Ближе к смерти

Отчёт об инциденте "(ИНФОРМАЦИЯ ЗАСЕКРЕЧЕНА)" Ветка архивных записей, извлечённых из воспоминаний сотрудника Хиёри Соу. Подлежит уничтожению. Он сам виноват в том, что убил меня. Я же как-то отдаю отчёт своим действиям под психоделиками, чем он хуже? А если и хуже – разве это уже не его проблемы? Может, мне всего-то хотелось повысить его уровень продуктивности и креативности? Не знаю, конечно, чем креативность поможет работе по доставке кофе и бумаг из кабинета в кабинет, но всё же.. Может, я хотел, чтобы его наконец повысили за успехи в выполнении задач, которые способен выполнять вместо него буквально кто угодно? Так всегда: хочешь узнать скрытые таланты человека, а он в ответ приходит к тебе и втыкает в тебя нож... На самом деле, я просто не могу перестать вспоминать этот день снова и снова. И каждый раз я думаю о нём всё больше, и с каждым разом всё сильнее его ненавижу. Я уже не знаю, что мне нравится больше: сами воспоминания или багровая ненависть, от которой моментально пенится в венах кровь, как только передо мной воображении или действительности возникает образ Кая Сато. А я помню каждую блядскую секунду того дня. Помню, как после предыдущего случая на некоторое время перестал его провоцировать, и помню как было сложно смотреть на то, как он весь сжимается, чувствуя, что проходит рядом со мной и прячась за маской смиренного равнодушия. Сложно было смотреть и молчать, делая вид, что не тяну интригу до скорого нападения и только поэтому ещё не обшутил с ног до головы его деланную серьёзность, только поэтому ещё не заставил Кая каждый закрывать глаза и уши рядом со мной, лишь бы не слышать напоминаний о том, как недавно ему отсосал самый главный его враг. Но уверен, он делал это мысленно. Помню, как в тот самый день Кай вместо пожеланий доброго утра пронёсся мимо меня, будто надеясь, что если я захочу его подъебать, то просто не успею этого сделать. Смешной. И я решил, что если он так ждёт от меня чего-то – я не имею права ему отказывать. У меня давно была эта идея: я только ждал повода. Думал, когда мне придется уже из последних сил сдерживать желание схватить Кая за волосы и избить его головой ни в чём не виновный пол до такого состояния, пока на нём вместо головы останется только однородная субстанция из крови и мозгов вперемешку с осколками костей – вот тогда я использую свою идею. Не прошло и пары дней, как моё терпение кончилось. Убить человека можно только один раз, а мне это не подходит, поэтому.. уже спустя пару часов из рук Сафалин под видом биологически активной добавки Кай получил немаленькую дозу моего любимого психоделика. Бегать за ним, чтобы убедиться, что всё прошло по плану, не было нужды. Он сам об этом заявил. – Это всё ты сделал. Кай ввалился в мой кабинет бешеный. Надо же, самый спокойный, рассудительный и непоколебимый сотрудник Асунаро второй раз за неделю теряет над собой контроль именно в моём присутствии. Жалкий, напуганный, взъерошенный с ненавистью и страхом сверлит стеклянным взглядом пространство пола. А мне до безумия смешно и приятно. Я даже ничего не делал, а мой самый любимый враг сам приполз ко мне. И я знаю зачем: просить помощи. – Если мне не изменяет память, сегодня я никак с тобой не контактировал. Даже не здоровался. Разве не так, Кай Сато? Кай молчал и жевал губы. Я понимал, что он требует помощи своим молчанием, он обвиняет меня всем своим дрожащим жалким телом в своих страданиях, он борется с собой и со всем ужасом, который на него нахлынул, пытаясь не начать самостоятельно пробивать головой пол. Бэд трип – ожидаемый результат в случае Кая. В этом состоянии главное – смириться. А он не мог из-за кипящей в нём ненависти. А я не мог оторвать от него глаз. Блять, как же приятно было видеть его таким. Пусть страдает, пусть мучается, пусть просит меня о помощи – я хотел, чтобы он намеренно пустил всю свою волю в то, чтобы унизиться передо мной. Только я могу видеть его таким, только я ненавижу его настолько, что хочу запечатлеть в своей памяти каждое мгновение его любого эмоционального порыва. Тут Кай то ли завыл, то ли заскулил. Смотрю – он начал расчесывать руки своими аккуратными ногтями. За ними сразу появлялись красивые красные полосы. Я как никто знал, насколько ему больно и страшно.. Не знаю, что конкретно у него было в голове, но уверен, что там крутилась какая-то деструктивная, уничижающая установка, из-за которой казалось, что нельзя никому доверять, наверняка – и самому себе. Так же, он наверняка видел и чувствовал, как у него под кожей поселилось что-то живое, и яростно пытался это достать. В этот момент я подумал, что если бы прямо сейчас я бы разложил его где-нибудь на полу, то протрезвев, он бы вряд ли понял, что его кто-то поимел на самом деле. А если бы и понял, то уже я бы списал это на бэд трип. Я старался отодвигать эту мысль, но она была явно сильнее. Вот я смотрю на кровоподтёки на его руках, секунда – и я уже почти как наяву вижу, как держу эти руки, пока ебу их владельца, не мигая глядя в его красные от слёз глаза с пустыми зрачками. Блять.. – Ты уверен, что мне можно доверять? Улыбаясь, я встал из-за стола и подошёл к нему. Он и до этого был белым, но после этого, кажется, его оттенок кожи начал уходить куда-то в зеленцу. Он посмотрел на меня. Красноречивее взгляда я не видел ни у кого. И даже у него самого таких выразительных страха и ненависти яникогда не видел. Так очаровательно пытаясь продраться сквозь муть галлюцинаций он смотрел вглубь меня и продолжал принуждать ему помочь. – Просто останови это, – с надрывом выдавил Кай, после чего вгрызся зубами в своё запястье. – Тише, побереги себя, – издевался я. – Если это "просто", то почему бы тебе не остановить свой бэд трип самому? Тем более, вдруг мне нельзя доверять? Откуда ты знаешь, кто я? Откуда ты знаешь, чья во мне сейчас душа? А если я – это всё-таки я, откуда тебе знать, что я не сделаю хуже? Я знал, что говорить, чтобы ухудшить ситуацию. Я физически ощущал, как ему становится хуже, пока наговаривал ему эту чушь на ухо. Тело к телу, очень близко. Настолько, что я чувствовал, как отвратительно пахло от его волос каким-то женским шампунем: я захотел вскрыть его череп, достать его мозг и.. Пока я просто не стеснялся лапать его почти безвольное тело. Он всё равно ничего не понимал. А если и понимал, я этому даже рад, потому что понимать, что Кай совершенно не сопротивлялся тому, как беспринципно я залезал руками под его одежду, бесконечно приятно. – Представь, если сам Хиёри Соу проникнет в твой мозг и станет жить с тобой по соседству? Вот тебе задачка: если я нахожусь вместе с тобой в тебе, то если ты убьёшь себя, получается, меня ты тоже убьёшь? Это не будет противоречить твоим принципам? Ничтожество, никому не нужная жалкая офисная букашка. Хочешь, лучше я тебя убью? Правда, я не буду тебя жалеть и буду делать это медленно и унизительно, буду ломать каждую твою кость, насиловать и избивать тебя, пока ты наконец не сдохнешь. Пойми, ты у меня всего один, и убить тебя можно лишь однажды, поэтому я бы хотел растянуть этот процесс.. Но зато ты наконец умрёшь. Ты же об этом мечтаешь, я знаю. Тут я сам был на пределе и даже почти поверил, что действительно его убью. Я не уверен, что Кай слушал, что я говорю, но что-то он точно воспринимал. Я видел, как он реагирует на фразы о смерти. Конченная тварь. Зачем так соблазнять тебя убить? Это подло. – Убей. Я так больше не могу, убей. Я не нужен им, убей, убей. У меня никого нет, так будет лучше. Уб.. Он замолчал, когда почувствовал, как я провёл острым канцелярским ножом со своего стола по его шее. Я почувствовал, как сжалось и запаниковало его тело ещё сильнее, но он держал себя и старался не убегать. Он не принял свою смерть, ему страшно и больно, но.. Возможно, я ошибался, когда говорил об отсутствии воли в его теле. Я наблюдал, как красиво начала выступать кровь с места пореза. Он был совсем неглубокий – я знал, где нужно резать, чтобы убить или не убить. А кровь начала собираться в капли. Я приблизился лицом к порезу и собрал их языком. Снова не знаю, что мне понравилось больше: вкус крови того, кого я горячо и сердечно ненавижу, или его отвращение в ответ на мой жест. Мне захотелось выпить всю его кровь до последней капли. Я прильнул к порезу губами и начал высасывать из него кровь. Я думал, что если не убью его сегодня, то обязательно повторю этот опыт. Я чувствовал вкус его терпкой тёплой крови, ощущал языком его плоть через порез, мне казалось, ещё немного – и я перегрызу ему глотку от удовольствия. Я себя уже не контролировал. Моя свободная рука тоже зажила отдельной жизнью, и обвила чужой член, как вдруг Кай выхватил у меня нож и с фразой "Лучше я сам себя убью" уже было замахнулся, но я опередил его и схватил его за искусанное и исцарапанное запястье. – Нет-нет.. Это нечестно. Гарантирую, я убью тебя, но чуть позже, после