Прощаясь с прежним собой

      "Игрок 456, он хочет вас видеть"       После этих слов Ки Хун удивлённо посмотрел на охранника и слегка нахмурился. Он внимательно посмотрел сначала на "квадрата", затем на остальных финалистов, которые, по видимому, крепко спали. "Замечательно. Значит, они не смогут навредить малышке," — подумал Ки Хун и положил ребёнка в кроватку, медленно поднимаясь на ноги. Бросив последний обеспокоенный взгляд на неё, мужчина начал идти.       Его вывели из общей комнаты и провели по разноцветным коридорам, поднимаясь лестницами на верхние этажи. Повсюду были следы бунта и борьбы игроков. Невольно Ки Хун вспомнил лица своих товарищей, что погибли напрасно. Образ Чон Бэ посмотрел на него мягко, с той глупой усмешкой, с которой мужчина звал Сона пить когда-то давно. Ён Иль лишь сдержанно кивнул ему, глядя на него с бесконечным доверием в глазах. Ки Хун шёл дальше, туда, куда ему указывал "квадрат", пока сам перебывал в глубоких раздумьях о своих друзьях, не очень обращая внимание на то, куда его ведут. Но его взгляд привлекло знакомое место. Он поднял взгляд, вырываясь из хватки своих мыслей и увидел тот самый фиолетовый коридор. На стенах и полу всё ещё были следы от пуль, еле заметные пятна крови то тут, то там. Сразу же в голове прокутилось воспоминание. Смерть Чон Бэ. Как тот посмотрел на Ки Хуна с испугом в глазах, а в следующую секунду его взгляд остекленел и он упал. Как ведущий холодно спросил, понравилось ли Ки Хуну играть в героя, и как ушёл, будто ничего не случилось. Будто не убил последнего близкого друга Ки Хуна. Последнего кто мог вызвать его улыбку. 456 глубоко вдохнул, пытаясь подавить свои чувства, которые сейчас были не кстати.       "Квадрат" вошёл в кабину лифта и подождал игрока. Как только тот вошёл, сотрудник пoднял голову и просканировал свою маску, после чего двери закрылись и лифт тронулся. За короткое время поездки никто не сказал ни слова, охранник не дал никаких наставлений, а просто молча стоял и ждал. Вскоре кабина слегка вздрогнула и остановилась, а двери открылись. "Квадрат" кивнул Ки Хуну и пропустил его вперёд.       Игрок вошёл в длинный тёмный коридор с дверями по обе стороны и геометрическим узором на стенах, прямо, как на маске ведущего. Медленно Сон прошёл по коридору, глядя на человека перед собой. Фронтмен. Тот сидел в своем кожаном кресле, казалось, расслабленно, руки на подлокотниках, голова подняла и взгляд, скорее всего, устремлён прямо на Ки Хуна. Оказавшись перед ним игрок замер на месте и молча смотрел на своего врага. Краем глаза он осмотрел интерьер комнаты: блеклое освещение, слева полки с алкоголем и какие-то шкафчики, позади ведущего большой экран, где он, вероятно, смотрел все игры, перед ним небольшой столик и стул из, предположительно, тёмного дуба.       456 смотрел на рельефную маску, пытаясь разглядеть за сетчатыми "глазами" человека, который скрывался за ней. Он был уверен, что там был ужасный человек без толики человечности и эмпатии, которого Ки Хун ненавидел, презирал и в глубине души мечтал убить. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Ки Хун уже представлял, как сейчас подбежит, как изобёт этого человека собственными руками, как снимет маску и задушит его, глядя ему в глаза. Как сделал с Дэ Хо всего день назад. Сейчас с ведущим никого не было, никакой охраны. Это был его шанс. Но Сон сделал глубокий вдох и отбросил все мысли и эмоции на задний план, сосредоточившись на предстоящем разговоре.       —Садитесь, разговор длинный, — сказал ведущий своим искажённым голосом и кивнул на стул перед игроком.       Нехотя тот сел и внимательно посмотрел на своего собеседника, пытаясь понять, о чём же он хочет поговорить. Но тот сидел молча и какое-то время не говорил ни слова, будто ещё решал, как правильно начать разговор. Но в конце концов испустил усталый вздох и начал:       —Вы здесь поскольку у меня для вас предложение, — он замолчал, словно ждал от Ки Хуна какой-то реакции, но не получив даже малейшего кивка продолжил, — по поводу вашего с младенцем будущего.       —А разве у нас... Есть шанс на будущее? — вдруг спросил Сон. Слова должны были прозвучать грубо, даже насмешливо, но вместо этого прозвучали обессиленно и устало.       —Как вы уже поняли, — продолжил ведущий не дав ответа на вопрос, — вы и младенец будете целью других игроков в следующей игре...       —А разве не этого вы и ваши хозяева добивались? — перебил 456, процедив сквозь зубы. Его слова уже звучали смелее, — Вы даже невинного младенца поместили в эту бесчеловечную игру! Чтобы наблюдать за тем, как эти жадные, озверевшие психопаты убивают младенца ради денег.       —Я пытаюсь помочь, — возразил ведущий своим модулированным голосом, — Вам и младенцу.       Ки Хун фыркнул и горько усмехнулся глядя на собеседника.       —Как вы хотите нам помочь? — спросил он надломленным и усталым голосом.       Ведущий, в свою очередь, положил что-то на стол и снова поднял голову так, чтобы смотреть на игрока. Когда Ки Хун опустил взгляд, он увидел на столике небольшой клинок. Рукоять украшена позолотой с узором на конце, гарда очень массивная с красивым орнаментом, который напомнил Ки Хуну скандинавские мотивы. Ножны, в которых спрятано лезвие были чёрными, каждый из концов украшали те же золотые узоры.       Сон смотрел на клинок слегка нахмурившись, догадываясь, к чему клонит ведущий, но совсем не понимая его мотивов.       —Возьмите нож с собой, — раздался голос ведущего, — И убейте этих тварей, которые хотят убить вас и младенца, — Ки Хун поднял взгляд с клинка на ведущего и ждал его следующих слов, — Они обожрались, напились и крепко спят. Если вы тихо перережете им горло никто не заметит.       Игрок тихо вздохнул и внимательно посмотрел на ведущего, наклонившись немного вперёд.       Почему вы вдруг мне такое предлагаете? — спросил он, прокрутив в голове все возможные сценарии подставы от мужчины напротив, который лишь тихо вдохнул и склонил голову вниз.       Рука ведущего поднялась вверх и опустила капюшон с его головы. Ки Хун затаил дыхание и наблюдал за происходящим с каким-то трепетом в груди. Неужели сейчас он узнает, кто прячется под маской? Секунду ведущий, кажется, сомневался, но в конце концов взял маску снизу, параллельно расстёгивая ремешки на затылке и открыл своё лицо. Сон ужаснулся увиденному и слегка отпрянул. Ведущий... Нет, Ён Иль поднял голову и посмотрел на ошеломлённого Ки Хуна, который никак не мог поверить в увиденное. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга и молчали, но ведущий заговорил , прерывая напряжённое молчание.       —Господин Сон, я сожалею о смерти Чон Бэ, — сказал он, но Ки Хун резко подскочил, схватил клинок и обнажил лезвие, глядя на Ён Иля с ненавистью и болью в глазах. Как он вообще мог сожалеть?! Это он, Ён Иль, убил последнего близкого Ки Хуну человека. Он! Тот, кому Сон доверял больше всего, тот, кому Сон открылся, кому обнажил свою душу. И вот, этот человек заявляет, что о чём-то сожалеет. Да быть того не может.       Ки Хун смотрел на Ён Иля, крепко сжимал в руке клинок, желая прямо сейчас нанести решающий удар, прекратить игры, убить этого человека и покончить с этим раз и навсегда. Но тело не слушалось, он дрожал, смотря на мужчину перед собой и пытался заставить себя двигаться. Было невыносимо тошно от одного его вида, Сона переполняла смесь эмоций и боли от такого жестокого предательства. Его взгляд был яростным, наполненным ненавистью и болью. Ки Хун смотрел на Ён Иля, тот смотрел на него, а затем заговорил:       —Хотите меня убить? — его голос был холодным и твёрдым, не тем, который он использовал, когда говорил с Ки Хуном ранее. Но всё же в его тоне слышалось облегчение, — Вы можете, здесь, кроме нас никого нет, — продолжил он, глядя на Сона, который всё ещё оставался в прежнем положении, — Никто вас не остановит, но моя смерть совершенно ничего не изменит, — объяснил Ён Иль, не отрывая взгляда от Ки Хуна. Он смотрел на него теми же глазами, что и прежде на играх. Теми, которым Ки Хун доверил себя и свою жизнь, в которых всегда было тепло и улыбка, а теперь только холод и отстранённость, — Кто-нибудь займёт моё место и игра состоится в любом случае... И в этой игре... Вам придётся бороться с теми, кто хочет убить вас и младенца.       Медленно Ки Хун опустил клинок и выглядел менее напряжённым. Он смотрел на Ён Иля и мочал, крепко сжимая челюсти. Воздух между ними был таким напряжённым, что можно было разрезать ножом.       —Но если вы убьёте их сейчас, — продолжил тот свою речь, — Останетесь только вы и младенец... Следующая игра не может быть сыграна двумя игроками. И согласно установленным правилам... Игра завершится.       Ки Хун внимательно слушал его, анализируя каждое слово на признак подставы.       —Вы с ребёнком выйдете отсюда живыми, — сказал Ён Иль, изучая выражение лица игрока. Было что-то в его глазах, что удерживало Ки Хуна от каких-либо необдуманных действий и нападений, вместо этого заставляя сомневаться в его бесчеловечности и апатии ко всему, — Даю вам слово.       Двое мужчин смотрели друг на друга и молчали. Ён Иль ждал ответа Ки Хуна, тот ждал подвоха. Несколько секунд спустя игрок испустил полный напряжения вздох и внимательно посмотрел в лицо своего «спасителя». Тот, в свою очередь, спокойно смотрел на него в ответ, но его взгляд совсем не смягчился, казалось, наоборот, только сильнее похолодел, будто сдерживая что-то. Наконец, снова не получив никакой реакции Ён Иль заговорил:       —Завтра... Эти люди будут пытаться вас убить, — в тёмных глазах ведущего виднелась искра надежды, даже мольбы, которую он быстро скрыл за холодным, непроницательным взглядом. Ки Хун успел увидеть это, но решил сосредоточиться на словах, — Нанесите удар первым. На данный момент... Это для вас лучший вариант.       Ки Хун тихо вздохнул и опустил голову, глядя на кинжал, который вертел в руках. Челюсти сжались от непонимания и продолжающейся боли в груди. Он снова взглянул на того, кого искренне считал другом и медленно кивнул.       —Ладно, я возьму его с собой, — сказал Сон, сев на стул и испустил ещё один страдальческий вздох.       —Хорошо, я рад этому, — слегка облегчённо сказал Ён Иль и посмотрел на клинок, после чего быстро отвёл взгляд, будто вспомнил что-то, что совсем не хотел вспоминать, — Вы спрашивали, почему я предложил вам помощь, так? — он посмотрел на Сона и получив утвердительный ответ продолжил, — Я был на вашем месте, господин Сон. Один против всех. Не смотрите так удивлённо... Я чувствую себя экспонатом в музее. Я.. Тоже был игроком. Около десяти лет назад.       —Врёшь, — не поверил Ки Хун и сильнее сжал рукоять кинжала. Как игрок мог стать кем-то из администрации? Он просто не мог в это поверить.       —Нет, наоборот. Я сейчас полностью откровенен, — возразил тот и покачал головой. Ещё несколько секунд он сидел и сомневался, а после встал и подошёл к небольшому шкафчику рядом с полками, набитыми алкоголем и достал какую-то папку. Ки Хун попытался рассмотреть её, но Ён Иль уже сел обратно и протянул её ему, — Возьмите, полистайте.       Ки Хун слегка насторожился, но взял файлы и прочитал название. Это оказался архив игр 2015 года. Сон посмотрел на Ён Иля поверх файлов, будто проверял не задумал ли тот чего-то. Но затем опустил взгляд обратно на папку и перевернул первую страницу. Там было фото игрока. Молодой девушки, а ниже и сбоку информация:       «Игрок 101: Ким Хе Рин.»       «Долг: 600 миллионов вон.»       «Возраст: 26 лет.»       «Дата рождения: 28.01.89»       «Род деятельности: Продавец в магазине.»       «Семья: Чхве Джи У (мать), Ким Су Хо (сын), Ким У Сок (бывший муж).»       «Статус: Мертва.»       Ки Хун удивлённо расширил глаза и листал дальше. На каждой странице были новые фотографии, имена, фамилии, сумма долга... «Игрок 106, 110, 115, 117, 123, 126, 129, 130, 131...» Сон внимательно изучал все страницы, будто лично знал всех этих людей и их родных. С каждой прочитанной строкой его тело наполнялось ещё большей ненавистью к этому месту. Ему хотелось врезать Ён Илю посильнее, избить его, а потом уйти с малышкой, зная, что игры прекратились. Но теперь он понимал, что так не получится и игры в любом случае продолжатся. Это причиняло боль и чувство несправедливости. Ки Хун вообще не понимал, зачем ему этот архив. Ён Иль хотел разжечь его ненависть сильнее? Ещё поиздеваться или нагнать чувство безвыходности? Не успел Ки Хун обдумать это как сделает, когда страница перевернулась и он увидел на фотографии знакомое лицо, а в строке с именем номер и имя:       «Игрок 132: Хван Ин Хо.»       Сон замер и снова посмотрел на фото. Оттуда на него смотрел Ён Иль. Но моложе, с растрёпанными волосами и усталым взглядом. А в строке имя было не «О Ён Иль», а «Хван Ин Хо». Он поднял взгляд и посмотрел на человека перед собой, затем опустил и снова на фотографию. Повторил действие несколько раз и сжал архив в руках. Как человек перед ним мог быть.. Совсем другим. Ещё и с такой фамилией.       —Хван? Хван Ин Хо? — тихо прошептал он, скорее самому себе нежели собеседнику.       —Да. Это я, — ответил тот, утвердительно кивая и всматривался в лицо игрока, — Я так понимаю... Мой брат не уточнял, что он не единственный ребёнок в семье.       —Ты брат детектива? — спросил Ки Хун сильнее сжимая в руках архив. Но не дожидаясь ответа он снова опустил взгляд продолжив читать:       «Долг: —»       «Возраст: 39 лет.»       «Дата рождения: 02.02.76.»       «Род деятельности: Детектив полиции (уволен).»       «Семья: Пак Маль Сун (мачеха), Хван Джун Хо (сводный брат), Хван — (жена).»       «Статус: Жив. Победитель»       Ки Хун снова поднял взгляд и посмотрел на Ин Хо. Неужели это действительно правда? Он снова оказался обманут.       —Господин Сон, послушайте, — начал Хван и с мольбой посмотрел Ки Хуну в глаза, который с лёгкой опаской медленно кивнул, — Я... Как вы поняли, я тоже играл в эти игры раньше. Это было из-за моей жены. Фактически всё, что я о ней сказал было правдой. Я вышел победителем. Сразу направился в больницу, чтобы оплатить лечение и донорскую печень. Но... Когда я пришёл туда её уже не стало, — сказал Ин Хо и в его голосе слышалась горечь и боль. Было понятно, что он заставляет себя говорить и выдавливает слова из себя, — Пока я был здесь она умерла. Вместе с нашим ребёнком. Во время игр меня так же вызвал к себе господин О. Он дал мне этот клинок и сказал тоже, что и я вам. Я.. Убил их. Хотел спасти свою семью. Но сейчас я думаю, что возможно мне стоило умереть тогда, — продолжал Хван свою речь надтреснувшим от боли голосом, — Ки Хун внимательно слушал медленно смягчаясь по отношению к собеседнику, но всё ещё чувствовал злость и какая-то часть ненависти всё ещё оставалась в нём, — Я был убит горем. Исчез. Скрылся от всех знакомых и родных. Заливал своё горе алкоголем и не видел смысла в жизни. После игр я был также опустошён. Я увидел, что в этих людях была только алчность. Понял, что все такие. Помести людей в место, где нет законов и последствий их действий, покажи им кучу денег и все они станут кровожадными убийцами без тени сожаления, — Ин Хо опустил голову и отпил немного виски из стакана рядом. Он прочистил горло и моргнул, будто хотел скрыть слёзы, — Поэтому я вспомнил о визитке и позвонил. Так я стал сначала просто правой рукой основателя и ведущим игр, пока он отсутствовал, а после его смерти главным здесь. Я не горжусь этим, Ки Хун. Но другого я уже не знаю.       Когда последнее слово слетело с губ Хвана, комната погрузилась в оглушающую тишину. Ин Хо поднял взгляд на игрока, который выглядел потрясённым и явно пытался переварить и понять полученную информацию. Ки Хун крепко сжимал бумаги в руках, раз за разом перечитывая текст и параллельно прокручивал в голове слова Ин Хо. Разве можно было такое придумать? Но ведь Хван мог. Он уже не один раз врал и очень убедительно. Что-то в глазах Ин Хо заставляло верить ему, но Сон сразу вспоминал все их разговоры, как светились глаза 001 или как они тухли, когда он говорил о чём-то грустном. Ки Хун ещё раз посмотрел на бумагу и вздохнул.       —Ладно. Допустим, я поверю тебе. Но какая тебе выгода от того, что я выиграю? — спросил Сон, внимательно посмотрев в глаза Хвану.       —Выгоды нет. По крайней мере, сейчас, — ответил тот и пожал плечами, снова отпив виски из стакана. Затем немного замешкался и нахмурил брови, — И... Хочешь верь, хочешь нет, но я не хочу смотреть на то, как ребёнок мучается вы этом месте.       —Понял, — лишь кивнул Ки Хун, снова взглянув на клинок, задумавшись. Всё это. Всё, что пережил Ин Хо заставляло Сона сочувствовать ему, но были поступки, которые он не сможет так просто оправдать. Например, смерть Чон Бэ. Или добавление ребёнка в игры. Он ведь сказал, что ему это не нравится, так зачем добавил? Игрок поднял взгляд обратно на собеседника и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.       —Зачем ты убил Чон Бэ? Зачем оставил в живых меня? — спросил он и наклонил голову набок, слегка сжав челюсти. Он хочет знать правду. Какой бы она ни была.       —Я хотел, чтобы ты понял, что это бесполезно. Идти против системы, я имею ввиду. Особенно, когда большинству не нужна помощь. Мне правда жаль, Чон Бэ был очень хорошим человеком. Но я был вынужден,— спокойно объяснил Ин Хо, но в глазах виднелась искра вины. И подлинного сожаления, — А тебя... Я бы не смог и... Ты должен был увидеть, что эти люди не достойны того, чтобы ты за них умирал. И... Если бы не ты, то кто бы позаботился о Чун Хи и её ребёнке?..       —Возможно, ты прав, — тихо произнёс Ки Хун, глядя куда-то сквозь Ин Хо. Его грудь захлестнула волна вины за то, что он не смог спаси молодую девушку, но он старался не думать об этом слишком много, — А зачем ты присоединил ребёнка к игре? Ей же всего день от роду!       —Чтобы защитить её, — сказал Ин Хо и сделал последний глоток, опустошив стакан, после чего поднялся и взял с полки бутылку с бурбоном и налил себе немного, — Они хотели убить её. Я... Не мог позволить этому случится. А ты сможешь её защитить, я знаю, — в голосе Хвана послышалось что-то похожее на надежду, предлагая алкоголь игроку, на что тот покачал головой.       —Я сделаю всё возможное, — ответил Ки Хун и тяжело вздохнул.       —Хорошо. Спасибо. Тебе уже пора, — облегчённо сказал Хван и отпил из стакана, а на губах мелькнула тень улыбки. Сон встал и взял кинжал. Немного помедлив спрятал его за пояс брюк. Он издал ещё один тяжёлый вздох и развернулся, чтобы уйти. Ин Хо же сел обратно в своё кресло и посмотрел, как игрок уходит. В голове 456 всё ещё крутилось сотни мыслей, чувства представляли из себя вихрь смешанных эмоций.       —Игрок 456... — вдруг послышался голос Ин Хо, который уже надел маску обратно, отчего голос стал искажённым, — Вы всё ещё верите в людей?       Ки Хун замер и немного нахмурил брови, стиснув челюсти от желания соврать и сказать во весь голос: "Да, да, верю!". Но вместо этого с его губ сорвалось тихое и неуверенное: "Пытаюсь".       Ин Хо лишь кивнул и смотрел на удаляющуюся фигуру игрока: сгорбленную, сломанную и осторожную. Наконец, игрок исчез за дверью лифта и Хван тяжело выдохнул, сжав челюсти. Он повернулся в кресле к экрану, из которого наблюдал за происходящим на играх и начал просто наблюдать.       Войдя в лифт, Ки Хун посмотрел на тёмные металлические двери кабины, задумавшись. Он почувствовал облегчение от того, что может хотя бы несколько секунд побыть наедине с собой. Пока кабина опускалась, он просто стоял и смотрел в пол, думая обо всём, что только что узнал. Ки Хун сделал несколько глубоких вдохов и потёр глаза.       —О чёрт... — тихо пробормотал он и покачал головой. Даже после всего, что он увидел и услышал, он всё ещё не мог поверить в происходящее. Двери лифта открылись и снаружи его встретил "квадрат", который должен был привести Ки Хуна обратно в общую комнату. Вся дорога назад прошла для Сона незаметно. Он полностью погряз в своих мыслях, пытаясь расставить всё по полочках и понять, что он чувствует.       Наконец он вошёл в комнату и замер, не предпринимая никаких действий. Просто смотрел куда-то перед собой, думал, взвешивал и принимал сложное решение.       Его взгляд начал скользить по комнате, осматривая каждого присутствующего и остановился на детской кроватке, рядом с его койкой. Челюсти сжались, а ладони превратились в кулаки при мысли, что там сейчас спит маленькая жизнь, от которой хотят избавится все присутствующие ради кучи каких-то бумажек. Ки Хун смахнул с глаз накопившиеся там слёзы и достал из-за пояса кинжал. Медленным шагом он приблизился к спящему игроку 100. Тот, который был самым алчным, самым гнилым из всех присутствующих.       Сон встал рядом с кроватью и прижал нож к горлу спящего. Ещё немного. Тот не шевелился, лишь пробормотал что-то во сне и продолжил спать. Ки Хун глубоко вдохнул и снова посмотрел на лицо игрока. Тот спал, выглядя очень умиротворённым. Даже не верилось, что всего несколько часов назад этот человек хотел убить ребёнка.       Рука Сона дрожала, пока он прижимал остриё к коже человека, мысли летели со скоростью сотен миль в час. Некоторые из них пытались остановить это безумие, напомнить мужчине ради чего он тут. Другие же наоборот, подбивали продолжать, прокручивали самые их ужасные поступки в голове. Они оправдывали это тем, что эти люди желали смерти малышке и ненавидели её просто за то, что она была. «Они достойны смерти и только», — прошептали тёмные мысли в голове.

