видеть её портрет у себя на стене. В каком-то смысле она была права: он правда хотел покинуть поместье ещё сильнее.       Оказавшись перед воротами особняка, Драко с удивлением обнаружил там Кевина, который тоже только что аппарировал. Он носил синюю джинсовку, простую футболку и джинсы. Благодаря Астории Драко знал, что это такое, и даже носил, когда они выбирались в магловский мир. Кевин помахал ему и хитро улыбнулся.       — А ты зачастил сюда, да?       — Оставь свои намёки при себе, — мрачно сказал Драко. Он не был в настроении на душевные разговоры и, кажется, показывал это всем своим видом, потому что Кевин скривился.       — Плохой день? Пошли, тебе не помешает компания.       Они зашли на территорию и направились к двери неспешным шагом.       — Мне не помешает спокойствие, а в этой компании его не существует.       — О боже, — Кевин закатил глаза. — И как она тебя терпит? Хотя при Астории ты ведёшь себя как лапочка.       Драко посмотрел на него так, будто его огрели чем-то тяжёлым по голове.       — Не называй меня так. Разве я могу вести себя по-другому, когда вы все грозитесь прикончить меня? Знаешь ли, её родители смотрят на меня как дементоры.       — Они хорошие люди, — уверенно сказал Кевин с улыбкой на лице. — Я жил у них какое-то время, когда мне некуда было пойти. Они без раздумий разрешили остаться.       — А что случилось с твоей семьёй? — настороженно спросил Драко. Самым худшим кошмаром будет, если они погибли во время войны. Он не выдержит этой информации.       — Они живы, просто у нас были разногласия… Если это можно так назвать. С половиной семьи они разрешились, с другой половиной я до сих пор не общаюсь.       Драко выдохнул. Когда он слышал, что война забрала у кого-то близких, испытывал худшие эмоции. Подумать о том, что это могло случиться с его друзьями… Это было бы в сто раз хуже. Но его бы не приняли в компанию, будь это так, правда? Тем более Драко знал, что родители у всех живы и здоровы.       На пороге их встретил домовик. Теперь Драко здоровался с ними так, как здоровался бы с волшебниками, и его гордость не упала в грязь, как говорил отец. Он провёл их в гостиную, где уже расположились Астория с мамой и Эмерик и Флоренс. Вальтер отсутствовал, слава Мерлину. Увидев гостей, Элизабет поднялась с дивана и поспешила обнять Кевина. Интересно, она также приветствовала и Флоренс с Эмериком или Кевин набрал дополнительные баллы, когда жил здесь? Драко удостоился улыбкой и приглашением пройти внутрь. Он сел напротив Астории, не желая забирать место её матери.       И решение было правильным, потому что так Драко мог наблюдать за ней. За исключением подросткового увлечения Пэнси, он считал, что его больше привлекали блондинки. Это было как-то естественно для Малфоев. Астория убила это суждение. До неё он просто не знал свой типаж. Сейчас её тёмные волосы были заплетены в небрежную косу, перевязанную голубой ленточкой на конце. Ему нравилось, когда её локоны свободно лежали на плечах, но эта причёска вызвала тёплое умиление. Драко был потерян для мира. Он действительно влюблялся.       Появлялся логичный вопрос. Не думал ли он так только потому что она спасла его и была человеком, который закончил его безлюдное существование? Может, Драко, как котёнок, который пошёл за первым же, кто дал ему еду? Но ему нравилась не только её доброта… Он мог выделить много качеств, как внутренних, так и внешних.       — Ты послезавтра уезжаешь в Африку? — удивлённо спросила Флоренс у Астории, и Драко прислушался. Он ничего не знал об этом.       — Я решила буквально сегодня. Всего на пару дней, посмотреть на водопад Виктория. Я уже видела Ниагарский, теперь захотелось этот.       — Ты не перестаёшь удивлять, — сказал Эмерик. — Твои периоды путешествий всегда внезапны.       Астория усмехнулась.       — Что это за жизнь без небольшого элемента неожиданности?       Она рассказала про свои планы, и Элизабет вдруг вступила в разговор:       — Я еду с тобой.       — Почему? — нахмурилась Астория.       — У меня там дела.       — В Зимбабве? Серьёзно? — она с недоверием выгнула брови.       — Моя дорогая, у меня везде есть друзья. А у твоего отца — партнёры. И если мы планируем выходить на рынок за пределы Европы, то надо налаживать связи.       Драко с удивлением отметил, что и Элизабет, похоже, принимает участие в делах компании. Она не выглядела как типичный деловой человек. Но, возможно, за выходами в свет, фотографиями на первых страницах газет и модным гардеробом скрывалось куда более мощное оружие.       Пока ребята разговаривали друг с другом, Элизабет вышивала, иногда присоединяясь к беседе. Через какое-то время все разбрелись кто куда. Элизабет хотела показать что-то Кевину, Эмерик и Флоренс пропали, Астория тоже куда-то ушла. Дом большой, вариантов было много. Драко же отправился в туалет. Но его путь прервали странные звуки. Он остановился, когда услышал плач и узнал в голосе Флоренс. Она старалась говорить тихо, но её слова часто прерывались всхлипами.       — Я ничего не могу с собой поделать, Эмерик, меня мучает совесть. Но и по-другому я не могу!       — Ты всё правильно сделала, — звук поцелуя в лоб или щёку. — Ты не можешь больше ходить к ним и изводить себя.       — То, как они смотрели на меня, когда я сказала это… Они ничего не сказали, но я почувствовала себя самым ужасным человеком на свете. Как будто совершила большое предательство… А, может, я его совершила.       Драко не смутился, услышав чужой разговор, но поспешил уйти. Услышанное вызвало в нём диссонанс. Должен ли он рассказать Астории? Флоренс была её подругой и, возможно, он поможет им обеим, рассказав. С другой стороны, разговор пары не предназначался для чужих ушей. Для его тоже, но так получилось…       В глубокой задумчивости Драко не услышал шаги, и их источник едва не врезался в него, выйдя из-за угла. От неожиданности он подпрыгнул, испугавшись. Встреча с призраком оставила неизгладимое впечатление.       — Неужели я настолько страшная? — весело спросила Астория.       — Я… Я просто не ожидал.       Заметив его растерянное состояние, она нахмурилась.       — На тебе лица нет.       Драко не станет пересказывать услышанный диалог, но не сообщить о том, что её подруге плохо, не мог.       — Я проходил по коридору и услышал, что Флоренс плачет…       Лицо Астории стало ещё серьёзнее. Намного серьёзнее, чем он ожидал.       — Эмерик с ней? — Драко кивнул, и она немного расслабилась. — Тогда я ей пока не нужна. Поговорю с ней позже. Пойдём пить чай.       Она пыталась выглядеть беззаботно, но он понимал, что Астория знала куда больше.

***

      Слова Драко нервировали. Когда друзья разбрелись по дому, Астория заперлась в одной из комнат, чтобы выкашлять лёгкие. Она совсем не заметила изменений в поведении подруги ранее, когда почувствовала приближающийся приступ кашля. Поэтому и ушла из гостиной. Хорошо хоть кровь с платка убирало простое заклинание. Это стало случаться с ней гораздо чаще, чем раньше. О причине Астория старалась не думать.       Она хотела казаться спокойной, но весь путь до столовой взволнованно перебирала пальцами, а первые десять минут чаепития совершенно не слышала разговоров окружающих. Конечно, она волновалась за Флоренс, даже зная, что её поддерживал Эмерик. Потому что причина слёз хорошо была ей известна. Но что случилось, что подруга вернулась в такое состояние, Астория не знала. Это, как и то, что их не было за столом, и мучило её.       