того как сделаю с тобой всё, что всегда.. Нож прилетел мне в грудь. Я стоял за Каем и он, вырвавшись из моих рук, наверное, хотел вонзить его в себя и промазал. Из моей груди торчала рукоятка. Я успел понять, что всё лезвие вошло в меня. А потом – как я шевелю рукой, а она не реагирует. В секунду моё тело наполнилось густыми облаками и я почувствовал, что оно больше не моё. Что-то вытянуло меня из него силой, и эту секунду мне было сильно страшно, потому что я ещё находился в теле и не понимал, как существовать в том, что я не контролирую, я не мог даже дышать. И вот, мне стало очень тесно в пространстве тела с этими густыми облаками в нём, и тогда то самое нечто начало вытягивать меня из тела как нитку, пронизывающую его насквозь. Это произошло почти мгновенно, и после этого я оказался без тела. Я больше не мог туда вернуться. И тогда я понял, что оно умерло. И тогда я понял, что тогда я.. никогда не исчезну. Всю "жизнь" я думал, что действительно живу, пока наконец не умер. Всю жизнь я думал, что наслаждаюсь, пока не вылетел из тела и не ощутил, что не существует пространства, которого я не могу охватить, не существует рамок, которые я не могу сломать, не существует времени и денег, которых никогда нет.. Смерть тела – это как скурить косяк после тяжёлого дня, это как наебашиться до беспамятства, это как все оргазмы за твою жизнь разом, это как гениальная идея, это как слёзы Кая Сато, это.. и всё это разом ты можешь испытать, просто умерев. У души нет глаз, но это совершенно не мешало мне видеть другими глазами, как Кай смотрит на моё мёртвое тело и не знает, что делать дальше. Смотреть на него вот так даже приятнее, чем глазами моего тела. Он напуган, потерян и сломлен. И, кажется забыл, что хотел убить себя. Сейчас, когда я занимаю бесконечность пространства и времени, Кай кажется мне ещё более жалким и мелким. Но вибрации воздуха от его ненависти я чувствую более чем отчётливо. Он даже не знает, что то, о чём он сейчас жалеет.. заставило бы его жалеть в тысячу раз сильнее, если бы он вдруг узнал, как я сейчас счастлив. Я счастлив и бессмертен.. А это значит, что я могу бесконечно много умирать. Мне захотелось умереть ещё раз. Я представил самоубийство. Здорово, но.. не интересно. Я могу хоть растворить себя в кислоте, но это не будет так интересно, если моим убийцей не будет Кай. Но он вряд ли доживёт до моей прошлой жизни. Блять.. А потом я провалился куда-то сильно глубже, где не было такой прочной связи с материальным миром. За это время я собрал воспоминания об ощущениях от моих прошлых жизней. Это было похоже на то, будто я стал ветром и снёс собой несколько столетий, а потом нанизал их на нитку и получил бусины из ненависти, любопытства.. Везде меня преследовала неудовлетворённость. Жадность. Даже сейчас я хочу впитать каждое ощущение и чувствую, как меня распирает от того, что я вбираю в себя слишком много. Но я бесконечен и при этом бесконечно пуст. Но теперь я понял, что смысл моей жизни – это цикл смертей. А ещё я понял, как трудно думать словами, когда у тебя нет телесной оболочки. Тебе незачем думать, когда все мысли и так уже есть в тебе, ты растворился в пространстве и можешь воссоздавать из него всё, что угодно – твоя цепочка мыслей состоит из одних лишь ощущений, и, честно говоря, всё это – не первичный продукт переживания доматериальной жизни, а лишь последующая её рационализация. Примерно одна.. пятидесятая часть от испытанного. А что сейчас?.. Я в теле Хиёри. Почему? Наверное, судьба решила дать мне второй шанс умереть от рук Кая Сато. Но в судьбу я не верю так, как верю в способности Сафалин. Она что-то заменила в моём теле и ждала "пробуждения". Не знаю, зачем она ждала, когда воскреснет труп.. Но неважно. Я совершенно случайно почувствовал, как засквозило материальным миром, выглянул в окно.. И оказался в лабаратории. В ту же секунду я подумал, что сделаю всё, чтобы ещё одной смертью всё не закончилось. Неважно, каким будет моё тело, важно – чтобы Кай его уничтожал, а я придумаю, как вернуться. Я заставлю его. – Доброе утро, Сафалин. Я ушёл, спасибо за помощь. И я пошёл.. придумывать план. С каких пор я стал таким вежливым? Кажется, всеобъемлющая любовь того мира слишком сильно на меня повлияла. Но то, что я прокрутил этот день в своем сознании до мозолистых борозд уже привело меня в чувства. Всего пара часов в теле – и я уже снова ненавижу весь этот мир, в котором живёт Кай Сато. Как же тесно. Это издевательство – запереть птичку в клетке после того, как она полетала на воле каких-то 5 минут. Но есть и очевидные плюсы. Я могу физически взаимодействовать с этим миром и могу снова умереть. Этим я и хочу заняться. Как заставить Кая меня убить? Пока я ещё вменяем, я решил начать с простого. Всё равно успею его извести и превратить его жизнь в ад. – Что случи.. Во мне уже всё перевернулось, как только я его увидел. Как недоумение в секунду изменило его черты лица, как округлились его честные глаза и как в его сознании пронеслось громкое "Какого хуя.." – как же я ненавижу его эту естественную честность, которая вылезет даже из-под тысячи деланых гримас. Пока Кай пытался объяснить себе моё появление и понять, как он после этого относится ко мне и себе, я просто его разглядывал. Заметил, конечно, аккуратно забинтованную шею, снова вспомнил вкус крови, запах волос.. – Ну что, определился уже, радоваться тебе или огорчаться тому, что я не умер?Настоящий пацифист Кай Сато стоит и пытается заставить себя думать, что сейчас он искренне счастлив. Ай-яй-яй, радоваться чужой смерти.. – Зачем ты меня звал? Кай злится, и это забавно. Забавно заглянуть в его трезвые, видящие глаза и увидеть в них баррели честной обиды и боли. Я готов жить только ради того, чтобы заставлять его испытывать эти чувства. Ну, и ради смерти от его руки.. – Ладно. Подойди сюда. Он подошёл. Я достал из ящика стола пистолет и подал ему. – Убей меня. Не себя, меня. У Кая началась новая ветка размышлений и вопросов, и пока он обдумывал мою безмозглость, я встал из-за стола, подошёл к нему и встал почти вплотную. Вложил в его руку пистолет. Холодная и вся в свежих шрамах. Моментально представил её всю в крови. Отогнал мысли. – Если у тебя так много вопросов о том, почему я жив, то просто убей меня, и их больше не будет. Не придётся заставлять себя думать, что ты счастлив в связи с тем, что жизнь убитого тобой врага сохранена. Я пришёл сюда только ради этого. Держа в своих руках его руку и пистолет в ней, я поднёс его к своему виску. Конечно, я бы хотел более долгой смерти, но пока от Кая если чего и стоит ожидать, так это того, что он нажмёт на курок. – Я не буду тебя убивать. – Кай вырвал руку из моей хватки и оставил пистолет у меня в руках. – Всё, я могу идти? – Ненавидит и сознательно заставляет жить.. Тонкая пытка. Нет, ты не можешь идти. Я ещё не договорил. Ты же понимаешь, что твой отказ сейчас означает лишь то, что сейчас ты мне отказал, потому что на тебя ещё не давили? – Я не убью человека никогда. Держа в одной руке пистолет, я взял его руку. По этим кровавым дорожкам на них очень приятно было водить пальцем. Надавливать, гладить. Меня безумно раздражает факт того, что Каю причинял боль кто-то, кроме меня. Даже если это он сам. Поэтому мне нравится делать ему больно, вороша эти его ранки.. – Посмотрим. Ты что, уже забыл, откуда у тебя эти следы? И на шее.. Думаешь, этого не повторится? Для меня не составит никакой сложности снова отправить тебя в незабываемый бэд трип. Хочешь, чтобы я испытал твои принципы на прочность? Я не позволю тебе умереть, но превращу твою жизнь в нескончаемый ад, пока ты не решишь меня убить. А пока – ты можешь сделать это без потерь. Я снова предложил ему пистолет, он отказался. Ожидаемо. Я так и предполагал, поэтому не возлагал особых надежд умереть так скоро, а этот разговор означал лишь только, что война началась. – Делай, что хочешь. У меня много дел. Я усмехнулся. – Не забудь принести кофе. Дверь захлопнулась. В день нашей несостоявшейся сделки и начала конца спокойной жизни Кая Сато, я ничего не делал и наблюдал. Поэтому могу заявить, что в стенах Асунаро, Кай совершенно перестал употреблять что-либо. Еда, вода, лекарства. Трудно, полагаю, весь день прожить без таких вещей. Видел я его в конце рабочего дня: скорее похож на трупа, чем на человека железных принципов. Зато остался трезв, какой молодчина. Вдвойне забавно то, что я и не пытался что-то ему подмешать. Я же знал, что так будет. И хоть мне совершенно не жалко пустить в расход дизайнерские асунаровские наркотики – это бесполезная трата времени. К тому же, безумно скучно. Конечно, я хотел ещё раз увидеть его в таком состоянии, но кто я такой, чтобы дважды подряд выкидывать одну и ту же штуку? Так же, я сказал, что ничего не делал. Ничего означает ничего. Это означает, что в моменты поиска, кому бы поручить какую-то рядовую задачу, вышестоящее