Хвост — как сахарная вата

      Аромат миндального молока кружил в воздухе, смешивался с яркими цитрусовыми оттенками, создавал восхитительный букет, в котором нос Цзяоцю улавливал что-то конкретное — что-то знакомое, до мурашек родное.       — Моцзэ?.. — настороженно позвал он друга, с которым под одной крышей, вместе с генералом Фэйсяо, уже не мало лет живёт вместе.       Тишина нарушалась лишь гулом яликов за окном, да какофонией голосов с улицы. Цзяоцю затаился, медленно выдохнул, неспешно повернулся, и вдруг вскинув руку в сторону вцепился в чужое запястье.       — Моцзэ, я слышу тебя, — голос Цзяоцю прозвучал жгучим, как и его излюбленный перец, шёпотом. Он фыркнул, но в глазах вспыхнуло любопытство: Моцзэ редко позволял себе такие промахи. — И вижу.       Он улыбнулся, а склонившийся над его хвостом Моцзэ вскинул уязвлённый взгляд в сторону. Не выдержал, что не утаилось от золотых глаз представителя лисьих.       — У тебя шерсть спуталась, — заключает Моцзэ.       Цзяоцю вильнул хвостом — тот, торча из-под одного лишь алого танчжуана, описал маленькую дугу и лёг на своё законное место. Шаловливое движение хвоста снова сделало своё дело: Моцзэ не устоял и устремил взгляд на шёрстку, лоснившуюся на солнце персиковым отливом.       Довольно прищурившись, он отпустил его руку и вильнул хвостиком ещё раз. Моцзэ и в этот раз не смог скрыть внутреннего интереса, а Цзяоцю едва подавил желание усмехнуться. Подобная игра напомнила ему беззаботную возню с детишками.       — Ах, эта твоя мания к идеальному! Тогда попробуй поймать его.       Моцзэ нахмурился.       — Я не хочу играть, Цзяо, я просто хотел распу...       Хвост шевельнулся. Совсем немного, слабенько так, но зрачки Моцзэ предательски расширились. Улыбка у Цзяоцю стала слаще, просыпался внутренний азарт и желание подурачиться с вечно серьёзным телохранителем генерала. Он наклонил голову, чуть опустил её, задержал дыхание... Ушки стояли торчком, улавливали изменения в поведении Моцзэ — тот тоже замедлял дыхание, готовился.       — Просто... — он вдруг вскинул руку в направлении пушистого смутьяна, — дай мне его потро... расчесать!       С губ Цзяоцю сорвался лёгкий, почти урчащий смешок. Маленькие клычки показались на какую-то долю секунды. Хвост дёрнулся в сторону и ушёл от нападки друга.       — Расчесать? — сделав шаг назад, Цзяоцю приготовился к следующему нападению.       Он не был воином, не был натренирован для рукопашных схваток, но взгляд его зорких глаз и слух острых ушек в полной мере компенсировали эти недостатки. Особенно сейчас, когда Моцзэ давал слабину, будто бы как следует ещё не проснулся. Необычно, не похоже на Моцзэ.       — Исправить этот кошмар.       — Мой хвост — кошмар? — решил уточнить Цзяоцю после очередного выпада со стороны друга.       — Не хвост кошмар, а только одно конкретное место, — не теряя сноровки, наступая и пытаясь не угодить рукой в бёдра и руки Цзяоцю, Моцзэ начинал злиться. На себя, на ситуацию, на дурачащегося лиса, чья шерсть нет-нет да и начинала липнуть к одежде.       — Ах, сколько внимания к моему хвосту, Моцзэ! Или ко мне?.. — подловив его на собственной речи, Цзяоцю решил поменять тактику. — Ммм...       Хвост оказался в ладони удивившегося Моцзэ, и прежде чем тот успел среагировать, Цзяоцю накрыл его руку своей и не дал отпрянуть.       — Доволен?.. — урча прошептал Цзяоцю.       Взгляд прищуренных лукавых глаз скользил по лицу друга. Вот они, эмоции Моцзэ: губы разомкнулись на несколько миллиметров, дыхание резко замедлилось, пульс... пульс, стоило Цзяоцю провести рукой дальше и обхватить чужое запястье, выдавал под подушечками повышенное сердцебиение.       Цзяоцю улыбнулся.       — Моцзэ, — продолжил он, видя, что немногословный друг как обычно решил поиграть в молчанку. Как и раньше, с ранами, ещё при первой встрече... Если хочешь добиться от него реакции, тогда надо самому тормошить этого одинокого воина. Иногда любыми возможными способами.       — Кхм... сейчас, возьму расчёску...       Моцзэ уже хотел было повернуться, как в следующий момент хватка на его запястье усилилась. Небольшие, но твёрдые ноготки негрубо впились в кожу.       — Я тоже хочу исправить один, скажем... — Цзяоцю выждал паузу, словно смакуя этот необычный для них разговор на языке, — недочёт.       