Богиня из рода Победителей

С горы Олимпа видно всё, что происходит на земле: от мелких насекомых, что тащат припасы к себе в жилища до самого большого войска греков, что собрались в Микенах и ждут попутного ветра, чтобы отправиться в Трою. Но богиня, что наблюдает за их слепой надеждой о хорошей погоде, сверлит их гневным взглядом. В особенности на царя Микен – Агамемнона, что сегодня утром заявил, что он лучший охотник, чем сама богиня охоты.     Она с силой сжимала свой серебряный лук, стараясь сдержаться, чтобы не выстрелить в этого надменного, зазнавшегося царя. Нет, это слишком просто. На её поясе висел небольшой мешок, он кажется очень лёгким, будто он пустой, но нет, в нём заключены все ветра, которые грекам нужны для отплытия в Трою. Богиня приказала Эолу, богу ветров, украсть все ветра, так она сможет привлечь внимание всех и чтобы все на Олимпе воспринимали её всерьёз. Никто, в особенности смертный не вправе оскорблять богов. Для такого проступка нужно серьёзное наказание. — Мне интересно, какая была причина забирать ветра у греков? — услышала позади себя Артемида мужской певчий голос. Она не обернулась, продолжая сверлить взглядом царя Микен, ведь прекрасно поняла, кто стоит сзади. — Афина в ярости, уже побежала жаловаться отцу об этом. Поэтому я пришёл, чтобы выяснить причину, ведь как я понимаю, причина веская. — Царь Микен возомнил, что он лучше меня как охотник, — процедила богиня. Охота не была её обязанностью, хобби или же страстью. Нет, охота была часть её сущности, никто не может быть лучше самой сути охоты. — Оскорбление богини это серьёзное преступление сестра, я прекрасно понимаю твои чувства, — сочувственно произнёс Аполлон, вставая рядом с ней, посмотрев своими сверкающими глазами на Микены.      Артемида мельком взглянула на брата, вспоминая, как он наказал своего обидчика. Содрать кожу, необычное наказание, хотя богиня не была в восторге, что оппонент Аполлона был жив, испытывая агонию. Нет, это был всего лишь глупый сатир, что не знал своего места. Ей не стоит об этом переживать.      Взгляд небожительницы вновь устремился на Микены, она увидела, как царь Агамемнон радостно поднимает маленькую девочку на руки, а та смеётся, весело называя его папой. На мгновение суровость в глазах Артемиды пропала, почувствовав тепло от этой радостной сцены. Но затем это тепло испарилось, заменив его холодом. С ней так отец Зевс не играл, предпочитая спокойно сидеть на Олимпе, пока она с братом и матерью прятались на Делосе от гнева его жены Геры. — Какая милая дочь у царя Микен, — ласково произнёс Лучезарный, улыбаясь. — Да, она хорошая, — согласилась богиня. — Жаль, что Агамемнон вскоре её лишится, — сказал лучезарный бог, имитируя сочувствие в голосе. Артемида повернулась к брату, озадачено смотря на него. Они обсуждали, как можно наказать царя Микен за его дерзость. С чего вдруг он решил поговорить о его дочери? Особенно намекая на её скорую кончину, что было не так. — Что ты имеешь в виду? — спросила богиня с явным непониманием. Аполлон продолжал смотреть за счастливой сценой отца и дочери, ухмыляясь. Солнце светило на него, придавая коже и волос бога блеска, будто он и был само солнце. Царь Микен посмел оскорбить его сестру, он так просто это не оставит. Интересно Агамемнон будет дорожить всеми воспоминаниями о своей дочери? — Он осмелился оскорбить богиню, простая смерть для него выйдет слишком просто, — начал объяснять Лучезарный, улыбаясь. Артемиде показалось, что это не просто весёлая улыбка на его лице, она отталкивающая, словно предвещая беду. — Лишить самого ценного в его жизни вполне сойдёт за компенсацию по поводу оскорбления твоих чувств, сестра. — Ты имеешь в виду… — Убить его дочь? Не совсем. Это будет не просто убийство ради мести. Это будет жертва, — начал говорить