существо никогда не находило рядом меня. Но почему-то всегда рядом оказывался Кай. Даже его полномочий вполне достаточно для того, чтобы продатировать результаты лабараторных тестов, внести правкки в сегодняшний отчёт о состоянии разработки датчиков воспоминаний, десять раз метнуться в лабараторию и двадцать один раз принести кому-то кофе. Двадцать из них этим кем-то был я. Где-то раз на четырнадцатый Кай заволок своё тело, ведомый только рукой с мерзопакостным стаканчиком и выражающий всем своим видом абсолютное принятие, и случайно бросив взгляд на мой стол, выцепил им среди прочих гор хлама два таких же нетронутых кофе. Двенадцатый и тринадцатый. Он посмотрел на них, потом на меня. Только он так изящно мешает во взгляде снисходительность и упрёк. Мне захотелось вытащить его глаза и поставить себе на полку. Интересно, насколько быстро меня бы физически испепелил его взгляд, сохранись в них сознание Кая? Я бы хотел это провернуть.. Но пока я об этом думал, я совсем забыл о действительности, в которую меня быстро вернуло ощущение горячей и мокрой чёрной жижи на моём лице, волосах и одежде. – Ай-яй-яй.. Кай, может, ты из-за собственных голода и жажды забыл, каким органом обычно люди пьют кофе? Ответ "кожа" – неверный. Тебе придётся принести мне ещё одну чашку. Я невозмутимо смахнул ребром ладони липкие капли со своего лица. Какой же он, блять, идеально отвратительный. Он – я про кофе, конечно. Хладнокровный ублюдок. Я хоть и выгляжу теперь, как обоссанный бомж, за исключением того, что настолько довольных собой бомжей в их естественной среде увидеть невозможно, но! Мы-то оба знали, что это моя маленькая победа. Вывести Кая на всплеск негативных эмоций – это как заставить мёртвого побежать. А я смог. Выпью же за победу этой горькой нефти. – А от голодовки советую отказаться, пока это не закончилось обмороком. Кто знает, что бывает с никому не нужными людьми, которые посреди офиса падают без сил.. – Разберусь, – ответил Кай, не обернувшись выходя из кабинета. Я победил, даже ничего не делая. Я, я я.. Это всё я. Это всё я. Я его выбесил, Кай неуравновешенная сучка. Как же ахуенно быть гением. Как мне нравитсяненавидеть людей. Какое удовольствие от общения можно испытывать, если ты не ненавидишь людей? Чем больше Кай бесится, тем сильнее я хочу распилить его на органы и развесить их над своим столом. А я даже ничего не делаю. Я победил.. Тут я поймал себя на мысли, что весь мой внутренний монолог стал слишком плотно набит мыслями об одном и том же событии, и что они уже давно прокручиваются друг за другом.. Я бы хоть вечность находился в этой реке удовольствия в связи с одним происшествием, но рано или поздно оно исчерпает себя и мне снова станет пусто, скучно и одиноко.. Тогда я решил придумать что-то новое. На это у меня и ушли следующие 5 чашек кофе. Ну, я же не виноват, что образ Кая слишком быстро затирается в моих воспоминаниях в связи с частым использованием, и мне приходится смотреть на него каждые полчаса, чтобы вспомнить, насколько сильно я ненавижу его и его аккуратное лицо со взглядом раба. А потом.. Из вещей Кая по совершенно неизвестным обстоятельствам исчезла связка со всеми ключами. Какой придурок вешает на одну связку ключи от дома, от кабинета, от офиса, от машины, от сейфа, не знаю от чего ещё у него там ключи – от велосипедного замка или от его рта, может быть? В любом случае, заставить их исчезнуть было нетрудно. Кай постоянно где-то бегает, поэтому я просто забрал их из его вещей. А ещё – забрал все общие копии от кабинетов и офиса Асунаро. Как всё здорово сложилось: во всём офисе почти не осталось людей к этому моменту. На верхних административных этажах можно было заметить, что уже стемнело. Почти ночь, и все нормальные разошлись по домам или в к райнем случае – укромным углам офиса, в которых можно спокойно отключиться. Но, понятно: для меня "нормальный" сравнимо с оскорблением, а Кай наверняка считает себя недостойным таковым называться. Не дотягивать даже до того, чтобы назвать себя оскорбительным титулом – кто-то ещё будет возражать его рабской природе? Пропажа ключей для Кая значила, что он в полном пиздеце. Мало того, что ему не попасть домой, так ему даже не выйти из офиса, потому что Кай Сато от слова Ответственность не сможет уйти, не закрыв за собой всё, что было открыто. Остаётся только спать за своим рабочим местом? Как бы не так. Не думаю, что Кай настолько отчаялся, что готов уснуть в открытом кабинете, зная, что в любой момент туда могу попасть я и заставить пожалеть его о рождении на свет. Хотя, думаю, он и без этого жалеет. Но о Кае позже. Пока я просто достал его ключи, сунул их себе в карман, устроился поудобнее на его рабочем месте и приготовился засыпать. Я подумал, что это – самый лучший способ вывести Кая из себя, ещё и выспаться. Рано или поздно он придёт за ключами, вместо них найдёт спящего меня, и здесь два варианта. Либо он меня разбудит, и я как следует позлорадствую, либо решит не будить и пойдёт страдать себе где-то, боясь заснуть самому по понятным причинам. Кресло Кая слишком сильно им пахнет. Я просто сидел, откинув голову, но отчётливо чувствовал этот премерзкий женский запах шампуня, как тогда от его волос. Снова всплыли воображаемые сюжеты, как я закапываю ладонь в его волосы, наматываю их на кулак и стучу его головой об пол. Одна мысль о том, что что-то может исказить его лицо, будь то ужас, боль, отвращение или кровь, или переломы, или.. всё это не давало мне покоя и я без конца подрывался на кресле в попытках найти новую удобную позу. Тщетно. Каждое моё положение тела совершенно не спасало от мыслей. Я хотел им обладать. Я хотел всегда быть рядом, чтобы все его эмоции были адресованы только мне, чтобы только я мог влиять на него, только я мог чувствовать вибрации воздуха от его ненависти. И тогда я понял, что я зависим. Я псих, я ёбнутый, я зависим! Не только от каннабиса, никотина и прочего, но и от Кая Сато. Как я ненавижу его за то, что не могу без него жить. Я закурил. Стало легче, но ненадолго. Ненадолго я забыл о его головокружительном запахе, обо всём, просто ни о чём не думал и вспоминал о смерти. Так ли я хотел умирать? Я знал, что могу вернуться назад, поэтому определённо хотел. Но Кай занимал слишком много мыслей, поэтому я не всегда успевал думать о том, как хорошо умирать. Пока я курил и думал, стряхивая пепел на клавиатуру и аккуратно составленные папки бумаг – успокоился и смог начать создавать видимость сна. А может, и правда впал в полудрёму.. Потому что следующее, что я помню – как я открываю глаза и вижу справа от себя за соседним рабочим местом тёмный силуэт. Так вышло, что этот кабинет был одним из тех немногих, в которых были окна. Немного присмотревшись, я разглядел в силуэте в тусклом свете лунной ночи спящего Кая Сато. Он спал как школьник, сложив руки на стол и уронив на них голову. Волосы гладкими шторками закрывали вид на моё любимое лицо. Чего я не ожидал – так это того, что он так легко сдастся. Бери и делай с ним, что хочешь. Уверен, в нём было достаточно воли, чтобы не заснуть, и он сделал это специально. Зачем? Надеялся, что я его наконец убью? Или может, надеялся на мою.. совесть? Не знаю. Я придвинулся поближе. Так, чтобы можно было спокойно дотянуться до Кая рукой. Я аккуратно убрал волосы с его лица. Глаза уже привыкли к темноте настолько, что я мог разглядеть его точеные, созданные для насилия и страданий черты. Он спал лицом ко мне, и я, наверное, впервые в спокойном состоянии духа мог разглядеть его настолько близко и детально. В этом свете казалось, что кожа его почти прозрачная: настолько она белая. Было приятно осознавать, что одно твоё движение – и по этой хрупкой полупрозрачной материи несовершенного человеческого тела польётся густо-красная тёплая кровь. По Каю и не скажешь, что в его венах течёт хоть сколько-то тёплая кровь. Холодный, неприступный, непоколебимый белый айсберг. Опасаясь разбудить, я провёл пальцами по его лицу, еле его касаясь. Холодный, но всё же не как айсберг. Он никак не отреагировал, и у меня уже было закралось сомнение: вдруг он лишь создаёт видимость сна. Но даже если так – только в его воле выбирать, терпеть ли рядом моё присутствие, следовательно, я был бы даже рад, если бы узнал, что Кай не спит. Я переместился на пол, чтобы почти вплотную приблизиться лицом к его лицу. Оно выражало какие-то глубокие страдания и загруженность. Его даже во сне не отпускала тревога в связи с его никчёмной рабской жизнью и моими угрозами, как замечательно и мило.. Я надеялся, что ему снятся самые страшные кошмары. Если бы я мог проникать во сны.. В теории, я бы мог разработать устройство для чего-то подобного. а пока.. Я почти неподвижно, стоя рядом с Каем на коленях, чтобы быть с ним на одном уровне, рассматривал. Аккуратные брови, удивительно длинные ресницы, острый нос и напряжённо поджатые бледные и