Алый отблеск в лунном свете

Лунный свет проливался сквозь большое окно в уютную спальню. Он обволакивал собой стены с художественными картинами, тумбочку, гардеробный шкаф, кресло, большую кровать и девушку, лежащую на ней. Спокойная обстановка заманивала погрузиться в глубокий сон, хотя обстоятельства , связанные со Зверем мешали Одри заснуть. Так много новых деталей о нем узнали работники Астреи за последнее время. Вот-вот должно что-то произойти. И это...пугает. Но только ли дело в Звере? Оценщица не хотела признавать, но было и еще кое-что. Точнее, кое-кто. Она перевернулась на бок, уткнувшись лбом в прохладную наволочку. Имя упорно не хотело звучать в мыслях, но все же оно постоянно присутствовало за их пределами. Сомнус. Он не снился. Не появлялся неожиданно. Не дразнил воображение. Он просто присутствовал. В тишине. В воспоминаниях. В паузах между заданиями. И, что хуже всего, — в ней самой. Одри не знала причины этого странного влечения. Где он и где она? Они были на совершенно разных уровнях. Да и девушку это устраивало. Он же просто ее начальник. К тому же, высший ангел. А она просто человек. Вошь, как он сам сказал. Он же холодный, сдержанный, совершенно пренебрежительный к ней, по-жестокому безразличный. И та единственная секунда, когда он задержал на ней взгляд дольше, чем нужно, не может ничего поменять. Когда поблагодарил за спасение. Искренне. Когда признал ее полезность для агентства. Не может. Одри не была влюблена — нет. Она лишь анализировала, пыталась понять. Как и всегда в своей профессии. Но теперь ей приходилось анализировать и себя, и то, что она ощущала теперь, не вписывалось ни в одну категорию случаев.

. . .

В другом крыле Астреи, в зале с высокими арочными окнами, где лунный свет падал на мраморный пол с холодным отблеском — он тоже не спал. Сомнус стоял у окна, держа руки за спиной, и смотрел куда-то вдаль, за прекрасным садом у здания, за городом, за холмами. Но не видел при этом ничего. Ему это было безразлично. Как и всё остальное. Как и почти всё, что касалось этого места, этой жизни… этих существ. Почти всё. В памяти снова всплыли образы той сцены — Фелония, сидевшая на нем, кинжал в ее руках, лужа собственной крови. Он не боялся. Никогда. И тогда он был готов к тому, что в живых останется только кто-то один. Но именно в этот момент произошло то, что не укладывалось в его логике. Одри. Почему она не убежала? Почему не позволила закончить всё естественным путём — так, как должна была бы? Почему она... осталась? Эти вопросы не утихали. Они раздражали. Не потому, что он не знал ответа, а потому, что не мог найти ответа, который бы устраивал его. Одри — человек. Слабый, непостоянный, смертный. И при этом упрямая, опасно наблюдательная, юркая. Странная, иначе говоря. Да, возможно, полезная. Да, возможно, достаточно умна, чтобы он отметил это. Но это всё не повод для того, чтобы её образ не выветривался из его памяти. Он напряг пальцы за спиной. Это не было похоже на эмоции. Он их не испытывал. Он не должен был испытывать. Тем более к такой... ничтожной сущности. И всё же. — Почему ты всё ещё здесь, — прошептал он едва слышно, почти себе под нос. И сам не понял, к кому был вопрос — к ней или к себе. Он развернулся и вышел из зала. Бесшумно. Слишком тихо, чтобы его могли услышать. И слишком целенаправленно, чтобы назвать это случайной прогулкой. У самой двери комнаты Сомнус уже занес было руку, чтобы постучать, но помедлил. Он не мог определить для себя, что его так останавливает. Почему он не может, как обычно, постучать в дверь и войти? Он ведь делал это уже несколько раз. Так что теперь препятствует этому? "Я что, волнуюсь?" — Пронеслась короткая мысль в его голове. Она такая абсурдная. С чего бы ему волноваться перед человеком? Словно чтобы подтвердить это для себя, Сомнус уверенно постучал в дверь.

. . .

