Там, где умирают мечты.

— Смотри, сын, это мама! Радостно сказал Эдвин, сжимая плечо сына, Дэвид в такой момент не знал, что думать, детские руки сжимают плюшевого тигра, мальчик не знал, что за робот перед ним, и где его настоящая мама, что с ней произошло, но то, что перед ним стоит, пугало его. — Мама?.. — тихо и неуверенно спросил он, глядя на отца. — Это не мама. Слова сына стали как удар для Эдвина, но он знал, малышу нужно привыкнуть... Да и навряд ли холодный кусок металла заменит ему родную маму. — Нет, малыш, нет... Это мама, верно, Фиона? Спросил Эдвин, продолжая натягивать на себя эту дурацкую улыбку, он медленно сходил с ума, но старался держать рассудок, он пытался держаться ради сына... Хотя он толком не обращал на него внимания. — Конечно, я — Фиона, я люблю тебя, Дэвид. Проговорил робот, голос был как у Фионы, но Дэвид не ощущал тепла, не ощущал то, что это действительно была мама, но разве он мог что-то сказать отцу? Да уж тем более, Дэвид не знал, где его настоящая мама, придётся принимать именно такую. Дэвид осторожно и неуверенно подходит к роботу, беря его за холодную металлическую руку, а тот, словно как человек, с любовью и нежно сжимает детскую ручку и ласковым голосом Фионы спрашивает: — Чем ты хочешь заняться? Мы можем поиграть в мячик или пойти рисовать? Ты хочешь порисовать, Дэвид? Малыш улыбается и кивает положительно, Дэвид пошёл с роботом в свою комнату, а Эдвин стоял и провожал их взглядом. — М1 справиться... Он точно справится. Тихо проговорил Эдвин, переводя взгляд в сторону своего кабинета, убрав руки за спину, тот уходит, под ним скрипит старый пол. Подходя к двери, он открывает её и уходит в свою работу, закрыв за собой дверь. Время близилось к вечеру, а Дэвид всё развлекался с «мамой», на полу было много рисунков, некоторые они даже повесили на стену, Дэвид улыбался, смотря на своё творчество и творчество М1, который помогал ему, после того разговора Дэвид не видел своего отца, словно тот и не выходил из своего кабинета, мальчик не особо расстраивался уже, он привык. С М1 он играл весь день напролёт, то они выйдут на улице поиграют, то в доме, порисуют на полу, поиграют с мягкими игрушками, Дэвид даже ещё не знал, что этот робот будет теперь его мамой.

* * *

— Зачем?! Зачем ты пошла на этот фестиваль! Кричал Эдвин в порыве гнева, скидывая все чертежи, все заготовки, всё, что было под рукой. — Как мне теперь ему сказать, что его матери больше нет?! Как мне теперь его воспитывать?.. Мюррей любил свою жену больше всего, она сделала лучшие костюмы, она была лучшая... Лучшая для него, Фиона помогала ему во всём, поддерживала, если это было нужным, постоянно говорила любимому мужу, чтобы тот не отступал на полпути... Но его единственная мотивация исчезла, исчезла среди ярких языков пламени. — Что теперь мне делать, Фиона?.. Как мне теперь быть? Как же наша компания? Говорил он, сдерживая порыв слёз и других эмоций, опустившись на колени, Эдвин закрыл лицо рукой, теперь он один с маленьким сыном на руках. На столе Эдвина теперь на веки вечные будет стоять их последняя совместная фотография.

* * *

Перед сном Эдвин заходит проведать родного сына, тот ещё не спал, малыш самостоятельно сделал себе постель, положив на подушку своего белого тигра, услышав чужие шаги, Дэвид обернулся. — Папа! Радостно сказал он, подбегая к отцу, а тот подхватывает сына на руки, крепко обняв и прижав к себе. — Я тоже соскучился, малыш. Готов ко сну? Спросил Эдвин, заботливо целуя Дэвида в лоб, на что мальчик лишь усмехнулся, вскоре, оказавшись на полу, Дэвид берёт отца за руку. — Смотри, что мы с мамой нарисовали! Дэвид потащил отца за собой, показывая ему рисунки на стене, их было куча, Эдвин усмехнулся, смотря на сына. — Дэвид, что я говорил про рисунки? На стену мы их не вешаем, обои испо.. Эдвин обрывает своё предложение, в его глазах падает рисунок с Луной и Солнцем и надпись «Луна, верни мне солнце». Дэвид словно бы сравнивал родителей, отец — луна, мама — солнце, Эдвин быстро взял себя в руки, не зацикливая своё внимание на детском рисунке. — Ладно, малыш... Давай я тебя уложу.

* * *

Когда Фиона умерла, Дэвид был ещё маленьким... Ему исполнилось только три... Малыш, услышав чужие ругательства, крики, исходящие из комнаты отца, приоткрывая дверь, она тихо скрипнула, но этого было достаточно, чтобы Эдвин услышал, мужчина словно успокоил себя, его сын не должен видеть его в таком состоянии, делая глубокий вдох и выдох, Мюррей посмотрел на сына. — Дэви... Иди ко мне. Сказал Эдвин, протягивая руки к сыну, Дэвид осторожно, чуть пошатываясь, подходит к отцу, обняв его. Эдвин прижал сына к себе, поглаживая его по спине, теперь у него остался только Дэвид... Только этот лучик света освещал внутреннюю тьму, только его сын был его спасением... Только он. — Дэви, всё у нас с тобой будет хорошо. Тихо сказал мужчина, поднимаясь с пола, а после Мюррей уходит с сыном на руках, оставляя свой кабинет и весь бардак.

* * *