сухие губы. Я наблюдал за тем, как он дышит и зачем-то старался дышать с ним одновременно. Потом забыл об этом, когда вплотную приблизился к его волосам. Опять этот запах, воспоминания о том самом дне, и всё.. Я тратил все свои силы и волю на то, чтобы не сорваться и не причинить ему боль, потому что тогда бы всё таинство этого момента сразу же бы закончилось. Самая прелесть его заключалась в том, что я не заставлял Кая здесь быть и здесь засыпать, он сам пришёл и заснул, да так глубоко, что его не будили ни вибрация воздуха от моих эмоциональных порывов, ни то, что я дышал ему под ухом, ни то, что я запустил пальцы в его волосы, и даже не чтобы исполнить свою мечту о разбивании его головы об кафель, а чтобы.. просто потому что. Тогда я ощущал, что обладаю им полностью. Я могу смотреть на него, не отрываясь, могу трогать его, дышать его запахом и сколько угодно ненавидеть его, представляя, как наношу ему смертельные увечия. Он спал и даже не подозревал, сколько раз в своём воображении я ломал ему все кости, снимал с него заживо кожу, избивал и заставлял просить пощады, вырывал его ногти и зубы, смотрел в его изуродованное лицо и со смехом плевал ему в рот. Возможно, это как-то сказывалось на его кошмарах, которые я настойчиво транслировал в его голову через свою руку, находящуюся на ней. Я снова посмотрел в его светлое и целое лицо. "Он живёт ради того, чтобы равно или поздно я его убил," – эта мысль ударила мне куда-то очень глубоко в сознание, и чтобы её осмыслить, я сел с колен на пол, отпустив наконец несчастную голову Кая. Он жил, зная, что умрёт от моей руки, но и я вернулся сюда, чтобы он снова меня убил. Я подумал, что был бы совершенно не против, чтобы все придуманные мной для Кая акты ненависти он обратил на меня. Понятно, что он никогда до этого не опустился бы. Но если бы я выбирал, по какой причине испытывать боль, я бы выбрал мучаться от действий Кая Сато. Если бы прямо сейчас он проснулся и отпинал меня, я бы счёл это личной победой. Незаметно для меня, моя голова удобно устроилась на колене Кая. Я всё ещё не мог поверить, что так легко и беспрепятственно могу его касаться. Я понял, что меня окончательно покинуло здравое мышление только тогда, когда осознал себя с членом в руке. Я не мог и не хотел себя останавливать. Кай спал так, будто уже умер, и не проснулся, пока я хоть и осторожно, но, тем не менее, касался его в течение долгого времени, значит, и сейчас не проснётся. Как же это унизительно для нас обоих. Один спит и не подозревает, что на него дрочат, а другой.. Будь я на месте Кая, я бы точно себя, который Хиёри, убил бы. Забавно, что от этой мысли мне становилось только приятнее. Я смотрел прямо в его тревожно спящее лицо, касался его ноги и думал, какой бы замечательной была смерть от этих ног, пока моё сбивчивое дыхание красноречиво указывало на то, чем я, блять, тут занимаюсь. Я думал о сексе с Каем чаще, чем можно было бы предположить, и сейчас мне было так сильно всё равно на то, что вероятность этого в ещё один раз будет равна хотя бы одной сотой процента лишь в случае его смерти, что я только успевал ловить обрывки несущихся в воображении сюжетов. Вот он вымещает на мне всю свою ненависть, а я, издевательски не сдерживаясь показываю, какое мне это приносит удовольствие, вот я имею его в рот в своём кабинете, вот.. Вот я кончаю на его штанину и ботинок, бесцеремонно вытираю ладонь о ту же штанину, застёгиваю брюки и, выдохнув, опираюсь спиной о стол, втыкаясь глазами в уже знакомый силуэт. Выдыхаю. Затыкаю рациональность, пытающуюся внушить мне стыд. Блять, никто и не сомневался в том, что я конченный ублюдок с наклонностями маньяка: я пришёл с того света сюда ради него! Мне было даже приятно прокручивать в голове содеянное. Я представил, как это уничтожит Кая. Решил, что обязан разбудить его именно сейчас. Как? Я поднялся на ноги. Жалкий. И только мой. Я понимал, что как только я изменю положение его тела – он проснётся. Поэтому всё просчитал. Наклонился к нему максимально близко, взял опору в колено, которое поставил на кресло, где сидел Кай, одной рукой вытянул его за волосы, опрокинув на спинку кресла, другой – сжал челюсть так, чтобы было нельзя пошевелить головой, и коснулся его губ своими. Предполагаю, он осознал себя в пространстве после пробуждения только тогда, когда я уже начал целовать его ещё спящие губы. – Доброе утро, – съехидничал я, оторвавшись от него буквально на сантиметр, – тебе лучше поддаться. Свободной рукой я крепко прижал обе его руки к креслу. Если сравнивать наши физические возможности, я явно оказался бы не в проигрыше. Пока Кай не осознал, что может сопротивляться, я настойчиво продолжил. Если бы поцелуем возможно было изнасиловать, то самым ярким примером был бы именно этот акт. Я чувствовал всю его беспомощность в этот момент, и мне настолько было от этого хорошо, что.. Я жалел о том, что у меня нет третьей руки. А у Кая холодные губы, которые мне понравилось кусать. Понравилось чувствовать во всём его теле неприязнь от беспомощности, чувствовать, как к его горлу подступает слёзный ком. Я бы хотел попробовать на вкус его слёзы, но понимал, что этого недостаточно. Я наслаждался его и без меня искусанными губами до тех пор, пока не начал ощущать, что Кай сдаётся. Я встал, посмотрел на него. Развернулся, чтобы уйти. – Удачи в поиске ключей, спящая красавица. Я проснулся днём. Уже на своём месте и уверенный в чистоте собственных штанин. Первым делом я пошёл искать Кая, чтобы убедиться, что после произошедшего ночью он не наложил на себя руки. Его руки предназначены точно не для этого. Они нужны для того, чтобы таскать мне кофе и записывать вместо меня скучную статистику. Пока Гашу считает Кая тупым и не доверяет ему должности, где нужны навыки, которыми не обладал бы трёхлетний ребёнок, я и остальные находчивые сотрудники умело пользуемся его рабским характером и вполне высокими интеллектуальными способностями в своих целях. Я, кажется, думал о руках. Конечно, кофе, отчёты, статистика – это всё заебись, но я начинаю обманывать самого себя, если думаю, что это единственные дела, в которых я бы хотел их видеть. Конечно, я хочу чтобы эти тонкие палочки-пальцы касались меня и только меня. Первое, что я бы сделал, окажись в моей власти его руки – облизал бы каждый его палец. Ну, это только первое.. А второе – я увидел Кая в коридоре. Он одарил меня таким убийственным взглядом, что я просто не мог не спросить: – Тебе дать нож или пистолет? По нему было видно, что он был готов и зарезаться пистолетом, и застрелиться ножом. И со мной сделать то же самое, но препятствием тому был укоренившийся в сознании пацифизм. Его проблемы, он сам выбирает меня терпеть. – Дать мне пройти. Будь добр, исчезни. – Исчезнуть как твои ключи и кошелёк? Запросто. Только долго ли ты продержишься, я не знаю.. Давай так: один ключ я отдам тебе просто так.. Я достал из кармана хлипкий ключ и бросил его под ноги. Захочет – поднимет. Хотя, не думаю, что в нынешней жизненной ситуации ему прямо-таки необходим будет ключ от велосипедного замка. К тому же, возле офиса велосипедов обнаружено не было. Я проверял. – Остальные придётся заслужить. Кай снова убийственно на меня посмотрел. От одного такого взгляда ещё сильнее хочется жить. От одного такого взгляда соазу приходит ещё тысяча идей, как вывести человека из себя. Он смотрел, мысленно рассказывая, как он себя чувствовал этой ночью в точности до секунды. Я услышал в его глазах то, как скрежетали от злости и бессилия его зубы, когда я ушёл. Я увидел в его глазах пустой ужас при взгляде на левую штанину. Он желал мне заживо гореть в аду, а для меня это ощущалось почти как приглашение разделить с ним постель. Убедившись, что я всё усвоил, Кай пнул в мою сторону ключ и ушёл. А я знал, что он ему не нужен. Как и знал, что когда я уйду, он вернётся, чтобы поднять его. Не из-за надобности, а чтобы не мусорить. Я ушёл к себе заряженный и удовлетворённый. Заранее я разобрал всю связку ключей Кая и выяснил почти обо всех их предназначение. Кошелёк, кстати, я украл в ту же ночь, но, похоже, сам об этом забыл. Асунаровские ключи все почти одинаковые, поэтому с ними было проще всего. Ключ от машины сложно не узнать, как и ключ от квартиры – парный с ключом от кармана. Оставалось несколько странных. Пара была совсем хлипких, один из которых я уже вернул. Ещё два, наверное, были зачем-то нужны и что-то открывали, но я не понял, что именно. Не так важно. Не так важно как то, что на столе Кая уже лежала мёртвая крыса, из которой торчал асунаровский ключ. Фактически, меня там не было. Но никто не запрещал мне попросить доступ всего-то к одной камере видеонаблюдения, через которую я наблюдал это шоу. Когда я успел? До встречи с Каем в коридоре как-то между делом.. Я видел, как он подходит к своему пока что единственному рабочему месту и видит на нём смерть. Так как