Услышав стук, Одри замерла и даже немного затаила дыхание. Кто мог прийти к ней в такой час? Почему-то глубоко внутри себя она знала ответ. Чувствовала. Она села на кровати, опустив ноги на мягкий пушистый коврик. Не включая свет, прошла до двери и открыла. За дверью действительно стоял он. Высокий, изящный, бесцветный в своём совершенстве. Алые глаза смотрели прямо на нее. От этого взгляда каждый раз хотелось спрятаться, извиниться, благоговейно опустить голову. Каждый раз, но не сейчас. Сейчас эти глаза не вызывали в ней того жуткого трепета, леденящего сердце страха. Вопрос только в том, хорошо ли это? Но она знала, видела, что в нем есть что-то помимо прожигающего холода. Он может быть слабым, он может быть благодарным. К ней - к человеку. Он может признавать свои ошибки. Хотя она и не ожидала увидеть подобного на своем веку. — Ты не спишь, — негромко сказал он, почти констатируя. Одри кивнула и слегка склонила голову набок, вглядываясь в его лицо. — Всё в порядке? Что-то случилось? — спросила она с интересом, постепенно начиная волноваться. Вдруг что-то, связанное со Зверем? Или Фел снова приходила? Он чуть опустил взгляд, словно изучая её силуэт в полумраке. Затем снова посмотрел в глаза. — Нет. Просто... не нашёл причин не прийти, — сказал он спокойно, ничего не уточняя и не собираясь уточнять. — Ты хотел поговорить? — тихо спросила она, стараясь не показаться настойчивой. Он не ответил сразу. Сделал шаг ближе, не отрывая от нее взгляда, словно изучая ее дальнейшие действия. — Почему ты меня спасла? — спросил он тихо, почти шёпотом. Одри посмотрела на него, будто размышляя. Потом медленно произнесла: — Я просто не могла иначе. Это было правильно. Ты бы поступил так же. Сомнус отвёл взгляд и тихо усмехнулся. — Я бы не стал так утверждать. Возможно, ты переоцениваешь готовность других рисковать ради кого-то. Одри не нашла, что ответить на это. Спорить не хотелось, в конце концов она действительно знала его слишком мало. Заметив ее замешательство, Сомнус продолжил. — Причина, по которой я здесь - это... твое присутствие. Постоянное. Словно ты осталась внутри моих мыслей. Без разрешения. Молчание повисло между ними. Плотное и странно понятное. Одри чуть опустила глаза, потом медленно отошла в сторону, жестом приглашая его войти. Он вошёл, дверь за ним закрылась почти бесшумно. — Может, потому что ты не один такой, — тихо произнесла она. — Я тоже не могу выкинуть этот момент из головы. Не понимаю, почему. Он посмотрел на неё. Взгляд всё ещё был холоден, но в нём не было отстранённости. Он скорее был немного озадачен.  — Мысли о тебе не имеют практической причины, — сказал он, слегка нахмурив белоснежные брови. — Это раздражает. И всё же... — Всё же ты здесь, — мягко закончила Одри. — И я не против. Даже наоборот.  Я бы тоже хотела разобраться с этим. Понять.  Сомнус не ответил. Лишь медленно сел на кресло рядом, склонив голову к плечу, будто давая себе время обдумать все еще раз.  Одри присела на край кровати, глядя на него через полумрак. — Ты можешь просто побыть здесь. Побыть собой. Не как высший ангел, не как начальник. Просто как ты. Он медленно кивнул. И остался. Они молчали. Но это молчание не было неловким — скорее, осторожным. Как будто каждое слово теперь должно было быть сказано с точностью, иначе всё могло разрушиться. Сомнус сидел, сцепив пальцы, как будто сдерживая в себе что-то. Не гнев, не раздражение. Скорее, сомнение в том, что он должен вообще быть здесь. Что этот момент вообще необходим. Одри не спешила прерывать тишину. Она чувствовала: что бы ни происходило сейчас — это важно. Не в глобальном смысле, конечно, а для них. Для того, что между ними. Как бы оно сейчас ни называлось, оно было. Он медленно встал с кресла, подошёл ближе. Взгляд упал прямо на девушку, пристальный, изучающий. — Разве