***

             Из своего места за этим наблюдал Ин Хо, ожидая решения Ки Хуна. Он вспоминал себя когда-то. Такого же напуганного с этим клинком в руке. Сломленный, отчаявшийся и разочарованный в людях игрок 132, который хотел вернуться к семье с деньгами и спасти любимую женщину и ребёнка. Он помнил ту боль, то отчаяние, которое пожирало изнутри, не оставляя места для той капли надежды, которая ещё теплилась в уголке его сердца, когда он вспоминал свою жену, которая невыносимо мучилась в больнице, пока он был здесь, в этом месте и боролся за деньги на её спасение. Он каждую минуту вспоминал свою жену, которая носила их ребёнка, и эти мысли не давали Хвану окончательно сойти с ума и потерять себя, поддавшись насилию и жестокости, царившим здесь.       Мужчина отпил немного бурбона из стакана, вспоминая, как всё же решился на этот шаг, как перерезал глотки спящим соперникам. На секунду ему снова стало противно от самого себя, но он лишь покачал головой, утешая себя тем, что другие делали вещи похуже. Ин Хо снова поднял взгляд и посмотрел на экран, наблюдая за Ки Хуном, который сейчас был таким же напуганным и отчаявшимся. Он сейчас делал сложнейший выбор. Остаться человечным, но, возможно, попрощаться со своей жизнью и жизнью ребёнка, или спасти девочку и себя, убив всех этих людей, но потеряв то , чему был верен. Втайне, Хван надеялся, что Ки Хун сделает тот же выбор, что и он. Ин Хо надеялся, что сон будет таким же, что в конце всё равно выберет насилие. Как и он, как тысячи других людей. Это стало бы для него неким прощением себя, оправданием своих действий, что «Вот! В итоге мы все одинаковы. У меня был только один выход».

***

      Ки Хун сделал глубокий вздох и надавил на лезвие. Кровь хлынула из горла старика, стекая по его шее на белые простыни и рубашку, окрашивая всё в алый оттенок. 100 удивлённо открыл глаза и попытался вырваться, кричать, но тело почти не слушалось, а из горла вместо душераздирающего крика вырвалось лишь тихое хрипение, бульканье и обрывки слогов. Медленно Сон вытащил кинжал из шеи игрока и глубоко вдохнул. Он взглянул на уже мёртвого мужчину, а после подошёл к следующей кровати. Там остановился и сжал клинок в ладони, заставляя себя продолжать. Ки Хун подошёл к игроку 203 и резко вонзил лезвие ему в сонную артерию, сжимая челюсти от отвращения к своим действиям. Повторяя те же действия с остальными игроками, Сон думал только о ребёнке. О беззащитной малышке, ради которой он всё это делал. Ведь это было правильно, не так ли?       Подойдя к последней кровати мужчина посмотрел на парня, что лежал там. Игрок 333. Молодой паренёк, который ещё недавно подходил к Чун Хи и что-то с ней обсуждал. Интересно, кем он ей приходился? Он ведь часто говорил с ней, но она всегда возвращалась недовольной и разочарованной после разговора.       Немного помедлив Ки Хун занёс руку и вонзил кинжал в горло парня. Перед этим он закрыл глаза. Не хотел видеть это. Как только хрипы и бульканья 333 стихли, Сон выпустил клинок из рук и опустился на пол, прижавшись спиной к стене. Он посмотрел на свои руки и рубашку. Кожа и ткань окрашены в красный цвет. Кровь. Которую он пролил собственными руками. Сердцебиение участилось, глаза расширились, а ладони начали потеть. Это было ужасно. Что же он наделал? Зачем? Он не должен был! Сон сглотнул и дрожащей рукой сжал рубашку в области сердца, будто это могло помочь прийти в себя.       —Нет... Боже-боже... Зачем я это сделал? Зачем..? — шептал он сам себе, а воспоминания о содеянном всего несколько секунд назад уже начинали преследовать и мучить его. По телу пробежала мелкая дрожь, уши заложило и было слышно только надоедливый свист, на лбу выступали капли пота, дыхание участилось, а тело перестало слушаться. Мозг продолжал проигрывать недавние воспоминания, будто издевался. Глаза мужчины были устремлены в одну точку, из глаз потекли горячие струйки слёз. Они стекали по щекам, подбородку и капали на окровавленную рубашку.

***

      Ин Хо наблюдал за этим, чувствуя все эмоции, что испытывает Ки Хун, всё отчаяние и страх, что чувствовал он сам когда-то. Но всё же Хвану было нужно, чтобы сейчас игрок прочувствовал это полностью. Эту боль. Этот вкус победы. Кровавый. Мерзкий. Вкус, который означает желание защитить. Когда ты делаешь всё для кого-то. Когда идёшь наперекор своим принципам. Раньше Хван и сам мучался от этого, но он научился с этим жить. Принял это, как частичку себя. И ненавидел её всем своим нутром.       Ему и самому было больно от того, что испытывает сейчас Сон, но так же в груди разлилось чувство облегчения. Ведущий медленно встал и подошёл к экрану, глядя напуганного игрока, который сейчас был в ужасном состоянии. Напуган, растерян, полон боли и забившийся в угол Ки Хун. Прямо, как несколько лет назад на этих же играх. Но тогда всё было по-другому.       —Надеюсь, ты понимаешь, Ки Хун, что это было верное решение, — пробормотал Ин Хо, коснувшись пальцами напуганной фигурки на экране.