он был один, то не ограничивался одним лишь ненавистным взглядом. Как выяснилось, в одиночестве у него в запасе есть чуть больше реакций, чем единственная "злобно посмотреть", которую он применяет ко мне. Кай резко отвернулся. По нему было видно, что либо его сейчас стошнит, либо он сейчас умрёт. Но не случилось ни того, ни другого. Он походил по кабинету, высунулся в окно. Долго собирался с силами, но не собрался. Сел в кресло, упёр голову в руки а локти – в колени, и, как я предполагаю, начал медленно сходить с ума. Он рыдал от моего поступка, но в моё отсутствие, и блядская камера не могла показать мне отчаяния на его лице, не могла показать мне этого желания вытащить из глазниц глаза и растоптать их, чтобы ещё раз не видеть такого, но я знал, что это всё есть, и не мог не посмотреть на это своими глазами. Через пять минут я был там. Кай попытался сделать вид, что ничего не произошло, но его выдавали с потрохами его красные глаза. Он же не знал, что помимо прочего, я стоял за стеной и слушал. В этот момент я снова поймал себя на мысли, что я одержимый псих, потому что не может пройти и десяти минут, чтобы я о нём не думал. Он успокаивался от "панической атаки", а я праздновал. – Нытик и слабак. Я достал из крысы ключ с противным звуком вылезающих из её брюха кишок, бросил его на стол, а саму её выбросил в окно. – Это ключ от этого кабинета. Как будешь готов забрать что-то ещё из своих вещей – зайдёшь ко мне. Кай зашёл часа через три. На его лице была видна долгая моральная подготовка, и вся эта его строгая серьезность меня безумно умиляла. Мой план был гибок и не имел проплешин, поэтому я принял ожидающую позу и состроил заинтересованное выражение лица, давая Каю понять, что готов его слушать. – Ну? – Я пришёл забрать свои ключи и кошелёк. – Я очень за тебя рад, Кай. Ты думаешь, я сейчас просто возьму и отдам их тебе, потому что ты так сказал? Ты даже не попросил. – Если нужно, я попрошу. Тут я растерялся. Кай стоял с прежней уверенностью, и с той же уверенностью согласился подчиниться. А где тот мой любимый взгляд избитой собачки, возненавидевшей весь мир? Обычно он молчал, потому что боролся с самим собой, и я видел в этих глазах бездонные ямы паники и гнева, я видел в этих поджатых губах выдрессированное смирение, а теперь.. Теперь Кай молчал, потому что ждал от меня ответа, а всё его лицо выражало мёртвое спокойствие. Что, думал, я тебя не доведу? – Ну так проси. – Хиёри, верни, пожалуйста мои вещи. Я рассмеялся. – И за это я должен тебе всё вернуть? Посмотри на себя. Ты бы сам себе поверил? Я вот не верю, что тебе что-то от меня нужно. – Что ты от меня хочешь? – Я? От тебя? Ничего. Вроде как, это ты за ключами приходил. В твоих интересах сделать так, чтобы я захотел тебе их отдать. – Ты меня не понял, Хиёри. Я предложил тебе делать со мной всё, что тебе захочется, взамен на ключи. Если ты отказываешься, я пойду. Кай ожидающе смотрел на меня ещё некоторое время, пока я пытался осознать, что он только что выдал и что это значит, но затем он развернулся и направился к выходу, не увидев от меня никакой реакции, и мне пришлось его остановить. Я не верил происходящему. И тому, что действительно могу делать, что хочу, и тому, что Кай поставил меня в ступор. Он внезапно превзошёл мои ожидания, когда я уже было подумал, что его личность слабеет и он вот-вот сдаст позиции. Хладнокровная тварь, как ты, блять, вообще посмел раскрыть на меня рот? – Закрой дверь, раз всё равно там стоишь, и подойди ко мне. Кай сделал, что я просил. – Ну, что стоим? Я думал, что если человек чего-то сильно хочет, он готов встать на колени, чтобы попросить это. Я снова почувствовал, как обретаю власть над ситуацией, когда он встал на колени рядом со мной. Как легко получать желаемое. Я думал, мне придётся ухищряться и применять насилие, чтобы просто поставить его на колени, а он делает всё сам по первому приказу. – Хиёри, верни, пожалуйста, мои вещи. – И это ты называешь искренним желанием? Кай, ты меня расстраиваешь. Скажи мне, чего ты хочешь? – Я издевался, как мог. Мне дали шанс и я не мог им не воспользоваться: я и так сдерживал себя, как мог, и пока даже не касался его. – Я хочу вернуть свои ключи. – И всё? – И чтобы ты наконец исполнил свою мечту о смерти и не мешал никому больше жить. – А я-то думал, ты хотел вернуть ещё и кошелёк. Ладно, мой милый глупый Кай, этот ответ тоже засчитан. Я заправил часть его волос, закрывающих лицо, за уши. Кай не сопротивлялся, поэтому я продолжил трогать его лицо и волосы. Сейчас ощущения были совсем другие, чем ночью. Он в сознании, и он позволял мне это делать, как механическая кукла, всегда готовый к тому, как его ещё могут развернуть. Я гладил его по волосам, обрисовывал пальцем черты его лица, касался губ и делал всё, чтобы Каю стало противно от моих касаний. Он вообще не подавал виду. Стойкий. – За послушность я отдам тебе ещё один ключ. Возьмёшь его в зубки, хорошо? Я достал из кармана ещё один асунаровский ключ и поднёс его ко рту Кая. Он действительно без малейшего сопротивления взял ключ в зубы. В этот момент мне показалось, что что-то из этого мне точно кажется, потому что.. как можно смотреть на меня с таким победоносным взглядом, когда ты стоишь на коленях и держишь в зубах ключ? Ноль эмоций, хладнокровие и уверенность. Я зажмурился и резко открыл глаза. Картинка не пропала. – Какой послушный. Надрессированный, да? Конечно, зачем ты ещё нужен, если не таскать вещи в зубах? Расскажи, как папаша хвалил тебя за такое. Не можешь говорить, да? А, я и забыл, что ты ему не нужен: зачем ему тебя хвалить. Этим занимаюсь тут только я. Кай просто слушал и смотрел мне в глаза. Никакой реакции. Но как будто.. она мне сильно и не была нужна. Я смотрел, как у моих ног стоял на коленях Кай Сато и мог делать, что хочу. Пусть он не показывал виду: разве я не понимал, как его карёжило внутри, когда я говорил всё это, когда я заставлял его унижаться? Как же я, блять, сдерживался.. – Я отложу его, потом заберёшь, – я вытащил ключ из его рта. – Интересно, сколько ещё ты продержишься с таким каменным лицом, выпрашивая у меня эти несчастные ключи? Мне хотелось его сожрать. Убить и выебать одновременно. Ещё и шрам на шее от того раза.. раньше, наверное, его не было видно из-за волос. Я хотел, чтобы он рыдал от боли и унижения, просил меня перестать, просил собственной смерти, захлёбывался в крови и сперме, чтобы я всё равно не дал ему умереть.. Я мог снова предложить ему убить меня. Мог, но чуть позже, да. Чуть позже.. Я не мог оставить всё так. – Знакомая вещь? – Я взял со стола тот самый канцелярский нож. – Дай мне свою руку. Кай без страха и сомнений дал мне правую руку. Даже у женщин не бывает таких рук. Они выглядели так, будто их владелец не знает, что такое работа. Если бы меня задушили такими руками, я бы умер самой лучшей смертью из придуманных. – Никогда не думал о том, чтобы меня задушить? Я наклонился к Каю поближе, чтобы прижать его ладонь к своей шее и сжать её своей рукой. – Думал. Но это не значит, что я это сделаю. Я не убью тебя. Но если это необходимо для удовлетворения твоих конченных потребностей, я могу тебя придушить. – Попробуй, – я не нашёл другого ответа. А мою шею сильно сдавила эта слабенькая белая ручка с её тонкими длинными пальцами. Шлюха. Мразь, сволочь, недочеловек. Он просто придушил меня, а я уже был готов быть навечно его рабом, лишь бы хотя бы иногда снова испытывать это ощущение. Он быстро отпустил, а меня вот быстро не отпускало. Вообще не отпускало. Тогда я посмотрел на него и понял, кто хозяин положения. Как же у меня закипела кровь.. Ты называешь меня конченным и делаешь мне одолжение своими.. подачками? Я не знал, что делать. В любом случае я бы выглядел идиотом. – Что-то не так? – Так же бесчувственно, – я могу больше так не делать, если ты недоволен. – Я скажу, что и когда тебе делать. Я схватил его руку и прижал к запястью нож так, чтобы не прорезать кожу. Одно неосторожное движение – и я бы перерезал ему вены. Я ослабил давление и повёл по руке до локтя, где начинался рукав рубашки, потом повёл обратно, к ладони. Поводил по ладони, по пальцам.. Не вытерпел. Сам не заметил, как исчертил тонкими порезами всю его руку. Кровь постепенно выступала, а я смотрел. Кай тоже молчал и смотрел. Это почти не больно, я бы даже сказал – приятно. Я слизал несколько кровавых дорожек с его руки. Я уже чувствовал, как закипает мой мозг, и я уже был на грани того, чтобы выебать Кая в рот, чтобы после спокойно продолжить свои развлечения, но понимал, насколько пока ещё рано. Я полоснул ножом по своей руке и дождался, пока на лезвии останется достаточно крови. – Слизывай, если хочешь забрать свои вещи. Осторожно, он острый. Я поднёс нож к самым губам Кая. У него не оставалось выбора. Он коснулся языком лезвия. Придержал своей пока что здоровой рукой нож в моей руке – меня от одного его