ты не боишься меня? Одри чуть приподняла бровь, не отводя взгляда. — Сейчас? Нет. Хотя, наверное, должна. Он молча шагнул ближе — практически на самую грань ее личного пространства. — Это глупо, — тихо сказал он, чуть ухмыльнувшись. — Я всё ещё могу быть опасным для тебя. Даже сейчас. — Но ты ведь не хочешь навредить мне, — ответила она. — Поэтому, думаю, мне не стоит беспокоиться. Между ними оставалось меньше метра. Но напряжение между ними наоборот снизилось. Сомнус снова изучал её взглядом. Так долго, словно пытался найти границу дозволенного, но никак не находил. —  Ты же... просто ничтожный человек. Но ты не выходишь у меня из головы, — произнёс он негромко. — Это раздражает. Одри улыбнулась уголками губ, но в голосе была та же сдержанность: — А мне почему-то не хочется, чтобы ты исчез из моих мыслей. Он не ответил. Только внимательно смотрел на неё. — Хочешь, останься, — тихо сказала Одри, — если считаешь это нужным. Я не против. Это прозвучало просто, почти нейтрально, но в ее голосе тоже было что-то неуверенное, едва заметное — как и в нём самом. Оба будто стояли перед краем, не зная, шагнуть ли дальше. Он сделал шаг вперед. Он не спеша протянул руку, пальцы слегка дрожали, но голос оставался ровным. — Позволишь? — спросил он, не отрывая взгляда. Одри на мгновение замерла, ощутив тепло его прикосновения, и удивилась, что он вообще счел нужным спрашивать ее об этом. Затем кивнула. — Да. Можешь делать все, что посчитаешь нужным Сомнус мягко коснулся её подбородка, холодные тонкие пальцы скользнули по гладкой коже, словно проверяя, можно ли доверять этим чувствам. Он опустил взгляд на её губы, потом снова поднял глаза. Тишина наполнилась новым смыслом, и этот миг стал границей между холодной дистанцией и тихой близостью. Сомнус тихо проговорил: — Учти, я даю тебе выбор. Ты можешь отстраниться в любой момент. Губы Одри слегка дрогнули в понимании, что все действительно серьезно. — Хорошо, я поняла. Он на секунду замер, проверяя её реакцию. Затем медленно наклонился. Его губы коснулись её лёгким прикосновением — не настойчиво, а скорее осторожно изучая: ее реакцию, свои чувства, грань, за которую он может зайти. Одри не отдернулась. Вместо этого она слегка прикрыла глаза и позволила себе прочувствовать этот момент. Сомнус медленно провёл ладонью по её щеке, запоминая каждую мелочь, каждое мгновение. Это было больше, чем просто прикосновение. Это было исследование — исследование того, что происходит и может произойти между ними. Сомнус не спешил. Его движения были выверены, осторожны — словно он впервые позволял себе быть таким близким. Его бледные пальцы медленно скользнули по плечу Одри. Она ощутила, как напряжение постепенно тает, уступая место чему-то новому, но не ясному. Его взгляд не отрывался от её лица, словно читая немые сигналы, пытаясь понять, что именно она ощущает в этот момент. Поцелуй стал длиннее, глубже — но всё ещё сдержанным. Без пылких страстей, без навязчивой ярости, но и без какого-то романтического контекста. И девушка ответила на этот поцелуй, стараясь быть такой же осторожной, тоже стараясь понять. Рука Сомнуса скользнула к затылку Одри, поглаживая кожу чуть сильнее, и в этот миг её тело невольно отозвалось на прикосновение. Она слегка вздрогнула, чувствуя мурашки на коже, а вместе с этим и особое тепло. Сомнус позволил ладони скользнуть дальше, обнимая её плечо и плавно опускаясь к руке. Он не спешил, но в каждом движении читалась сила и контроль. — Ты не уйдёшь? — произнёс он тихо, почти не отстраняясь губами. Одри ответила без слов. Её руки осторожно обвили его талию, почти спрашивая в ответ, может ли она касаться его. Пальцы ангела скользнули по её спине, держа, но не сдавливая. — Ты должна понимать, — тихо прошептал он. — Я не привык к таким взаимодействиям с человеком. Это может быть... — Все хорошо, — прервала его впервые девушка. — Я понимаю, на что иду. Он сел рядом с ней на кровать, после чего приобнял и второй рукой. Затем продолжил прерванный поцелуй. Глубже, с нарастающим чувством желания....