Аполлон свой план. Его глаза засияли от этой затеи, будто он сочинял одну из прекраснейших песен. Свет, исходящий от него замерцал, даря для глаз тех, кто мог видеть Лучезарного, одно из самых прекрасных явлений. — Богиня охоты отнимает у греков ветра, не получив должного внимания в отличие от остальных Олимпийцев-победителей. И единственный способ умилостивить её, принести в жертву царевну Микен. Руки охотницы задрожали, она еле держала свой лук, чтобы он не упал, чтобы бог солнца не увидел слабость в ней. Не этого она добивалась, забрав ветра у греков. Да, она богиня, она требует к себе уважение, она хочет наказать своего обидчика. Но не таким способом. Артемида не хочет, чтобы ей принесли в жертву невинное дитя. А разве они с Аполлоном не были невинными детьми в утробе матери, что не могли родиться из-за того, что Гера приказала всей земле не принимать их мать Лето? Почему её брат предлагает поступить с кем-то так же? — Она ведь невинна… — еле произнесла богиня, заставляя свои губы шевелиться. Она всегда поддерживала брата, как и он её. На Олимпе она может полагаться только на него, даже с отцом она с трудом устанавливает контакт. Если быть честной, Аполлон поспособствовал тому, чтобы она, как и он, стали членами совета Олимпийцев. Быть богами-победителями. Так почему это чувство раскаяния поглощает её сейчас? Она не хочет этого чувствовать, только не снова. — Она дочь Агамемнона, в этом её вина, — отбросил Аполлон пустую попытку сестры отмести его великолепный план. Его золотые прекрасные локоны развивались на ветру, что создавали эффект, будто это были не волосы, а сами лучи солнца, которые одаривал бог для всей земле. Его взгляд устремился на лицо богини, которое выражало сомнение. О нет, Лучезарный не позволит мыслям Артемиды уйти в ненужном направлении. Она не должна поддаваться мнимым эмоциям жалости по отношению к простой смертной или к кому-либо другому. Аполлон лишь хочет её защитить, никто другой не встанет на её сторону кроме него. — Сестра, ну ты чего? — улыбнулся Аполлона, кладя мягко свои руки на плечи охотницы. — Ты богиня. Ты должна требовать уважение к себе. Может это и правда кажется жестоким, но я забочусь о твоём благополучии. Мы ведь не хотим повторения случая с Орионом? — руки бога сжали плечи Артемиды. — Я твой брат. Слушай меня и с тобой, с нами всё будет хорошо. Никто не знает тебя лучше, чем я. Даже тот Звёздный охотник. Убить его было правильным решением. Принести в жертву царевну Микен правильное решение. Ведь ты богиня-победительница, ты не должна проиграть. Артемида, всё время смотревшая куда-то в пустоту, посмотрела в яркие глаза Аполлона. Они выражали суровость. Нет, кто угодно пусть будет смотреть на неё сурово, но не её собственный брат. Тогда почему на мгновение богиня вспомнила совсем другие глаза, что излучали звёздный свет, когда она охотилась рядом с ним? В которых никогда не было что-то похожее на отрицательные чувства по отношению к ней? Которые всегда смотрели на неё с теплотой, даже когда она своей стрелой попала в его сердце, слушая слова брата о том, что она не попадёт в ту маленькую дальнюю точку? Нет, это было в прошлом. И царевна Микен станет прошлым, когда придёт время. Но почему это прошлое делает богине так больно раз за разом, когда она его вспоминает? — Да брат, ты прав, — сказала Артемида, соглашаясь на его слова. — Отлично! — улыбнулся бог солнца. — Пойду объясню отцу твои требования. Когда он оставил её одну, рука не выдержала всю тяжесть её серебряного лука, упав на землю. Она смотрела туда, куда ушёл брат и из её глаз начали течь несколько капель слёз. Но ни одной из них Артемида не дала упасть, убрав их рукой. Она Олимпийская богиня из рода победителей, она должна соответствовать своему статусу. Но почему в её груди стало так больно?