касания бросило в дрожь – и осторожно собрал языком всю кровь с одной стороны. Меня почти трясло. Лицо Кая не выражало ничего, но он был так соблазнителен в каждом своём движении, что мне хотелось воткнуть этот нож ему в нёбо и прокрутить. – На нём ещё много осталось. Я толкнул лезвие чуть глубже ему в рот, надеясь, что он обязательно порежет себе язык хотя бы раз. Кай, не раздумывая, начал обсасывать лезвие, пока я не вытащил его из его рта. – Покажи язык. Я разомкнул пальцем его чуть окровавленные губы и увидел, что хотел. Я уверен, что ему было достаточно больно, но его лицо всё ещё ничего не выражало. Этого недостаточно? Я надрезал его нижнюю губу, сполз к нему на пол и долго целовал, он мне отвечал, я чувствовал, как по моему подбородку стекает капля его крови – мне было плохо от её вкуса, но я старался запомнить именно эту кровь, слишком блеклую и не такую, как нужно, теплую. Я уже не понимал, что рядом со мной Кай, насколько сильно меня крыло – я вообще ничего не думал, я только чувствовал, как хочу больше его, хочу его всего и хочу его вывести. Я целовал его и пилил его ногу лезвием ножа, наматывал его волосы себе на руку, доставал его сердце и раздавливал в руках, перемалывал в пальцах его суставы, душил его, а он всё не сопротивлялся, пока не обмяк в моих руках, как тряпичная кукла. В этот момент я понял, что я – идиот. А потом я понял, что открываю глаза, вижу свой кабинет. Резко вспоминаю, как билось в моей руке чужое сердце и поворачиваюсь туда, где убил Кая. Там никого не было. Я ничего не понимал и поэтому ещё не успел начать паниковать из-за потери своей любимой игрушки и темы для размышлений и фантазий. Я уставился в стол, чтобы вспомнить, что произошло, а увидел косяк, который скурил незадолго до того, как Каю зайти ко мне. Мне это не нравилось, но я начал сомневаться в собственной адекватности. Обычно, даже если мне. приходилось сомневаться в собственных воспоминаниях, то я не придавал этому значения и всё, что помню, воспринимал за правду. Если я помню ощущения – значит, это было. Такая была логика. Я начал вспоминать. Помнил Кая, он пришёл слишком самодовольный, предложил делать с ним что угодно за ключи, я долго издевался, а потом воткнул нож в его нёбо и прокрутил. Я вытащил его, вся рука была в крови и кусках плоти. Мне стало приятно от этих воспоминаний и я с удовольствием в них окунулся и даже не заметил, как начал курить свой уже скуренный пару часов назад гашиш. Я вспоминал.. поцелуй, и как я зубами выдернул Каю ребро, чтобы достать его сердце. В моих ощущениях всё было таким логичным и простым, и мне понадобилось немало времени для понимания, что что-то тут всё-таки было не так. Что не так? Зачем мне целоваться с Каем, если я выпотрошил его изнутри? Возможно, чтобы утолить жажду: там же было много крови. Я думал и курил, и пока курил, понял, что мне абсолютно не нужно ничего понимать, что я слишком сложно думаю и это всё бесполезно: либо это всё было и Кай умер, либо этого не было и Кай жив. Бля, Кай умер?.. А я так и не накормил его с рук кацудоном, как планировал. Тарелка с кацудоном стояла у меня на столе и я не мог вспомнить, как именно она появилась, то точно помнил, что планировал кормить Кая со своих рук, оправдывая это отстутствием у него денег и наличием принципов.. Зашёл Кай. Лёгок на помине.. И лицо такое серьёзное. Видно, долго собирался духом, чтобы зайти. М-м.. смешной. Я состроил ожидающее выражение лица, чтобы он не мог долго терпеть моё молчание, но я не выдержал первым. – Ну? – Я пришёл забрать свои ключи и кошелёк. – Я очень за тебя рад, Кай. Ты думаешь, я сейчас просто возьму и отдам их тебе, потому что ты так сказал? Ты даже не попросил. – Если нужно, я попрошу. Меня безумно раздражало лицо Кая. Сильнее обычного. Куда-то потерялся мой любимый взгляд забитой собачки, молчащей, потому что её единственная стратегия поведения – это терпеть. Где-то я уже видел этот уверенный взгляд. Да кто он такой в этой ситуации, чтобы так нагло смотреть и так надменно молчать на меня? Да он почти смеялся своими каменными губами надо мной. – Ну так проси. – Хиёри, верни, пожалуйста, мои вещи. – И за это я должен тебе всё вернуть? Посмотри на себя. – Ты бы сам себе поверил? – Я вот не верю, что тебе что-то от меня нужно. Я чувствовал, что происходит что-то не то, но что конкретно – понять не мог. Опять. Ёбаное блядство. Я сконцентрировался на цели – заставить Кая есть из моих рук. Слова ехали, но я старался удержать мозг, чтобы он не вытекал из глаз. – Ты меня не понял, Хиёри. Я предложил тебе делать со мной всё, что тебе захочется, взамен на ключи. Если ты отказываешься, я пойду. – Это ты меня не понял, Кай Сато. Я не хочу заставлять тебя делать что-то ужасное. Я просто хотел тебя накормить, потому что.. уверен, ты ничего не ел как минимум сутки. Зная, что это по моей вине, я не мог оставить это просто так. Подойди ко мне. Кай подошёл. Наконец всё встало на свои места. Почти ушло ощущение наслоения и какого-то жуткого дежавю, и я как будто только что наконец обрёл какой-никакой контроль над телом. Конечно, я совершенно ничему уже не удивлялся, тем более – я дважды скурил один и тот же косяк, неужели после этого у меня будут вопросы к тому, что мне не подчиняются слова? Мне подчинялся Кай, и это всё, что было важно. – Как думаешь, как я дотянусь до тебя? Встань на колени. Он встал. Я.. блять, я идиот, но не настолько, чтобы так просто принять это снова. Снова? Я ничего такого не помню, но помню ощущения такие же, как сейчас. Чтобы меня это не мучило, я переместился сознанием подальше к стене и стал наблюдать со стороны за тем, как тело, известное всем как Хиёри, начало говорить что-то Каю, а потом я увидел, как он-я действительно начал его.. кормить? Он, который не я, казался мне, кототрый я, жалким и униженным, но я, который смотрел на это со стороны, думал совсем иначе. Мне даже стало страшно за своё тело, потому что Кай выглядел так, будто задумал что-то опасное, и только ждал повода напасть. А моё тело выглядело крайне довольным. Чему ты радуешься, долбоёб, придумай что-то! Мне пришлось вернуться в него, чтобы разобраться. И вот, я уже собрался рассекречивать Кая, только лишь заглянув ему в глаза.. Как вдруг увидел перед собой его лицо в самом прекрасном его проявлении: направленным вверх, покорном и преданном, настолько слащавом, что хотелось растопить его сахарные черты газовой горелкой и облизать как зубодробительный леденец, сломать об его неприступность все свои зубы. Но он не терял даже стоя на коленях своей никому не нужной воли к сопротивлению, из-за чего я с ещё большим азартом сунул в его рот очередную порцию пищи. Мне настолько противно было смотреть, что захотелось отвернуться, поэтому я продолжил смотреть на него с ещё большим усердием. Секунду назад я во всех красках представлял, как ещё могу использовать этот рот, но теперь я как будто застрял в каком-то безвременном пространстве, в котором не получалось думать. Я смотрел, как Кай безучастно жевал. Долго. Пять.. два. Десят. Четы..рес..нать? – Зачем ты это делаешь? – Что? – Ты это делаешь. – Что? – Перестань. – Что. – Мне скучно с тобой. Поэтому ты раздражаешь. Почему ты не можешь быть полезным? – Я делаю, что ты скажешь, Хиёри. – Я не могу сделать тебе больно, конченный. – Не тот ли конченный, чей смысл жизни заключается в причинении боли? – Я тебя убью. – Хорошо. – Я выебу и убью тебя. – Хорошо. – Ты будешь страдать и просить смерти. – Хорошо. – Жалкий. – Хорошо. – Ты будешь грудой страдающих органов, но всё ещё будешь только моим и умрёшь, когда я скажу. – Хорошо. – Шлюха. – Хорошо. – Ты заплачешь. – – – – Завтра я увезу тебя в лес и ты останешься там навсегда. Возможно. Я больше не могу тебя терпеть. – Хорошо. – Забери ключи от своего дома, сходи туда в последний раз. – Я уже забрал. Прости, Хиёри. – Уйди. Я заехал за ним домой, он сел спереди. Я не чувствовал ничего, и мне было противно. Мне было стыдно при самом себе признать, что я не могу причинить ему серьёзных увечий, потому что боюсь, что Кая больше не станет. Это было правдой. Мы ехали куда-то глубоко в лес, а я думал, что я вообще буду делать. Я чувствовал себя слабым и беспомощным, постоянно смотрел на Кая и пытался представить его смерть. В фантазиях я делал это сотни раз, но наяву.. Я могу только издеваться и унижать, но не более. А он спокойный и скучный. Его нельзя не убить. Я видел в его глазах принятие своей смерти: он давно похоронил себя, и только ждал повода. А я не отдам смерть Кая никому другому. – Ты бы мог всего этого избежать, если бы просто согласился убить меня, – мысленно прощался я с Каем. То, что надоело, нужно выбрасывать. Выбрасывать и не жалеть, потому что незачем использованному мусору мельтешить у меня перед лицом каждый день. Я снова вспомнил день своего убийства. Кая в этот день. Снова глянул на него. Я не был уверен, что сегодняшний Кай и тот – один и тот же человек. Он и тогда был готов умереть, и сейчас: возможно, ещё тогда в нём запустился этот необратимый процесс увядания воли к жизни. Конечно, не без моего участия. Я и так был с ним невозможно нежен! Я не виноват. Я так много не успел. Долбоёб. Идиот. Я остановил машину, когда мы заехали на небольшую опушку. Этот лес ассоциировался у меня с трупной помойкой, превращению в которую, я активно способствую до сих пор. Но там, где мы остановились, было чисто и свежо. Временно. Представил, как оставлю здесь труп своей лю..