***

      Пришёл в себя Сон уже "утром". Громкий женский голос, который каждое утро пел песню вывел его из транса, в котором он находился. Мужчина несколько раз моргнул, привыкая к свету и медленно поднял голову, осматривая комнату. С огромным усилием он поднял руку, конечность будто была налита свинцом и не хотела поддаваться. Начал протирать опухшие и красные от слёз глаза, удивляясь, почему остальные игроки не встают, и что он сам делает на полу.       Ещё немного помедлив Ки Хун встал, немного пошатываясь и на ватных ногах направился к кроватке ребёнка. Увидев умиротворённое выражение лица он невольно улыбнулся и протянул к девочке руку. Но резко замер. Улыбка теперь походила скорее на гримасу. Он смотрел на свою ладонь, которая была покрыта чем-то красным. Дыхание сбилось, а кровь хлынула в голову, отключая слух и любые другие чувства, кроме зрения.       Медленно он покрутил кистью и неосознанно задержал дыхание, а после попятился назад и попытался стереть с рук кровь, которую теперь замечал не только на правой ладони, но и на левой, и на рукавах, полу, ещё недавно белой, а теперь бордовой ткани рубашки.       —О нет... О чёрт. Нет-нет-нет! — шептал он сам себе, безуспешно пытаясь оттереть засохшую кровь. Незаметно для себя Ки Хун вышел на середину зала и поднял голову, поворачиваясь ,чтобы посмотреть на всех игроков, — Эй... Эй! Просыпайтесь. Ну же! Пожалуйста... — умолял игрок уже холодные тела. Его разум отчаянно игнорировал красные пятна на их телах и отсутствие подъёма и падения груди. Ладони его сжимались и разжимались, пока мужчина пытался убедить себя, что сейчас все они встанут, что это просто галлюцинация или сон. Но всё оставалось как прежде, — Господа, пожалуйста, умоляю вас... — снова пробормотал он и упал на колени.       —Игрок 100 выбыл, — послышался холодный женский голос из колонок, откуда ещё недавно звучала милая детская мелодия.       В комнату вошли охранники, занося внутрь один за одним семь чёрных гробов, перевязанных розовой лентой. Ки Хун смотрел на них и в голову внезапно вернулись воспоминания прошлой ночи. Как он жестоко и бесчеловечно расправился с этими людьми, пока они спали. Это в голове не укладывалось. Он не мог поверить в это! — Игрок 333 выбыл.       Сон посмотрел на обслуживающий в розовых костюмах, замешкался, а потом встал и подошёл к одному из них. Те как раз закрывали гроб с игроком 039.       —Это... Это всё я. Это я с ними сделал. Я пошёл против правил. Вы ведь говорили, что насилие недопустимо. Так? Вот, убейте меня, — обратился он к "кружку", а когда тот не отреагировал, то повернулся к "треугольнику", который стоял рядом, держа в руках автомат, — Вот, смотрите! На моих руках кровь! Там нож! — повысил голос Ки Хун и показал свои ладони. Он услышал тихое воркование ребёнка на заднем плане, которая просыпалась, но не обратил на это внимания. Его интересовало только одно: почему они не убивали его? Он ведь нарушитель.       —Игрок 456, прошу вас вернуться к вашей кровати и ждать следующих указаний, — наконец ответил "треугольник" модулированным голосом.       —Нет! Убейте меня. Убейте! — и подошёл к охраннику в надежде, что тот выстрелит, — Почему?! Почему вы не стреляете в меня?!       —Игрок 456... — снова начал "треугольник", но не договорил, так как Сон его перебил.       —Убейте меня! ПОчему вы отказываетесь делать это? — не сдавался Ки Хун и продолжал кричать. На заднем плане начала ворковать малышка, ворочатся и что-то бормотать от испуга. Игрок подошёл ближе к охраннику, намереваясь схватить ствол и направить на себя, но почувствовал сильный толчок в грудь, который откинул его назад. Сквозь маску послышался раздражённый вздох "треугольника", лёгкий наклон головы выдавал его усталость.       —Это приказ ведущего, больше сообщить не могу, — сказал он и развернулся, давая приказ "кружкам" поднять гробы и идти к выходу из комнаты.       Ки Хун смотрел на фигуры охранников, а затем повернулся к кровати 333, на которой остались только кровавые пятна и нож на полу рядом. Медленным шагом он подошёл ближе и присел, взяв в руки клинок. Уставился на острое лезвие с остатками крови, скользнул взглядом по своему отражению и крепко сжал рукоять. Сделал глубокий вдох и повернул кинжал острым концом к себе и замахнулся, взглянув на кроватку ребёнка. Он не сможет за ней присмотреть. Не такой опекун должен быть у неё. Он вообще не должен был дожить до этого дня. 044 была права. Руки дрогнули и немного опустились, но он поправил хватку и снова замахнулся, уже собираясь ударить, но вовремя подбежали охранники, схватили его под руки и скрутили. Сон пытался вырваться и снова кричал о том, что это он виноват, что он не достоин жить и его должны убить. Ки Хун вырывался, поднимался на ноги, будто открылось второе дыхание и пытался ударить "треугольников". Его собственные крики и вопли смешивались с детским плачем на другой стороне комнаты. Наконец подбежал ещё один охранник и ударил игрока прикладом автомата по бедру, отчего колени у 456 подогнулись и его смогли полностью утихомирить, заломив руки за спину.       —Надеюсь, теперь вы успокоились, игрок 456? — спросил "треугольник", но не получив ответа кивнул второму, который немного крепче сжал руки игрока. Затем первый взглянул на вход для персонала, через который входила ещё толпа охранников и сам ведущий, — Советую не делать глупостей.       Ведущий бросил взгляд на Ки Хуна, или тому просто это показалось, а затем подошёл к детской кроватке и с невиданной нежностью поднял ребёнка на руки, прижав девочку к груди, чтобы успокоить. На это Сон попытался возразить и крикнуть что-то громкое, злобное, но из горла вырвались только вялые протесты. Ведущий наконец полностью обратил своё внимание на Ки Хуна, несколько секунд ананлизировал ситуацию, а после кивнул "треугольникам", чтобы те его отпустили.       —Игрок 456, попрошу следовать за мной, нам предстоит ещё один разговор, — спокойным голосом произнёс он, разворачиваясь, чтобы уйти.       Ки Хун сжал челюсти и уже собирался побежать на мужчину и сделать что-то необдуманное, когда увидел, что плач малышки затихает, она начала лепетать и издавать булькающие звуки, а сам ведущий прижал её хрупкое тельце к себе ещё более защитно. Это было даже мило и нехотя Сон решил действовать спокойно. Он медленно пошёл за ним и внимательно следил за ребёнком. Охранники шли сразу позади негоЮ всё ещё напрядённые и готовые, чтобы в случае чего снова схватить его.       Они вышли из общей комнаты и оказались в знакомых коридорах с бледно-розовыми стенами и геометрическими фигурами в виде украшений. Группа шла молча, гнетущую тишину нарушали только редкие всхлипы ребёнка, которые сразу же прекращались, когда ведущий прижимал свёрток ближе к себе, слегка опуская голову к ней, и тихое дыхание присутствующих. Глядя на это зрелище Сон чувствовал, что малышка действительно в безопасности и за неё не нужно так сильно беспокоиться.       Вместо этого мужчина снова погрузился в раздумья, самоуничижающие мысли поглощали его, затягивая в свои сети. Он снова начал думать о содеянном, размышлял о своих действиях. "Я ещё хуже, чем были они," — подумал он, опустив голову и взгляд зацепился на носках его туфлей, — "Как ужасно. И низко. Убил их во сне. Ты настоящий монстр, Ки Хун". Эти мысли преследовали его дальше, не давая покоя, пока они не подошли к комнате, где игрок был вчера.       —Вы можете быть свободны, — раздался модулированный голос ведущего и охранники быстро удалились, сам ведущий вошёл в лифт, немного поправил хватку на ребёнке и взглянул на игрока, — Игрок 456, заходите.       Сон поднял голову и затравленно взглянул на мужчину перед собой, а после вошёл в кабину. Его взгляд тут же метнулся к ребёнку, которая смотрела вверх на ведущего, и тянула крошечные пальчики к тёмному материалу его маски. Пока кабина двигалась никто из мужчин не проронил ни слова. Просто стояли. Один смотрел на ребёнка, второй неведомо куда. В конце концов, лифт остановился и двери открылись, открывая перед ними знакомый тёмный коридор с приглушённым оранжевым светом.       Ведущий пошёл вперёд, игрок двинулся за ним, сверля карим взглядом его спину. Помещение совсем не изменилось, лишь запах виски, который раньше был тонким и едва заметным теперь стал достаточно ощутимым. Пока Сон скользнул взглядом по столу, где стояла почти пустая бутылка алкоголя и стакан с янтарной жидкостью на дне, Ин Хо уже повернулся к нему без маски и ребёнка на руках. Игрок обеспокоенно оглянулся, но увидел позади мужчины детскую кроватку и беспокойство утихло. Ему было интересно, зачем здесь вообще такая вещь, неужели он предвидел, что на играх может родиться ребенок? Но мотнул головой и подошёл туда, чтобы убедится, что с девочкой всё в порядке. Та, увидев его заулыбалась и начала тянуть руки к нему, чтото воркуя. Ки Хун посмотрел на неё и выдавил из себя кривую улыбку, которая сразу же исчезла с его лица. Девочка не обратила на это внимания, продолжая что-то лепетать. Раздался тихий скрип и облегчённый вздох, 456 повернулся и увидел Хвана, который расоложился в своём кожаном кресле с наполовину полным стаканом виски. Бросив последний взгляд на малышку Сон подошёл к стулу напротив и сел, внимательно глядя Ин Хо в глаза.       —Ки Хун... Ты выиграл. Во второй раз, — начал мужчина, покачивая кистью стакан, — Это удивительно. Не думал, что такое когда-нибудь случится.       —Не тяни. Говори, что хотел, — отрезал игрок, нахмурив тёмные брови.       —Хорошо, — выдохнул Ин Хо и кивнул, отпивая немного алкоголя. Несколько секунд он смотрел на жидкость, будто та могла помомь ему подобрать слова, а потом продолжил, — Если коротко, у меня к тебе предложение. Стань вторым ведущим. продолжил,       —Прости, что? — удивлённо переспросил игрок и его лицо исказила гримаса удивления и злости. Он и так пережил страшный ужас, а Хван предлагал ему ещё неведомо сколько раз повторить это, так ещё и быть одним из организаторов? Служить системе, которую он пытался уничтожить? Да ни в жизнь! Ки Хун никогда бы не пошёл на такое. Даже сейчас, Нет, никогда, — Найди кого-нибудь другого.       —Ну... Этого стоило ожидать, — пробормотал мужчина и вздохнул, а затем бросил усталый взгляд на маленькую кроватку. Несколько секунд помедлив он вытащил из кармана полностью чёрную визитку с выведенными на ней белыми цифрами и передал игроку, — Если всё-таки передумаешь, звони.       Ки Хун посмотрел сначала на визитку, потом на ведущего и его брови ещё сильнее ссунулись вместе. Он встал и фыркнул, но карточку принял. Дверь за ними открылась и в комнату вошёл квадрат, положив на стол перед Хваном кейс. Тот спокойно кивнул, а когда работник удалился, достал изнутри бутылочку со смесью, встряхнул и подошёл к кроватке, поднимая девочку на руки и начал её кормить. Малышка прильнула губами к соске, начав активно сосать её. "Голодная," — подумал Ки Хун и повертел в руке карточку. С неё взгляд игрока скользнул к лицу Ин Хо. Тот выглядел сосредоточенным, но в языке его тела чувствовалось что-то другое. Может быть, вина за то, что не смог сохранить собственного ребёнка. В его движениях была нежность и осторожность по отношению к ней. Ки Хун смотрел, как внимательно тот наблюдал за девочкой, пока она ест, как руки бережно обхватывали её тельце, будто она из стекла, или как едва заметно дёргался мускул на его лице, когда она хваталась за палец Ин Хо. Игроку показалось, что мужчина не чувствует, что ему разрешено получать такие прикосновения к себе.       —Эй... Ки Хун, — тихо пробормотал он и в голосе послышалась тень эмоций, — Через несколько часов ты уже будешь дома. Я это к тому... Позаботься о ней как следует.       В ответ на это Сон лишь кивнул и снова взглянул на визитку.