познать больше? Возможно и так. Наконец, отстранившись от ее губ, Сомнус опустил взгляд, медленно начав покрывать губами её шею, оставляя легкие холодные поцелуи, которые казались почти противоречивыми этому огню внутри неё. Она слегка дрогнула от его дыхания на коже. Рука, что обвивала его талию, сжалась сильнее. Он плавно скользнул ладонью по её бедру, изучая каждый изгиб. Поцелуй на губах продолжился, постепенно языка девушки коснулся язык ангела. Вместе с этим, пальцы Сомнуса осторожно перешли к внутренней стороне бедра — едва касаясь, вызывая в Одри внутренний отклик, который она не могла контролировать. Это было одновременно неожиданно и очень приятно, словно внеземная сила проникала в её тело и разум, полностью захватывая ее. Её спина слегка напряглась, руки сильнее обняли его, приглашая продолжить. Сомнус чувствовал, как его прикосновения разжигают в ней пламя, холод снаружи переплетался с теплом изнутри — противоречие, которое возбуждало и его самого. Его движения стали увереннее, но он не спешил. Запоминал каждый момент, каждую реакцию. Пальцы Сомнуса смелее продолжали движение по внутренней стороне её бедра. Его прикосновения будоражили, оставляя после себя напряжённую дрожь. Одри уже не могла скрыть сбившееся дыхание. Было слишком приятно. Тело отзывалось на каждое движение, будто он знал её лучше, чем она сама. Он снова наклонился, коснувшись губами её шеи, и продолжил спускаться ниже — ключицы, плечо, край ткани на декольте. Рука скользнула вверх по её боку, на секунду остановившись на талии, и, не торопясь, спустилась обратно, к подолу ночнушки. Он коротко взглянул на нее, прежде, чем действовать. Она не остановила его. Сомнус немного отстранился и стянул с нее ночнушку, откинул наконец с ее плеч и задержался взглядом — не вожделеющим, не восхищённым, скорее сосредоточенным. Пальцы легли ей на бедро, затем осторожно коснулись резинки нижнего белья. Больше он уже не спрашивал. Не нужно было. Одри уже смотрела на него так, как будто сама ждала продолжения. Да и его позволение отстраниться действовало на всю ночь. — Теперь ты, — тихо сказала она, смотря на него из полуприкрытых век. Сомнус не ответил. Просто выпрямился, стянул с себя рубашку, оставляя на кресле мягкую тень ткани, и вернулся к ней ближе. Одри аккуратно вытянула руку, коснувшись его тела — впервые осознанно, с изучающим интересом. Холодная кожа, будто в нём не было крови, худое телосложение, но в то же время привлекательное. Она притянула его ближе, и начала медленно расстёгивать ремень. Когда брюки скользнули вниз, она всё ещё молчала — как и он. Но в этой тишине не было неловкости, только нарастающий интерес друг к другу и желание. Сомнус наклонился, крепче прижав её к себе. Его губы нашли её снова, намного быстрее и увереннее, чем раньше. Одри сжала его плечи и позволила ему уложить себя на спину, не сводя взгляда с его глаз. Алый отблеск в лунном свете будоражил ее, своим невероятным цветом, холодом, но в то же время искренностью. Он действительно был просто собой. Одри легла на спину поудобнее, ощущая, как его холодный торс накрывает ее сверху. Он склонился над ней, одной рукой всё ещё касаясь бедра, другой — опираясь рядом. Их дыхания смешались, губы снова встретились — глубже, настойчивее, с тем желанием, что медленно разгоралось внутри. Сомнус прижался крепче, и она впервые ощутила его полностью — его реакцию, его кожу, соприкасающуюся с ее. Это больше не было просто исследованием — он хотел ее. Желание исходило от его дыхания, от его тела, от его сущности. Он скользнул ладонью вверх, стянул