Люби меня до слёз

Маленькая комната. Коробка метр на метр. В ней тускло горит лампа, уже ободраны временем обои, выцвели от солнца шторы. Из мебели только старый диван, на который сядешь и он протяжно скрипит, небольшой шкаф и компьютерный стол, на котором раньше стоял компьютер. Над ним, окно, похожее на портал в иной мир. Там, шелестит крона деревьев, садится и поднимается вновь солнце, живут люди. Там всё хорошо. Здесь же везде валяются банки из-под напитков, шприцы. Это комната Кенмы. Её он снял, когда выпустился. В ней начинал вести стримы. Но как-то не задалось. Не получилось, не фортануло. Увы, так бывает. Именно в этой коробке у него впервые появились долги. Взял кредит и не смог отдать. И тогда всё закрутилось завертелось. Взламывал сайты, находил нужную инфу что бы хоть как-то заработать. Узнал, что оказывается, это достаточно прибыльно. Закрыл все долги. Зарабатывал, и сливал всё на алкоголь и наркоту. Он сам не понял как всё началось. Вроде встретился когда-то с Куроо. Они с ним поддерживали связь когда Тецуро выпустился, но не виделись. Не было возможности. Было тяжело поддерживать отношения на расстоянии. Но всему приходит конец. Вот и Кенма закончил третий год обучения, они увиделись, брюнет рассказывал что жизнь не задалась. Как тяжело ему и всё такое. Что он недавно попробовал " классную херню", которая хорошо расслабляет. Пригласил в гости и дал попробовать. « Просто попробуешь и всё » заверял тогда Куроо. Причём пиздец убедительно. « А вдруг... Я стану зависим от неё » бормотал Кенма, вопросительно глядя на бывшего капитана, друга детства, своего нынешнего парня. « Не будет никакой зависимости ». Говорил Тецуро, давая таблетки. Соврал. Теперь Кенма спускал на "херню" почти все деньги. Все блять. Именно по действием травы парень взломал не тот сайт. Из-за неё попал в розыск. Нехуй было взламывать государственные данные и сливать их. Нахуя? Непонятно. Просто так. Теперь сиди, и бойся. Пугайся очередного шороха за окном. Опасайся любого звонка в домофон, неважно у кого, хоть у соседей, хоть у тебя. Трепещи при открытии двери в подъезд. Да, они не знают. Но это пока что. Открылась дверь в комнату. Сидящий на диване Козуме дёрнулся. Его нашли? Нет. Зашёл Куроо. Посмотрел на сидящего на диване парня 20 лет. Длинные волосы с отросшими корнями, учащённое дыхание, расширенные зрачки. Пальцы судорожно сжимают край простыни. Жалкое зрелище. Впрочем, Куроо выглядит не лучше. Растрёпанные волосы, растянутая футболка, руки все в шрамах от игл и драк, и такие же зрачки. Иногда Тецуро жалел ( конечно когда был трезв ) что дал тогда Кенме попробовать. Не уберёг от этого. Понимал же, в какую яму затаскивает. Что сам не мог из неё выбраться, и понимал, что Козуме точно не выкарабкается. Не сможет, да и не захочет. Временное чувство эйфории станет привычкой без которой невозможно жить, и которая губит . Как и Тецуро – такая же привычка, обволакивающая, убивающая. Куроо присел рядом на кровать, заметил как Кенма напрягся от скрипа. Тишина. Между ними. В голове Тецуро. У Кенмы – страх, паранойя, чувство что за ним следят. Всегда следили. Вчера, сегодня, сейчас. Даже попытка забыться не увенчалась успехом. Голова кружится, руки дрожат, но мысли лишь возрастают. Больше, больше, больше. «Нет ничего важнее моей свободы... Шлют, сука, уголовные дела... Нет... Нет... Они жаждут моей крови...» Он хватает руками волосы быстро произнося что-то непонятное. – Кен... – доносится с боку. Куроо привык. Козуме не реагирует. Обычное дело. Не выдерживая, брюнет разворачивается к блондину, резко целуя его в лицо. Поцелуй не нежный, а настойчивый, импульсивный. Просто чтобы заткнуть. Отстраняется, но слышит: – Целуй меня... – Кенма смотрит на него, прося, пытаясь сократить расстояние между ними. Только поцелуи работают, как лекарство. Лекарство от паранойи. Только Куроо. Только он дурманит, вскруживает голову. – А мне что?.. – ухмыляется Куроо. Знает, что при таком состоянии парня выпросит у него всё. Это уже не любовь. Способ забыться. Как наркоз. Как... – Проси всё что захочешь. Проси у меня всё. – служит ему ответом. Кенма уже не выдерживает. Ластится, словно побитый котёнок, а желаемого не получает. Зависимость – не только от травы, но и от парня. – Все? – Всё. Тецуро перестаёт отстраняться, а