бимого развлечения последних дней. Мне ли об этом говорить, но я чувствовал себя неправильно. Закатный свет творил здесь какую-то романтику. Мол, это место для слащавых парочек, решивших распугать всех белок своей чистой любовью и сексом в окружении дикой природы, а не для меня с моими кровавыми намерениями. Идите нахуй, да? Мне и так тяжело, ещё и атмосфера неподходящая. – Выйди из машины. Кай вышел. Хотелось сделать всё быстро. Я достал пистолет. Снял предохранитель. Отодвинул затвор. Стало интересно, как он провёл свою последнюю ночь и последний день. Потому что я пребывал где-то вне пространства времени и тогда понял, что совершенно ничего не помнил до того, как сел в машину. Мысли опять ушли куда-то не туда. Да, мне было страшно даже подумать, что я сейчас убью его, и на этом всё кончится. Я не смотрел на Кая. – Попрощайся с жизнью, Кай Сато. Я вышел из салона и наставил на него пистолет. Последний раз я назвал его Каем Сато. Стрелять – в голову. Кай молчал. Я стоял. Уговаривал палец опуститься на курок. Чем больше проходило времени, тем беспомощнее я себя чувствовал, тем бессмысленнее мне казалась жизнь после выстрела. Я пообещал себе. Он всё равно мёртв, в нём нет ничего, он не человек, он – пустая безвольная оболочка, скучная, он никогда не принесёт мне прежних эмоций, никогда не заставит больше мою кровь кипеть, я был уверен. Если бы он был прежним, то попытался бы что-то сделать. Он даже не сказал ни слова. Хиёри, просто прими свою потерю, блять, и убей, чтобы не страдать, пытаясь выбить из игрушки живые эмоции. Моей руки что-то коснулось. Тогда я понял, что не смотрел, куда собирался стрелять. Понял, что моя рука идиотски дрожала, а её держала рука Кая. – Я могу тебе помочь. – Нет! – Я убрал руку с пистолетом за спину, – Не отдам. Ты не умрёшь по своей воле. – Почему тогда ты сам этого не сделаешь? – Вопросы тут за.. – Ты слабак, Хиёри. Агрессивный и беззащитный, как маленькая собачка. Так много говорил о том, как хочешь меня убить, а теперь прячешь пистолет за спиной. Мне показалось, что я сплю. Или наоборот, долго спал и наконец проснулся. Я вытащил свой взгляд из бесконечного пространства где-то в космосе и посмотрел в глаза Каю. Он правда что-то испытывал и очень осознанно на меня смотрел. – Слабак? Собачка? Хорошо, Кай Сато, ты отлично повторяешь то, что тебе говорил отец. Хорошая собачка. Я достал пистолет из-за спины. Кай как-то внезапно оказался очень близко ко мне, поэтому мне не пришлось прицеливаться: дуло почти упиралось в его лоб. Уже тогда я знал, что не убью его в этот день. Я до последнего ждал, пока Кай воспользуется своим последним шансом и покажет, что на самом деле не хочет умирать, и я не прогадал. Брал меня на слабо, зная, что не выстрелю. Какая же сука. – Ну? Что тебя останавливает? – Боюсь тебя потерять, – улыбался я. Тут Кай обхватил рукой ствол пистолета. Я продолжал держать крепко, но позволил ему опустить его чуть ниже. Тут Кай развязно и бесцеремонно провёл языком по стволу пистолета. Это было настолько неожиданно, что я отпрянул и приземлился на своё место в открытом салоне машины. Я не понял, что это было, но химические реакции в моём организме явно протекали явно быстрее, чем мыслительные: я окунулся в старые ощущения от Кая под каким-то новым градусом. – Что это было? – спрашиваю. Кай наклонился к моему уху. – Ты испортил мою жизнь, я – испортил твою. Я просто прошу это закончить, как ты и планировал. Если тебе не хватает смелости – скажи, я тебе её добавлю. – Мне кажется, ты меня недооцениваешь. Я взял его руку. Из-под рукава виднелись порезы. Значит, это всё было?.. Тогда мне это было не важно. Я вцепился в его запястье и прострелил ладонь без малейших колебаний. Меня захлестнуло удовольствием от увиденного. Кай отвернулся и тихо зашипел от боли. Я был удивлён, что он не грохнулся в обморок от ужаса, но не показал виду и заставил его смотреть, как по его изуродованной красивой руке стекают капли крови. Мне нравилось смотреть, как он сдерживается, как он смешно делает вид, что его это не волнует, пока его лицо приобретает трупный цвет. – В голову слабо? Вооружён был только Кай, хоть и пистолет был у меня. Как я мог так недооценивать эту говорливую суку? Я отложил пистолет на соседнее сиденье и крепко схватил Кая за волосы. Как я давно мечтал это сделать. – Как же ты много и не по делу пиздишь, Кай Сато. Я тебя не узнаю, дрессированный офисный планктон. Потянув за волосы вниз, я быстро заставил Кая понять, что ему нужно опуститься на колени. Я увидел, как в траву падает кровавая капля, и только тогда заметил следы крови по салону. Снова откупаться от автомойщиков.. – Ты знаешь, что делать. Я расстегнул ширинку и достал член. Только потом подумал, что нужно было заставить делать это Кая с простреленной рукой, но да ладно. Я специально стрелял так, чтобы сохранить функциональность большинства пальцев и больше напугать, чем причинить вред, потому что уже тогда знал, что Каю придётся использовать эту руку по моей ласковой просьбе. Я поудобнее и покрепче взял его волосы в ладонь, специально упустив пару тонких прядей у лица, чтобы они мешали ему, но не мешали мне на него смотреть. Быть передо мной на коленях ему явно шло, особенно когда в его глазах было что-то.. я даже понять не мог, что его лицо выражало. Но мне и не было это так важно, когда его губы оказались вокруг моего члена. Тогда я подумал, что его лицо было создано для того, чтобы принимать это положение. – Не зря я говорил, что ты шлюха, – заметил я. Мне казалось, что Каю начинает приносить удовольствие то, что он делает. Либо он лишь делал вид, что это так. В любом случае.. – Ты забыл добавить, что я твоя шлюха. – Ты.. с каких пор ты такие слова умеешь говорить? – Я больно потянул Кая за волосы назад, чтобы он не успел возобновить своё занятие. – Я не прав? – Кто тебе, блять, давал разговаривать, смертник? На самом деле, меня ужасно крыло. Кай выдавал какие-то запрещённые вещи сегодня. Ему запрещено хотеть со мной чего бы там ни было, когда я хочу его выебать. То есть, всегда. Меня это бесит, раздражает и выводит из себя. Секс со мной – это всегда процесс насильственный, и я не собираюсь изменять этих правил. В этом и суть удовольствия, когда партнёр против того, что ты с ним делаешь. А Кай был не против, и это не могло не выводить. Я хотел заставить его перестать делать вид, что он рад мне отсасывать. Это, блять.. даже звучит по-идиотски. – В глаза мне смотри. И продолжай. Волосы в руке мне нужны были не просто так, а чтобы удобно было иметь Кая в рот, держа его за них. Не думаю, что он когда-то до этого момента он испытывал такой опыт, поэтому.. можно было его и похвалить. Не паниковать, когда глубоко в рот тебе толкают член – трудно. По Каю это было заметно. Но мне так нравилось смотреть на его лицо в моменты, когда вот-вот – и на глаза невольно навернутся слёзы.. Но я ненадолго отпустил давление, продолжая просто придерживать его волосы. – Мне в глаза, Кай. Я хочу видеть все твои эмоции. И тебе бы лучше не сглатывать слюну, а использовать её в деле. Хороший мальчик, Кай. Ненавижу тебя сильнее всех. – Я чуть пошевелил пальцами по его голове в знак одобрения. – Мне нравится, как доминируешь надо мной, Хиёри, – говорил Кай с перерывами на заглатывание члена, – ты можешь не останавливаться? Я почувствовал, как где-то во мне начали лопаться сосуды от ненависти и перевозбуждения. Он просто не имел права так говорить, сука.. Я имел соблазн и правда не останавливаться, пока Кай не потеряет сознание. Я не знал, всерьёз он или нет, и мне не хотелось разбираться. – Говори глазами. Рот – для другого. И почему ты пользуешься здоровой рукой? Хочешь, чтобы тебе её тоже прострелили. Кай быстро понял и поменял руку. Как было приятно смотреть, как он пытался коснуться меня, не завыв от боли. Приятно было смотреть, как на моём члене смешиваются его слюна и кровь, пузырясь, стекая и капая с его точёного подбородка. Мне казалось, я готов был кончить от одного его вида, когда он вынимал изо рта член и как будто специально показывал мне всю свою отвратительность с открытым ртом, всё ещё стараясь держать его плохо работающей и явно ужасно ноющей рукой. Это точно был.. Кай? Он был будто под гипнозом, и чем больше я его унижал, тем больше он входил во вкус. – Я вижу, что всем своим видом ты пытаешься