Когда в столовую вернулся лишь Эмерик, она вопросительно посмотрела на него. Он кивнул головой на дверь, сразу поняв, что она знала. Астория тут же встала из-за стола и поспешила в коридор, не обращая внимание на непонимающие взгляды Кевина и мамы. Ей не нравилось видеть друзей подавленными. Это навевало слишком мрачные воспоминания о первом послевоенном годе, когда они все пытались вернуться к нормальной жизни. Когда она боялась ходить по коридорам замка одна. Когда к ней прицепился Фредерик.       Она нашла Флоренс в ближайшей ванной комнате. Подруга умывалась, стараясь смыть следы недавних слёз. Закрыв за собой дверь, Астория подошла ближе.       — Драко услышал, что ты плачешь и рассказал мне.       Флоренс резко обернулась, забыв про полотенце. Вода капала с её лица.       — Он что, узнал? — её заплаканные глаза стали размером с монеты. — О, это не хорошо…       — Он слишком спокоен, так что не думаю, что он услышал что-то из вашего разговора… А если и услышал, то не понял.       Плечи Флоренс расслабились, и она вытерла лицо полотенцем.       — Полагаю, ты права. Драко не должен пока узнать. Слишком рано. Он никогда не покажется нам на глаза, если узнает сейчас. А я уже привыкла к нему.       Астория согласно кивнула. Как бы она не верила в силы и успехи Драко, он только начинал путь к исцелению. Помимо признания своих действий, он винил себя и за то, чего не делал. И наверняка будет винить себя за это.       — Так что случилось?       — Я сказала его родителям, что больше не приду.       Флоренс печально смотрела куда-то в сторону, а Астория облегчённо вздохнула и обняла её. Время пришло.       — Тебе тяжело, — не вопрос, а утверждение.       — Он был их единственным сыном… Я оставалась единственным живым напоминанием о нём, но я не могу больше. Сначала я навещала их, потому что хотела разделить горе, их присутствие приносило утешение, потом, потому что не могла оставить его родителей одних. Но последний год мне очень тяжело… Эти встречи ворошат старую рану, а я… Я хочу двигаться дальше.       Они не разнимали объятий, пока Флоренс говорила. С объятий и началась эта дружба. Их родители всегда тесно общались, и девочки хорошо общались, но сдружились по-настоящему крепко уже после войны.       — И ты имеешь на это полное право.       — Ты знаешь, как тяжело мне было полюбить снова. Сказать его родителям об этом. И я не забыла его, но я очень люблю Эмерика. Мы встречаемся уже два года и решили съехаться. Через какое-то время поженимся. Я не могу сделать это, не поставив точку. Но я чувствую себя виноватой. Не сомневаюсь в чувствах к Эмерику, его очень легко любить. Меня мучает то, что это слишком легко. Могу ли я быть счастливой? Не мало ли времени прошло?       — Конечно, не мало. Пять лет. Пора разрешить себе быть счастливой. К тому же, я уверена, он хочет, чтобы ты жила счастливо и больше не мучила себя.       Астория знала, что говорила, потому что много думала о своей смерти. Ей бы хотелось, чтобы близкие как можно быстрее оправились от её кончины. Чтобы они нашли в себе силы испытывать счастье вновь.       У того, что она не говорила Флоренс о проклятии, была ещё одна причина — она уже потеряла близкого человека. Первую любовь. И пока от скорби в её сердце не останется лишь шрам, Астория не могла причинить ей ещё больше боли. Она собиралась сказать, когда дела станут плохи. Это время уже пришло, но надежда на улучшение всё ещё теплилась. Астория была бы не Асторией, если бы сдалась в объятия смерти. В конце концов, они всегда шагали рядом.       И Флоренс была другой причиной, почему она боялась вступать в отношения. Своими глазами она видела страдания подруги и осознанно подвергать кого-то таким же страданиям не собиралась. Хотя быть в одиночестве и смотреть на то, как другие находили любовь, было тяжело… Астория хотела быть любимой. Но её обстоятельства… Ещё никто не полюбил её. И всё больше казалось, что бабушка была права. Она никогда не выйдет замуж.

