Образно

      Сяотянь вздохнул, потом ещё раз и ещё, но так и не распахнул глаза, стараясь отдышаться после ночного кошмара, отнюдь, кухня оставалась всё такой же светлой и уютной, какой её привыкли видеть обитатели дома. Аромат свежей лапши наполнял комнату, и, видит Будда, находись здесь Тэнг, никому из них уже ничего бы не досталось. И Сяотяню было горько признаваться даже для себя, что его откровенно тошнит от этого запаха.       «Или не меня». — Думает он как-то обречённо, резко становится мерзко даже думать о желудке, сердце и прочих органах, что теперь принадлежат кому-то кроме него. Пигси тем временем ставит перед ним тарелку и сам усаживается напротив, выглядя нервным, пускай и старался скрыть это. Не очень-то он понимал, как помочь ребёнку в такой ситуации, особенно когда этому ребёнку двадцать один и о его отношениях с кем-либо можно было лишь догадываться.       — И так… — Он неуверенно взглянул на МК, тот смотрел на содержимое тарелки мутным взглядом, будто находился уже не здесь. — Что ты решил?       Что решил? Хороший вопрос, пока что он решил только сменить занавески в своей комнате, уж слишком большой стала дыра от влетевшего некогда в окно посоха. Но мозг отчаянно съезжал с темы занавесок на нечто более глобальное, то, что где-то там, внутри него растёт, словно паразит, вытягивая из него все соки, как клеймо, как вечное напоминание, что с пути, уготованным природой, так просто не сойти. А может, это и есть его путь? Явить на свет полукровку, сдохнув при этом? Если так, то дайте ему мыло и верёвку, он закончит это быстрее, чем оно начнётся.       — Не знаю. — Коротко отвечает он, всё также продолжая буравить взглядом лапшу. Пигси вздохнул, Будда, если это какая-то проверка, то пусть она будет единичной.       — А… Кто отец? — Спрашивать про это так же неприятно, как проводить ногтями по грифельной доске, противный треск расползается по комнате, давя на уши.       — Красный Сын.       Сяотянь говорит это имя резко, практически выплёвывая, стараясь не смотреть на ошеломлённое лицо Пигси, и внутри надеется, что тот не станет задавать лишних вопросов, потому-что не в состоянии ответить ни на один из них, и уж тем более не в состоянии объяснять родителям принца, что он и какой-то там плебей делали в огромном дворце во время их отсутствия.       Ах да, ведь был ещё сам Красный Сын, но к нему МК хотел идти в последнюю очередь, хрен его знает, сколько у принца было девушек и парней до него, и сколько нежеланных детей вместе с горе-матерями были убиты или съедены на завтрак бычьей семьёй. А Сяотянь, как ни гляди, не желал становиться чьей-то едой.       — Я не скажу ему. — МК резко вздохнул. — Я не хочу никому говорить, я просто… — Сердце внезапно кольнуло какой-то совершенно детской обидой и чувством уязвимости. — Я не знаю, что мне делать, Пигси. — На глаза медленно начали наворачиваться слёзы. — Мне страшно…       Он прошептал это одними губами, но Пигси понял, он поднялся из-за стола и, поколебавшись пару секунд, неуверенно обнял МК за плечи, парня трясло, он всхлипывал, периодически прерываясь на бессвязные бормотания, пока свин думал о будущем. Если ребёнка оставят, то начнутся проблемы с работой, здоровьем, а ещё косыми взглядами прохожих и соседей. Если это внезапное чудо будет решено убрать, то придётся искать врача и выкладывать огромные суммы за приватность данного сеанса, ведь кто бы что ни говорил, но даже современный мир не готов принять таких людей, как его воспитанник, а уж тем более помочь с его проблемой. И эта семейка, не зря Пигси их не любил…       — Парень. — Позвал он негромко, когда всхлипывания стали тише. — Эй, МК, всё будет хорошо. — Пигси погладил его по взъерошенным волосам. — Если ты хочешь, то я могу начать обзванивать клиники хоть сейчас.       Сяотянь поднял голову, в его заплаканных глазах светилась искорка надежды, что он не останется с этой проблемой один на один.       — Я… — Он запнулся на секунду. — Хочу подумать, немного, пару дней.       Пигси кивнул, хотя на подкорке сознания его внутренний жмот подсчитывал, во сколько им обойдётся операция по прерыванию беременности, по сравнению с таблетками, та часть мозга, что отвечала за отцовство, смело пинала этого идиота под зад.       — Конечно, малыш, как хочешь.       Сяотянь с благодарностью кивнул и, освободившись от объятий, принялся за остывшую лапшу. Аппетит появился внезапно, как и уверенность в собственном будущем, которое действительно принадлежало ему.