***

      8 ноября. Полдень. Ки Хун открыл глаза. Он лежал в одной из комнат своего мотеля. Той, где жил все эти три года. Медленно он поднял голову и сел. Тело будто налилось свинцом. Из горла вырвался тихий кашель и его рука сразу же потянулась к тумбе, где обычно его ждал стакан воды. Но его там не оказалось. Мужчина вздохнул и встал, оглянувшись вокруг. Почти ничего не изменилось в этой квартире. Только рядом стояла небольшая кроватка, где тихо сопела д евочка, о которой он обещал позаботиться. Его взгляд скользил по её личику, такому невинному и нежному. Едва появившись она пережила такой ужас. Он был рад, что она никогда это не вспомнит.       Сон двинулся к небольшому холодильнику, где должно было быть хоть что-то. Он открыл дверцу и увидел там бутылку с водой и сэндвичи из круглосуточного. Издав тихий вздох его пальцы обхватили пластик и открутили крышку, а губы жадно прильнули к горлышку, глотая желаемую жидкость. Капли стекали по щетинистому подбородку, капая на одежду, но он не обращал внимания. Наконец, отстранившись и ещё немного поосматривавшись он подошёл к крошечной кроватке и положил рядом стул.       —Что же мне с тобой делать..? — пробормотал он, наклонив голову набок, погружаясь в мутные мысли. Он начал снова вспоминать события прошлых семи дней. Это был сущий ад. Его снова захлестнули сомнения, страх, боль и желание покончить со всем этим здесь и сейчас. Но теперь на нём одна невинная жизнь, которую он поклялся защищать.       Немного позже Ки Хун всё же вышел из мотеля на несколько минут. Нужно было купить что-нибудь для ребёнка и для себя. Он шёл по улицам будто на казнь. Руки в карманах чёрной ветровки, глаза усталые, опущенные в землю, щетина на подбородке и щеках, синяки под глазами потемнели, а морщины будто стали глубже.       Зайдя в магазин мужчина подошёл к полке с детским питанием и начал неуверенно выбирать разные смеси и бутылочки. У него глаза разбегались от количества всего этого на полках. Поискав информацию в интернете, он положил телефон в задний карман брюк и выбрал несколько коробочек с сухой смесью. Затем подошёл к алкогольному отделу и взял две бутылки соджу. Нужно было как-то переварить события. В конце взял немного лапши и готовой еды, расплатился и вернулся обратно в мотель.       Там его встретила привычная угрюмая обстановка, но ему даже нравилось. Ребёнок ещё спал. Ки Хун разложил купленное и сел на стул. Рука потянулась к телефону, и разблокировав его, палец нажал на иконку телефона, а там завис над именем "Ка Ён". С тихим вздохом и глотком соджу для смелости, мужчина нажал на кнопку вызова. Пошли гудки. Первый. Второй. Третий. Никто не отвечал. Ки Хун посмотрел на время. 14:34, он нахмурил брови и посчитал время у дочери. Сейчас у неё должно быть ближе к шести вечера, почему же она не поднимает? Повисев на телефоне ещё некоторое время он положил трубку и вздохнул. Мысленно он добавил себе ещё одну заметку к списку "Почему я ужасный человек" и повернулся к спящей девочке, которая начала просыпаться.

***

      20 февраля. Ночь. Последние месяцы были для Ки Хуна туманными. Каждый день сливался с предыдущим. Менялось число, месяц, день недели, погода, но прожитые мужчиной дни были одинаковы. Ему казалось, что он попал в день Сурка. Утром он просыпался с похмелья, под плач ребёнка и боль в голове, переодевал её, кормил, ходил на прогулку. Во время дневного сна, сидел на балконе и курил, наблюдая за жителями города, а когда приходило время еды, он быстро готовил всё ту же смесь, что и обычно, кормил ребёнка, ел сам, хотя скорее запихивал еду в горло. Сразу после он менял подгузники, шёл на вторую прогулку с малышкой, а потом укладывал её в кроватку и укачивал. Когда она засыпала Ки Хун выходил на балкон, пил, курил и сидел там, пока холод не пронизывал до костей. Входя внутрь сразу падал на свою раскладушку и спал. И так по кругу. Днём он всегда был трезв, заботился о ребёнке, но ночью вегда позволял мыслям поглотить себя. Это было рутиной.       Девочку он решил назвать Чун Хи. В честь матери. Единственной хорошей частью дня была она. Её маленькие глупые улыбки и воркования заставляли губы Ки Хуна скривиться в своей улыбке, которая выглядела почти искренней. Иногда он подумывал отдать ребёнка на усыновление, туда, где ей будет лучше, но вспоминал обещание данное Чун Хи и Ин Хо, поэтому оставался с ней.

***

      12 июня. Вечер. Ки Хун укладывал девочку спать. У неё начали резаться зубы, поэтому она стала намного более капризна. Мужчине это не упрощало ситуацию. Он начал больше курить из-за нервов, меньше спать из-за ночных истерик Чун Хи, которые участились. Сон уже сотни раз обдумал свою ситуаци., свой поступок, посмотрел на неё с разных сторон. Но так ни к чему и не пришёл. Или просто закрывал глаза на очевидный ответ.       Его взгляд снова скользнул по личику девочки. Она уже так выросла. На его губах появилась тень улыбки, но тут же исчезла. Ещё несколько минут он качался из стороны в сторону и бормотал какую-то мелодию, а потом уложил её спать и вышел на балкон. Прохладный ночной воздух приятно окутал его тело, а вечерний Сеул встретил своими яркими огнями и разговорами молодёжи, которая всё ещё бродила по улицам. Усталым взглядом Ки Хун окинул улицу и закурил сигарету, снова начиная прокручивать в голове привычные сцены.       Он стоял там довольно долго, пачка сигарет кончалась, одна, почти докуренная, свисала с губ, едкий дым тянулся вверх токой, ровной струйкой. В руках Ки Хун вертел знакомую чёрную карточку с номером на ней. Глаза скользили по контуру, а сомнения всё ещё терзали его. Взгляд метнулся назад, к маленькой кроватке, но сразу же вернулся обратно.       Одна рука потянулась к телефону, палец набрал цыфры и из динамика пошли гудки. Мужчине показалось, что прошла вечность, пока трубку наконец-то не сняли. Там послышался знакомый тихий голос.       —Да? Слушаю, — сказал Ин Хо своим слегка хриплым тембром, отчего у груди у Сона что-то сжалось.       —Я согласен, — тихо произнёс мужчина, глядя на визитку.