Wonderland.

I, I'm not gonna stop, can you keep up when I come to the top? – PANDORA - MAVE

Солнце, кроваво-красное, погрузилось за горизонт, оставив Карибское море в объятиях густых синих сумерек. На палубе «Морского Призрака» зажглись фонари, бросающие прыгающие тени на брутальные лица пиратов и скрипящие снасти. Воздух наполнился запахами соленого ветра, жареной рыбы, дешевого рома и немытого тела – грубая музыка победившего хаоса. Принцессу отвели в маленькую, душную каморку под полубаком. Не каюту – клетку. Голые доски, бочка с пресной водой, жесткая койка, прикованная цепью к стене. Единственное «окно» – узкий иллюминатор, через который виднелась лишь бескрайняя, равнодушная темнота моря. Ему было всё равно на судьбы людей, оно существовало по своим законам. Здесь, в относительной тишине, отдаленной от гомона палубы, ее охватила новая волна отчаяния. Одиночество было почти физической болью, острее, чем голод, который она пока не ощущала сквозь ком горя в горле. Мия сидела на краю койки, сжавшись в комок и это было унизительно. Где же ее королевская осанка и манеры? Видимо сгорели вместе с ее домом, были и убиты вместе с отцом. Платье, когда-то символ статуса и величия, теперь было грязным тряпьем. Каждое движение напоминало о синяке на запястье – отпечатке железной хватки Шуджи. Перед глазами снова и снова всплывал балкон, падающее тело отца, холодный золотой глаз убийцы, которому было плевать на мольбы короля. Плевать на лепет о том, что он не может оставить дочь одну. Слезы давно высохли, оставив после себя жгучую сухость и стальную решимость.  Месть. Это слово стало твоей мантрой, неким заветом, единственной нитью, связывающей с жизнью. "Как?" – этот вопрос висел в душном воздухе каморки. Напасть? Сейчас? Она вспомнила его скорость, его силу, ту легкость, с которой он сломил сопротивление гвардейцев, играючи и без особых усилий. Мия – девушка, выросшая в дворцовых стенах, ее боевые навыки ограничивались уроками фехтования для грации. Против него – чистое самоубийство. И он этого явно ждал, ждал повода сломать ту окончательно, показать, кто здесь хозяин. И что он не просто ее хозяин, а хозяин самого Карибского моря, а может и не только его. Притвориться? Сделать вид, что сломлена? Играть в покорную овечку, ожидая момента слабости? Мысль вызывала отвращение. Это унизительно –  лизать сапоги тому, кто убил отца… Но холодный разум, доставшийся ей от короля, нашептывал: это единственный шанс. Шанс выжить. Шанс узнать врага. Шанс дождаться момента, когда его уверенность станет его слабостью и добить его. Принцесса станет убийцей, белые ручки будут по локоть в крови. Дверь каморки с скрипом открылась без стука. В проеме, залитый желтым светом фонаря с палубы, стоял не грубый матрос, а сам Ханма Шуджи. Он сменил запачканный походный камзол на темную рубашку из тонкой ткани, расстегнутую у горла, обнажавшую шрамы и мощную шею. В руке он держал два кубка и бутылку темного вина. Его золотой глаз медленно скользнул по девушке, оценивая позу, грязь на платье, выражение лица. Повязка на левом глазу придавала его лицу загадочную и пугающую завершенность. – Вечер, принцесса, – его голос, низкий и бархатистый, прозвучал в тесном пространстве громче пушечного выстрела. Он вошел, и дверь захлопнулась за ним, отрезая их от внешнего мира. Каморка внезапно стала еще меньше, наполнилась его присутствием – запахом моря, дорогого табака и той жестокой, неоспоримой силы, что исходила от него. – Надеюсь, апартаменты тебе по душе? Она не ответила. Лишь подняла на него глаза, стараясь держать лицо пустым, маской без каких либо эмоций. Но внутри все сжалось. Он сейчас один здесь. Совершенно. Можно выхватить бутыль из его рук, нанести удар по голове. Но что дальше? Вокруг открытое море. Это будет самоубийством. Адреналин ударил в виски, руки дрожали, и та судорожно сцепила их на коленях, впиваясь ногтями в ладони, чтобы скрыть дрожь. Ненависть, горячая и черная, подступила к горлу. Принцесса заставила себя опустить взгляд, уставившись в трещину между досками палубы.  Не смотри. Не показывай. Притворись тенью. Шуджи усмехнулся. Звук был тихим, но леденящим. Он поставил кубки и бутылку на единственную кривую табуретку, налил темно-рубиновой жидкости.  – Вино с твоего острова, – прокомментировал он, протягивая один кубок тебе. – Неплохое, надо сказать. Трофей. Его слова – удар по открытой ране. Вино с Амариллиса. Трофей. Как и она. Мия сжала губы до белизны, снова кусая себя внутри до крови. Она не пошевелилась, не подняла глаз. В голове билась раненной птичкой лишь одна мысль: не реагируй. Это того не стоит. Ханма не настаивал. Поставил ее кубок рядом с бутылкой, взял свой, сделал неспешный глоток. Золотой глаз не отрывался от девушки перед ним. Он изучал ее, как коллекционер изучает новое, необычное приобретение.  – Ты молчишь. Умно, – заметил он, откровенно наслаждаясь ситуацией. – Гнев – плохой советчик. Особенно когда ты слаба. Шуджи сделал шаг ближе. Мия почувствовала, как тело напряглось до предела, готовое к прыжку, к бегству, которого не было, как и не было спасения от самого дьявола морского в виде капитана. Запах его – моря, кожи, вина – стал невыносим. Он стоял так близко, что его тень полностью накрыла фигуру девушки. – Я знаю, что ты чувствуешь, Хан Дель Мар, – его голос упал до шепота, почти интимного. – Я вижу ненависть в твоих глазах, ощущаю её каждой клеточкой своего тела. Как раскаленный уголь под пеплом. Очень красиво. Он наклонился чуть ниже, его дыхание коснулось ее волос. – И очень опасно. Для тебя. Его палец, шершавый и сильный, неожиданно коснулся подбородка, заставляя ту резко вскинуть голову, их взгляды встретились. Его золотой глаз горел холодным, аналитическим огнем. В ее – бушевала буря ярости, горя и непокорности. Маска треснула, как и терпение. – Не… трогай меня! – вырвалось у принцессы хрипло, прежде чем она успела сдержаться. Рванулась назад, ударившись спиной о стену каморки, сдерживая глухой стон боли, ведь удар вышел сильным. Шуджи отдернул руку, но не отошел. Усмешка на его губах стала шире, почти одобрительной.  – Наконец принцесса явила мне своё истинное лицо. Какая... честь. Не сломленная овечка, а шипящая кошка. Или… тигрёнок? – Шуджи отхлебнул вина, наблюдая, как та дрожит от невысказанной ярости, как желает вцепиться ему в глотку ноготками, которые обломаются при этой жалкой попытке. – Я предпочитаю это лицемерной покорности. По крайней мере, это честно. Мия сжала кулаки, ногти впились в ладони так, что выступила кровь. Он знал. Он видел сквозь нее. Играть в покорность было бесполезно, а страх смешался с бессильной яростью, создавая ядовитую смесь. Она ненавидела его. Ненавидела его силу, его уверенность, его способность читать ее как открытую книгу. – Зачем ты здесь? – прошипела девушка, голос дрожал, но в нем не было страха, только ненависть. – Чтобы насладиться видом своей жертвы? Чтобы унизить меня? Шуджи отставил кубок. Его выражение стало серьезнее.  – Чтобы понять, – ответил он просто. – Чтобы увидеть, с чем я имею дело. Жемчужина, которую можно положить в шкатулку? Или клинок, который рано или поздно попытается вонзиться мне в спину?  Он снова посмотрел на нее, и в его взгляде был не просто интерес, а… предвкушение?  – Ты – вызов, Хан Дель Мар. Неожиданный и интересный. Разрушить твой мир было легко. Интересно, что будет, когда я начну строить из обломков что-то… новое. По своим правилам. – Его слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначительные, он не просто хотел пленницу. Он хотел… переделать принцессу? Сломать ее дух и вылепить заново, как строют заново разрушенный замок из песка? Мысль была чудовищной. – Я никогда не буду твоей! – выдохнула та, чувствуя, как слезы снова подступают, но теперь это были слезы ярости и отчаяния. – Никогда! Ты убийца! Ты убил… Голос сорвался на имени отца. – Я король пиратов, – произнес он с ледяной простотой, даже не дрогнув. – Я беру то, что хочу. И уничтожаю то, что стоит на моем пути. Твой отец выбрал свой путь. Теперь выбирай ты. Подумай над этим. Спокойной ночи, принцесса. И помни – ты здесь не гостья. Ты собственность. Моя собственность. И твоя жизнь, твое будущее, твоя сама суть – теперь принадлежат мне. Прими это. Или страдай напрасно. Твоя жалкая жизнь в моих руках, не советую кусаться и показывать характер. Он вышел, не оглядываясь. Засов щелкнул с громкостью выстрела. Мия осталась одна в темноте, дрожащая, с сердцем, бешено колотившимся в груди. Слова Шуджи эхом отдавались в  сознании: "Ты – вызов".  Страх сдавил горло, он хотел не просто тело. Он хотел ее волю. Ее саму. И это страшило. Но в глубине взора, залитых слезами ярости глаз, тлел тот самый уголь, о котором он говорил. Уголь ненависти и мести. «Собственность?» – подумала она, сжимая окровавленные кулаки. – «Нет, пират. Я – твой смертный приговор. И я дождусь своего часа.»  Принцесса не знала, как, не знала, когда. Но поклялась себе в темноте этой вонючей каморки: он заплатит. За все. А пока… пока ей нужно было выжить. И научиться скрывать огонь под более толстым слоем пепла. Игра только усложнилась. И ставки стали выше. Выше некуда.