с ее бедер нижнее белье, внимательно наблюдая за её лицом. Не было ни тени сомнения. Одри держала его взгляд, не отводя, даже когда он наклонился ниже, целуя её грудь, живот, внутреннюю сторону бедра. Лёгкие поцелуи, холодные и вместе с тем обжигающе точные. Её пальцы сплелись у него на затылке, слегка дрожащие от возбуждения. Она чуть выгнулась навстречу ему, и его движения стали чуть смелее. Он точно чувствовал её отклик, как будто знал, как далеко можно зайти — и заходил ровно на шаг дальше. И когда он подался вперёд, касаясь её всем телом, она не отстранилась. Напротив — прижалась сильнее, обвивая ногами его бёдра, позволяя ему продолжить. Он вошёл в неё осторожно, но без промедления — всё было подготовлено её телом, её дыханием, её молчаливым согласием. Холод его кожи резко контрастировал с теплом внутри, и она застонала — тихо, сдержанно, но этого было достаточно, чтобы в его взгляде что-то дрогнуло. Сомнус двигался медленно, но с выверенной точностью, будто и в этом действии он искал смысл, изучал реакцию. Он держал её за талию, контролируя ритм, а она держалась за его плечи, ощущая, как с каждым его толчком желание перерастает в что-то большее — не только физическое. Он ускорился — совсем чуть-чуть. Каждый новый толчок отзывался эхом в её теле, в её дыхании, в коротких стонах, которые она больше не могла сдерживать. И он слышал это. Не мог не слышать. Его дыхание стало тяжёлым, почти неровным. Это было нечто новое — даже для него. Он почти забыл, что она всего лишь человек. Его движения стали глубже, сильнее, порывистее, будто он сдерживал себя, но больше не мог. А она только сильнее выгибалась к нему навстречу, стоны пришлось прятать в запястье. Все внутри горело от наслаждения. Она успела насладиться этим моментом, который не спешил заканчиваться. Когда напряжение наконец дошло до предела, её тело выгнулось под ним в последний раз — и она отпустила себя, без остатка. Он почувствовал это, прижался крепче, и сам позволил себе дойти до конца. Без звука, почти сдержанно, как и всё в нём — но от этого не менее ярко. Некоторое время они просто лежали, тяжело дыша, не глядя друг на друга. Не требовалось ни слов, ни объяснений. Только дыхание рядом, другое тело на одной кровати — уже не такое холодное. Сомнус отстранился немного, ложась рядом. Его пальцы медленно провели по её щеке. — Ты все еще не боишься? Одри открыла глаза, посмотрела прямо в него. — Все еще нет. Теперь тем более. Сомнус придвинулся к ней, аккуратно приподнялся на локте и посмотрел на Одри. — Это... — он задумался, подбирая слова, — не изменит ничего для остальных. — Конечно, — просто ответила она. — Мы не обязаны ничего объяснять. Это было между нами. — И останется только между нами, — подтвердил он. Она чуть потянулась к нему, касаясь пальцами его руки. Без лишнего смысла, просто потому что сейчас это было уместно. Он не отстранился. — Останься, — сказала она негромко, глядя в потолок. — Как и планировали. Он кивнул. Просто потому, что тоже хотел остаться. — Я всё равно не сплю, — добавил он, чуть тише. — А я не против. Пока ты просто… рядом. Он лёг на спину. Одри устроилась ближе, её рука легла на его грудь, легко, будто спрашивая разрешения все еще касаться его, быть ближе к нему. Он не пошевелился — но и не отверг ее. Их окутала тишина, которая не требовала ее нарушать. Это было и не нужно. Сомнус не спал. Он просто лежал рядом, вслушиваясь в её дыхание, ровное, почти умиротворённое. Она уснула первой, доверяя, несмотря на всё. А он… просто был рядом. До самого рассвета. Когда свет пробился сквозь плотные шторы, он посмотрел на спящую Одри — и позволил себе задержаться чуть дольше. А затем надел рубашку с брюками, взглянул на нее на последок. И бесшумно вышел в коридор. Только теперь внутри него не было раздражения. Была тишина.