***

      До самого вечера Драко оставался у Астории. По возвращении домой он упал на кровать и уснул. На картину даже не посмотрел. Несмотря на то, что спальня перестала быть безопасным местом, сил на страх не осталось. Он думал о ссоре с ней, о том, что до сих пор не знал, при каких обстоятельствах сформировалась компания Астории, и о том, что никто до сих пор не взял его на учёбу. Эти мысли, и то, что в коридоре шептались призраки, привели в тревожный мир сновидений. Правда, что происходило в нём, на утро Драко не помнил. Оно и к лучшему.       Когда он проснулся, девушки на картине не было. Приведя себя в порядок, Драко, даже не позавтракав, пошёл в библиотеку. Но в этот раз не за книгами, а к самому чудаковатому призраку поместья. Не найдя того сразу, он стал ходить между стеллажами, пока из одного из них не вылезло призрачное лицо. Драко уже привык к подобным выходкам, но после инцидента в своей спальне вздрогнул.       — Что с лицом? Ты словно призрака увидел, — пошутило привидение и громко рассмеялось.       Драко задержал дыхание, мысленно напоминая себе, что не всегда должен говорить то, что вздумается, если хочет стать примерным членом общества.       — Что ты знаешь о картине девушки с завязанными глазами? — резко спросил он.       — То, что ты начал задавать вопросы о происходящем вокруг, значит, что мне точно придётся ждать следующего убийства в библиотеке, — вздохнул призрак. — Боюсь тебя разочаровать, но на этот вопрос тебе никто не ответит. Она всегда была в этом поместье. Дольше, чем любой из нас.       — Не может же она находиться здесь с момента постройки?       — Это вполне вероятно. Но я не знаю её истории. Только то, что она заботливая.       Драко усмехнулся.       — О, я ощутил это вчера.       — Она была в ярости, когда узнала, что я дал тебе книгу о ядах. Запретила слишком много говорить о самоубийстве, а я послушался. Потому что захотел? Нет-нет, она запретила мне. Магией, которую я никогда не встречал. Много ли ты видел портретов, которые обладают магией? — он закончил историю и заметил, что Драко побледнел. — То-то и оно.       — Она хочет покинуть поместье, потому и сохраняла мне жизнь, — мрачно сказал Драко. Она всегда была необычной, говорила о древней магии. Он чувствовал эти странные волны от её картины… Осознание того, что она и правда обладала магией, да ещё и такой сильной, вызывало мурашки. Что ещё она могла сделать с ним?       — А кто, кроме твоих родителей, не хочет покинуть поместье? — усмехнулся призрак. — Кто-то из нас застрял здесь на вечность. Подумай, если бы у тебя после веков ожидания появился шанс, ты бы им не воспользовался?       Конечно, воспользовался бы. Драко понимал причины её поведения, но не хотел думать, что его единственная поддержка в течение нескольких лет заговорила с ним только для собственной выгоды. Не хотелось думать, что она впустила призрака в его комнату ради этого. Неужели ей было всё равно, что это его кошмар наяву?       — Что ж, теперь мне придётся покинуть поместье, потому что вокруг меня строит планы проклятый предмет. А я уж думал, что моя жизнь стала проще.       — Я никогда не угрожала твоей жизни, — вдруг раздался голос из соседнего угла. Драко обернулся и увидел свою соседку в одной из маленьких картин с пейзажами. Единственные картины в библиотеке.       — Я перемещу твою раму в другой дом, — холодно сказал он. — Можно было обойтись без утреннего спектакля.       — Нет, я не хочу так… Давай поговорим.       — В чём смысл? — Драко обиженно скрестил руки на груди. — Я понял твою цель и не препятствую ей. К тому же, кто знает, что ещё ты можешь сделать со мной?       Девушка подобралась к раме как можно ближе. Если бы было возможно, она бы вышла наружу. Кажется, ей было не очень-то удобно в маленькой раме. Чувствовали ли что-то картины? Влияли ли на них размеры рамы или холста?       — Я бы ничего с тобой не сделала, — уже умоляюще сказала она. — Всё не так как ты думаешь.       Драко нахмурился. Вообще, она выглядела так, будто сожалела о случившемся. Выслушала бы её Астория? Он знал ответ на этот вопрос, поэтому с сомнением кивнул и отправился в свою спальню. Призрак библиотеки, который хотел подслушать, расстроенно охнул.       В комнате Драко сел на пол под картиной, чтобы не видеть её. Он прислонился спиной к стене и сказал:       — Вчера днём я на секунду подумал, что мои кошмары превратились в реальность… Я всё ещё не избавился от них полностью и вряд ли избавлюсь. А увидеть это вживую? Как будто оказался в ловушке.       — Ты славный малый… Я тебя подвела. Прости.       — Я понимаю. Ты хотела добиться своей цели, я был возможностью это сделать. Можешь не извиняться. Я бы поступил также пять лет назад…       — Но я никогда не была такой, как ты. Я презираю себя за то, что сделала то, за что осуждала других.       — Я не обижаюсь, — он обижался. Драко угнетало то, что странная «тётушка», которой он на самом деле никогда не боялся, строила вокруг него планы. Стала ещё одной причиной опасений. Для него она никогда не представлялась угрозой. Он впустил её в свою комнату, позволил увидеть самое сокровенное. Поделился кошмарами и надеждой на смерть. — Как я уже говорил, я найду тебе другое жильё.       — Нет, — мягко сказала девушка. — Я мечтаю покинуть Мэнор, но не хочу разлучаться с первым человеком, с которым я заговорила за века. Я заговорила с тобой не только потому что нашла в тебе способ побега. После войны ты стал единственным Малфоем, который мог поменяться. Покинуть гнездо и начать другую жизнь. Я впервые увидела подобное в этой семье и заговорила с тобой. Почувствовала надежду. Когда я поняла, что ты не такой как они, я не могла позволить тебе умереть…       — Почему ты тогда напугала меня?       — Стала бояться, что ты не переселишься, — грустно сказала она, и Драко тяжело вздохнул. У неё ведь не было причин сейчас лгать.Наверное. — Я поступила так, как никогда бы не поступила, когда не была портретом. Я и мухи не обидела, когда… Когда была живой.       — Ты всё-таки жила когда-то. Астория так и сказала.       — И всё-таки ты очарован этой девочкой, — усмехнулась она. Драко не стал отрицать. — Моё имя Гленис.       — Гленис… — протянул он, пробуя её имя. — Как ты оказалась на такой странной картине? Обычно живших людей рисуют как обычные портреты.       Драко всё же пересел так, чтобы видеть её. Гленис же сжалась так, что весь её тоскливый силуэт говорил о том, что говорить об этом она не хочет. Даже цветы вокруг неё завяли. Драко давить не стал.       — Я знаю, что моя магия может пугать. Она отличается от вашей. Берёт силу от связи с природой, проникает в душу… Но я бы никому не навредила. И не планирую. Тебе тем более. Вчера… Я ошиблась.       — Но ты ведь общаешься с другими картинами. Я не такой уж особенный.       Девушка усмехнулась и покачала головой.       — Ты живой человек. Как и я когда-то. Картины, конечно, похожи на людей и ведут себя по их подобию, но человек есть человек. Его никто не заменит. У них вроде как свои жизни и друзья, но в итоге все возвращаются к сюжетам своих картин. И их эмоции… Никогда не повторят многогранность человеческих.       — А ты сохранила человеческие чувства?       Она кивнула. Теперь Драко понимал, почему ему стоило верить ей. Наверняка мучительно жить без возможности пообщаться с кем-то, кто понимает твоё мышление, и просто относится к тому же виду. Может, он не был для неё только способом достижения цели. Человеку нужен человек.       — Но почему ты говоришь только со мной? Это ведь пытка — находиться в постоянном одиночестве. Никто не выдержит столько без разговоров…       Гленис какое-то время молчала, с сомнением сжимая в руке юбку.       — Я ненавидела жителей этого дома всей душой. Такие люди, как твои родители, и все, кто был до них, когда-то убили меня.       На секунду у Драко замерло сердце. Нет, нет, только не говорите, что девушку, с которой он уживался всё это время и думал, что хотя бы она никак не связана с войной, убил кто-то вроде Пожирателей… Он нервно сглотнул и поправил воротник рубашки, потому что дышать стало тяжело. Мысли о переезде, отказы в учёбе, сегодняшний подслушанный плач, странные настроения Астории… После заметного улучшения Драко чувствовал, что возвращается туда, откуда так хотел выбраться. И пусть чувствовал себя не так плохо, как раньше, приятного было мало. Эта же новость вернула его в знакомое пред паническое состояние. В голове вдруг возник образ призрака библиотеки, которого когда-то убили здесь. Почему её портрет вообще висел в Малфой Мэноре? Да ещё и так долго, что никто не знал, как он тут оказался? Страшная догадка закралась в голову.       — Тебя убили Малфои?..       Гленис какое-то время молчала, замерев. На секунду Драко подумал, что она ушла, оставив картину неподвижной. Портреты могли так делать. Но тяжёлый вздох сказал о том, что она ещё здесь, и ответ ему не понравится.       — Их было несколько… Малфой был среди них.       Его имя несло только боль. По мере того, как он рос морально, всё яснее видел это.       — Я… Хочу прогуляться… — пробормотал он, еле встав с пола, и побежал к двери. Гленис молчала.       Иногда, когда обстоятельства и собственные эмоции заводили в тупик, Драко уходил из дома на часы. Бродил в магловском Лондоне. Но порой он приходил на кладбище. То, где похоронили многих, погибших на войне. Конечно, после таких визитов становилось хуже. Но Драко чувствовал, что должен приходить иногда. Не забывать, мучить, наказывать себя. Только так он ощущал, что делал что-то правильное. Смотрел на имена тех, кто погиб из-за него и его семьи.       Вот и сейчас Драко переместился сюда. Сегодня место не было мрачным. Светило солнце, от надгробий веяло спокойствием, но ему всё равно было тревожно. Если бы только он нашёл в себе смелость сделать что-то… Изменилось бы количество могил на этом кладбище? Ответ на этот вопрос он уже не узнает. Может, лучше и не знать.       Гленис должна была ненавидеть его. И, конечно, она хотела покинуть поместье. Подумать только, столько лет находиться в доме тех, кто убил тебя когда-то… Она не была обычным портретом. Она была слишком живой, сохранила магию и чувства. Проклятье? Но как это возможно? Живых людей нельзя поместить на картину. Мёртвых? Звучало ещё безумнее.       Чёрт, и сколько же людей погубила его семья? Как бы Драко не пытался измениться, повернуть время вспять не получится. Тёмный груз всегда будет волочиться следом. Люди вокруг будут помнить, и, самое главное, помнить будет он сам. Один взгляд на семейное древо теперь заставит его думать, что совершил тот или иной член семьи. Что несколько веков назад, что сейчас — ничего не изменилось.       Флоренс. Драко остановился, как вкопанный, когда увидел знакомый силуэт на пустом кладбище. Она стояла у одной из могил, которая выглядела относительно новой. Его затошнило.       — Флоренс? — осторожно позвал её Драко. Она резко обернулась. Глаза были заплаканными. Она смотрела на него с испугом, причину которого он пока не понимал. Плохое предчувствие заставило подойти ближе и посмотреть на надпись на камне. Вернее, на дату.       Парень на год младше его. Дата смерти — второе мая тысяча девятьсот девяносто восьмого.       Прочитанное звучало как смертный приговор. Он медленно поднял глаза на Флоренс, которая замерла и только растерянно смотрела на него. Вот почему она плакала в туалете. Вот почему Астория выглядела такой взволнованной, когда узнала об этом. Они все знали страшную тайну, о которой он и не подозревал… Близкий человек Флоренс был убит в битве за Хогвартс. Потому что он за год до этого впустил в замок убийц.       Он попятился назад, в отрицании качая головой. Флоренс протянула руку в попытке задержать его. Драко же отвернулся и побежал, вместо того, чтобы встретиться с лавиной лицом к лицу. Второй раз за день. Трус. Только от лавины не убежишь, потому что она была внутри. Он задыхался. Техники, которым его научил доктор, помогли только не рассыпаться здесь и сейчас.       Аппарировав в свою комнату, Драко открыл ящик комода, где хранил ту самую склянку. Он не слышал, что Гленис что-то кричала. Положил яд во внутренний карман и вновь исчез из комнаты. Драко не думал о каком-то конкретном месте. Он думал об Астории, потому что это единственный человек, чьё присутствие он выдержит сейчас. Чьего присутствия он хотел. Поэтому, увидев перед собой особняк Гринграссов, Драко не удивился. Поспешил к двери.       Время, пока домовик отправился на поиски Астории, чтобы доложить ей о нежданном госте, тянулось бесконечно. Он прислонился к стене, тяжело дыша, и прикрыл лоб ладонью. Мир будто уходил из-под ног. Ему было страшно, больно и противно.       — Драко?       Мерлин, он любил её голос.       — Я хотел поговорить, — неуверенно сказал Драко, выпрямившись. Его голос дрожал. — Ты… Ты нужна мне.       В следующую секунду она стремительно подошла к нему и, обняв за шею, притянула в объятия. Драко оцепенел от неожиданности. Астория гладила его по плечу, приговаривая что-то успокаивающее, а он думал о том, что её объятия оказались самым безопасным местом на свете. Потому что дышать стало легче. Как он мог остановить её в тот раз? И это что, слёзы на его щеках? Он обнял её в ответ. Почему так тепло?       — Пойдём, — Драко не знал сколько они стояли в обнимку. Ему не хотелось отпускать её. Но когда Астория позвала его и повела куда-то за собой, он послушался беспрекословно. Потому что верил, что она приведёт его к свету. Потому что его сердце тянулось к ней и впервые за шесть лет ощущалось живым.