мне показать, что собираешься стать моим половым партнёром до конца жизни, но чего я не понимаю: насколько длинной ты хочешь, чтобы эта жизнь была. Что-то между "убей меня сейчас" и "до старости"? Кай не говорил, как и было сказано. Но он так красноречиво простонал.. Я, конечно, не понял, что он имел в виду, но понял, что сейчас хочу кончить ему в рот. Конченная сука. Я снова взял его голову в свои руки, насадил её максимально глубоко и кончил. Мою голову наполняли розовые сопли и мысли о горячей мокрой глотке Кая Сато: я чувствовал, как снова обретаю смысл жизни в этом всём и абсолютно не жалею, что использую человека для собственного удовольствия: в этот момент я понял, что мне даже нравится его инициативность, и пока Кай пытался не захлебнуться в сперме, я представлял, что будет, когда я привезу его домой. К себе. – Мгм, глотай. Ну, конечно. Как я мог не посмотреть, как человек, которого я люблю ненавидеть больше всех, глотает мою сперму, смешанную со своей кровью? После оргазма мне хотелось выдохнуть и подумать о бесконечности вечного, не возвращаясь в реальность, но я держался и продолжал держать Кая за волосы, пока не убедился в выполнении своей просьбы. Достал из отсека в подлокотнике салфетки, привёл себя в порядок и дал сделать это Каю, а потом упёрся лбом в руль и долго думал. Вспомнил начало всего.. вспомнил пистолет. Убрал его подальше. Что это вообще было, как до этого дошло и что я чувствую по этому поводу сейчас.. чем больше я думал, тем больше вопросов возникало. Когда я вернулся в реальность, Кай сидел в машине. Куда ехать? Никуда не хотелось. Снова напали тоска и безысходность. Но я понимал, что это всего лишь последствие спонтанного кровавого минета посреди леса, поэтому старался не думать об этом. Я посмотрел на Кая. Он тоже о чём-то напряжённо думал. Говорить мне не хотелось. Поэтому я поцеловал его. Снова. Он был.. блять, он почему-то был не против, и слишком активно не против. Я понял, что мне очень нравилось, как он целуется тогда, когда начал снова думать о том, как бы увезти его к себе. А ещё я чувствовал кровь и ничуть этому не удивлялся, пока не понял, что чувствую кровь свежую, потому что на губе и языке Кая есть вчерашние порезы. Чтобы не войти во вкус, я отстранился. – Хиёри, я тебя ненавижу. Он сказал это так сурово и серьёзно, что мне стало жутко. Я побоялся смотреть ему в глаза и неловко отшутился. – Надо же, ха-ха.. Не ты первый говоришь мне это. Не он первый. Но так – первый. Я повёз его домой. К себе домой, под предлогом того, что всё ещё боюсь, что без моего присмотра он может убить себя. На следующий день мне пришлось везти его на работу. Он был очень недоволен тем, как я поздно выезжаю. Мне было похуй. Слушать возмущения Кая куда приятнее, чем радио. Потом мы разошлись по своим делам и не виделись до вечера. Когда было совсем поздно, я позвонил ему и позвал спуститься на парковку. Уверен, он ждал чего угодно, но не того, что я буду ждать его там с человеком в заложниках. – Добрый вечер, Кай! – как можно радостнее крикнул я его приближающемуся силуэту. Я был уверен, что это сработает. – Кто это? – Это – моя дорога к смерти, или тот, на ком я буду демонстрировать всё, что хочу сделать с тобой, но не могу, потому что ты – одноразовый. Кай похолодел. Я увидел в его теле стремление подбежать и ударить меня. Я приставил к голове несчастного парня с улицы пистолет. – Если попытаешься его спасти – я сразу же его убью. Уйдёшь – тоже убью. Будешь стоять и смотреть – буду убивать медленно. В подтверждение своим словам, я пнул парня под колени, и он всем весом на них грохнулся. Можно было догадаться, что мне пришлось накачать его опиоидами до состояния невменяемости, чтобы он так спокойно мне подчинялся. А в общем.. Наверное, только сейчас Кай мог начать разглядывать внешность этого человека и заметить, что хоть этот урод и не имеет сходств с моей спящей красавицей, всё же какие-то намёки были. Например, украденная у самого Кая одежда. Длинные волосы. Не такие, как у него. Лучше не спрашивать, как у меня всё это получилось. Я бы не хотел отвечать. – Наверное, ты думаешь, в чём смысл, если у тебя нет шансов спасти этого несчастного? Есть один. Ты можешь убить меня. Тогда я не смогу его избивать. Я схватил парня за голову и с силой приложил его об асфальт. Я почувствовал, как раздробился его нос от этого удара. – Пока ты думаешь, твоя жалкая копия осталась без носа, – я продемонстрировал Каю свои старания. – Мне продолжить? – Хиёри, ты правда конченный ублюд.. – Серьёзно? – перебил я и бросил парня на асфальт, чтобы достать нож. – Как я тебя убью, если мне даже нечем это сделать? – Надрывался Кай. Мне не столько нравилось издеваться над этим овощем, сколько смотреть, как в паре метров от меня корчится от ужаса Кай Сато и не может ничего поделать. – Возьми в машине. Я не забирал тот пистолет со вчерашнего дня. Пока Кай искал оружие в моей машине, я спокойно расправлялся с его копией. Распилил сухожилия на ногах и вонзил нож в его плечо в надежде на то, что смогу его оторвать после этого. – Стой и не двигайся. Нашёл-таки. – Так мне встать или оставаться сидеть? – Сиди. Не прикасайся к нему. – Неужели, Кай спустя дни мучений соизволил исполнить одну-единственную мою просьбу. У меня внутри всё замерло. Я чувствовал себя так хорошо, осознавая, что нахожусь под прицелом Кая Сато, и что вот-вот умру от его рук.. А хотел ли я прощаться со всем, что успел построить вокруг себя за это время? Я не успел развить эту мысль, как эта ебучая мразь прострелила мне колено. Что за привычка: стрелять в ноги.. Пара минут жизни почти выпали из моей памяти. Помню только как Кай щупал пульс парня. Не нащупал и быстро ушёл. А я, блять, не мог идти! Но пока я пытался собрать в себе все силы, чтобы проигнорировать хотя бы часть боли в моём организме, внезапно появилась Сафалин. Забрала на каталке парня и заодно меня, но я сбежал из её цепких лап, как только мы добрались до этажа, где работал Кай. Она лишь удручённо вздохнула, когда я, капая кровью поковылял на одной ноге. Я уже не чувствовал боли, я чувствовал азарт, страсть, я хотел разобраться во всём навсегда и для этого мне нужен был только Кай. Про боль я забыл, но моё тело о ней не забыло. Я чувствовал, что что-то не так, когда стены начали резко расти, а я – уменьшаться, когда кровь полилась изо рта и как будто бы зубы начали выпадать, когда выросло 10 ватных ног, которые мешали идти, но я ковылял.. ковылял. Дверь была закрыта. Почему-то стало неприятно. Заходить не хотелось. Звенело в ушах. Кровь липла к пальцам. Я открыл дверь. Хорошо. Хорошо. Хорошо. Хо. ро. шо. Сегодня утром я целовал Кая на кухне, и мне на секунду показалось, что я превращаюсь в обыкновенного человека с обыкновенными потребностями в любви. Только на секунду. Я подумал, что если бы я не был такой тварью, то, может.. Тогда я понял, что сегодня – мой последний день жизни. Мне нравится убивать людей. Мне нравится издеваться над ними. Мне нравится заставлять их плакать. Мне нравится секс, только если мой партнёр не согласен со мной спать. Я так думал. Я не думал, что я чудовище, пока не подпустил его к себе. Точнее, думал, но не видел в этом проблемы. Смешно. Как я много думал, и как легко эти мысли обрушил Кай Сато просто тем, что он оставался человеком. Рядом со мной. Всегда. Я до сих пор не понимаю, чем руководствовался он в последние дни и что он такого со мной сделал, но за эти дни я впервые приблизил к себе человека и понял, что не могу его убить, потому что испытываю к нему что-то вроде.. симпатии? Я целовал Кая Сато на своей кухне, как обычный человек. Страшно то, что это случилось после всего, что было в моей жизни до. В нашей. Блять, я псих. Я.. долбоёб, я тварь, я мерзость, но почему он.. Почему он ни на что не ответил? Я ненавижу его ещё сильнее, но только потому что.. Нахуй. Я зарывался носом в волосы Кая Сато и чувствовал их запах. Он меня всё ещё безумно бесил, поэтому я продолжал, и мне нравилось. Я нездоров. Я причиняю боль. В этом моя суть. Этого не избежать как и того, что Кай не такой. И он.. виноват? Я нездоров? Да. Тогда почему я смог почувствовать любовь? Потому что Кай любит всех людей. Даже меня? В особенности. В этом его проблема. В этом ваша проблема. В этом наша проблема. Не любит он только себя. Себя? Себя. Кай застрелился в своём кабинете. Всюду была кровь. В кармане брюк была записка: "Встретимся там, если судьба так решит" ПОЧЕМУ ТЫ НИ НА ЧТО НЕ ОТВЕТИЛ? Я нашёл записку, когда стащил тело Кая на пол, чтобы.. не знаю, зачем. Оно было ещё тёплым. Я поцеловал труп. Кухня. Утро. Поцелуй. "Ты испортил мою жизнь, а я – твою". Да, ты испортил мою жизнь. Ты показал, что в ней можно не только ненавидеть. Ночью и утром я даже не думал, как Кай жесток в своей человеческой нежности. А теперь.. Ну, у моего существования здесь больше не было смысла. Я застрелился. Отчёт окончен.