наоборот, сливается в поцелуе с блондином. Целует. В лицо. Спускается к шее. Везде. Усыпано всё тело поцелуями. – Люби меня до слёз. – мурлычет Кенма. Куроо целует. Губы, шею, впадину ключицы, однако каждое прикосновение оставляет ожог отчаяния. Это был просто наркоз, временное забытие, подобно сну. Просто и всего. Как наркотик. Иллюзия, что всё хорошо, всё под контролем. На теле Козуме остаются царапины от рук Тецуро. Тонкие красные полосы. – Люби меня до слёз... Не бросай... – повторяет Кенма, запрокидывая голову. Глаза, блеснувшие в темноте комнаты, не выражали ничего. Только сухая, безумная пустота. Без слёз. Куроо отрывается. Бросает ебаный взгляд на парня. Размыто... Мутно... Также, как и в голове. Он смотрит на Кенму не как раньше, а как на последнюю дозу, которую вот-вот отнимут. Да... раньше он смотрел по другому. Смотрел с трепетом, взглядом, полным тепла и нежности. Но это было до проблем, до зависимости от веществ, и... от Кенмы. Сейчас, в карих глазах читается лишь тяжесть, отчаяние. Страх того, чего не признавал себе. Больная привязанность. Брошу. – выдохает Куроо, резко отстраняясь. «Назло тебе. Назло себе. Назло всем, кто ждет за дверью.» Он привстаёт, мгновенно потянувшись за пачкой сигарет. Руки неистово дрожат. "Бросать" и " Целовать" было частью ритуала. Пиздец тупого. Он поддерживал адскую иллюзию контроля. Что он может без блондина. Может оторваться. Прервать. Развязать те нити, которые держат его подле Козуме. Кенма аж подпрыгивает от резкости. Воздух вокруг стал гуще, а лампа стала светить ещё слабее. Паранойя вернулась мгновенно, как удар ножом под ребро. "Не уходи..." – срывается с губ тихим шёпотом, больше похожим на хрип, прежде чем он осознал. Лицо резко забилось алым цветом. Стало стыдно. Он просил. Просил того, кто только что оттолкнул. Куроо усмехается, закуривая. Дым поднимается к потолку большим ядовитым облаком. – Просишь? Чего ты хочешь? Чтоб я остался... Или чтоб снова... целовал? Слово "целовал" прозвучало ужасно. Грязно, неправильно. Тецуро ухмыльнулся. Знал: его прикосновение – последний якорь в океане реального и химического кошмара. – Кенма, проси у меня всё. Всё, что осталось. Что есть. Мою гнилую душу? Моё израненное тело? Последнюю затяжку, хочешь? – Он протягивает блондину сигарету. Кенма хватает сигарету. Не чтобы курить. Чтобы обжечься. Лишь боль пронзила туман в голове. На секунду он увидел Куроо отчетливо: изможденное лицо, пустоту в глазах, зеркальную его собственной. – Прошу... не бросай меня одного... С тишиной. С одиночеством – шепчет он, глядя в глаза. – Прошу... дай еще. Куроо гасит сигарету. – Цена? – спрашивает он. – Что дашь взамен? Траву ? Кусок души, что еще не сгнил и не смешался с сумасшествием? Или... Он наклоняется, в несколько миллиметрах от лица Козуме, дыхание пропитанное запахом сигарет обжигает лицо Кенмы. – ...разрешишь снова любить тебя до слез? Не вопрос. А, блять, ебаный приговор. Кенма закрывает глаза. Кивает. Сдаётся. Снова. Губы Куроо снова находят его. Его руки снова впиваются в Кенму. Не чтобы ласкать. Почти до крови. А чтобы удержать на этом диване. – Люблю,– прошипел он, и это звучало как проклятие. – Видишь? Люблю. До слёз. Твоих или моих – уже не разберешь. Кенма всхлипывает. На этот раз слезы были. Горячие, соленые, бессильные. Они не были слезами счастья. Это были слезы подчинения. Перед наркотиком. Перед Куроо. Перед неизбежностью. Он обвивает руками шею Куроо, чтобы удержать единственный источник своего ядовитого забвения. – Не бросай...– захлебнулся он в поцелуе. – Прошу... никогда. Куроо смеётся. Коротко. Словно шипение дворового кота, на безжалостных мучителей. – Агонию... оставлю на потом,– выдыхает, ухмыляясь он. Запах табака и дешевого алкоголя окутывает блондина. Куроо не уйдет. Не бросит Кенму. Они обречены. Вместе. В маленькой комнате метр на метр с пустыми банками и шприцами. Со страхом за дверью. Каждую секунду ожидая, когда придут за ними. Когда доза станет смертельной. Убийственной. Пока один из них не рухнет навсегда. Или сразу оба. Их "любовь" пахнет наркотиками, табаком и ... Отчаянием. "Любовь" – не выход. Это медленная казнь, происходящая, когда они пытаются забыться друг другом. Прижимаются вплотную друг к другу и слышат стук из сердец, звучащих в унисон. Они – громче любого домафона.