Моцзэ повёл взглядом по своим рукам, заправил прядь волос за ухо, но без зеркала не мог сказать, что с ним не так, а ведь взгляд этого хитрого лиса так и намекал, что что-то не так!..       — Пф... хах! Вот здесь, Моцзэ, — оказавшийся на лице палец Цзяоцю, не чувствуя смущения, проехал по щеке. — Или, постой... дай-ка я...       Не успел недовольно цокнувший Моцзэ отреагировать и отпрянуть, как палец сменился чем-то скользким и юрким. Осознание окатило его с головой. Язык Цзяоцю не торопясь проводил мокрую дорожку снизу-вверх, оставляя вдоль скулы лёгкую прохладу и насыщая кожу наливающимся румянцем.       — Вот, уже лучше. Правда...       Моцзэ, увидев возможность, попытался ею воспользоваться. Быстро перехватив руку Цзяоцю своей он дёрнулся её в сторону. Лис не отступил, а в сопровождении собственного неловкого "ай" вдруг подался навстречу к другу, словно бы потеряв равновесие.       — Цзяо, прекращай, — процедил Моцзэ уворачиваясь от нежелательного контакта. Уши Цзяоцю оказались прямо возле носа, кисточки щекотали самый кончик, вынуждая мрачного телохранителя жмурится.       — Но ты всё ещё не расчесал мой хвост, Моцзэ! — окончательно впав в азарт, настаивал Цзяоцю.       Язык, дотянувшись до чужой щеки, из-за кручения Моцзэ криво скользнул по коже и достиг мочки уха.       Моцзэ резко выдохнул. Поняв, что выдаёт свои эмоции сверх допустимой меры, он сделал ещё несколько шагов назад, прижал ладонь к уху, и сам же оказался прижат к столу так, что, прогнувшись, едва не упал на него.       — Цзяо! Уймись и займись!..       — Хм?.. Чем или... кем я должен заняться, Моцзэ?.. — сладко урчащий голос Цзяоцю выбивал Моцзэ из колеи. Типичное поведение для представителя лисьих, и всё-таки чрезмерно игривое, такое, которого Цзяоцю никогда не допускал по отношению к другу.       — Что-то тебя занесло, — Моцзэ, отвернувшись от его языка и острого взгляда, пытался делать вид, что подобное его не интересует. — Теперь ты в открытую со мной флиртуешь...       — Что-то... хм-м-м, — без явного утверждения, помедлив, кивком согласился с ним Цзяоцю. Он на секунду замешкался, чтобы осознать это необычное явление.       Флирт... он так давно не флиртовал с кем-либо. А сейчас?.. Он же просто дурачится, не более того, однако вид такого Моцзэ походил на маленькую мышку пойманную лапами мирно живущего хищника. Цзяоцю никогда не ощущал себя физически сильным, однако именно в этот момент он нашёл в себе силы выйти за собственные границы. И не только собственные.       Вдруг укусив Моцзэ за мочку уха, он услышал недовольное фырканье.       — Цзяо, прекра!.. — едва повернув голову, его губы вдруг накрыли губы Цзяоцю, а рука, запущенная в волосы на затылке, закрепила его на позиции.       Первые несколько секунд ушли на то, чтобы с широко открытыми глазами переварить случившееся. Последующие на то, чтобы разомкнуть губы и начать неловко отвечать на нелепо навязанный ему жест. Тишина, нарушаемая их сбитым дыханием, разбавлялась редким звонким причмокиванием, да привычным гулом яликов. Цзяоцю, казалось, никуда не торопился, а намеренно медлил, не совсем понимая, что всё-таки за сила двигала им в этот момент.       Глупость? Любопытство? Соблазн?..       — Мм, Цзяо!.. — укорил его Моцзэ, когда задумчивый Цзяоцю, заигравшись, слишком сильно прикусил его за язык.       Запрокинув голову и посмотрев в глаза покрывшегося румянцем Моцзэ, Цзяоцю, чувствуя, как кровь забурлила в жилах, хищно облизнулся. Глаза вспыхнули огнём страсти, когда на губе оказалась капля крови. Его крови.       — Перестарался, — сам же и подытожил Цзяоцю с ленцой растягивая слово, и несмотря на зарождающееся чувство вины и желание извиниться, он отбрасывал лишние мысли в сторону и искал другие пути к продолжению. В конце концов он целитель! И залечить раны Моцзэ обязан любыми возможными способами.       — Уже давно перес... пф, ладно, — Моцзэ махнул рукой, безуспешно стараясь не заострять внимание на клычках Цзяоцю.       Цзяоцю посмотрел вниз. За время их внезапного поцелуя, Моцзэ, не то в попытках уйти от контакта, не то встать поудобнее, подтянулся вверх и, расслабившись и сутулившись, присел на край стола, распаляя фантазии Цзяоцю до предела. Широко раздвинутые крепкие ноги, между которыми стоял лис-целитель, привлекли к себе внимание, контуры мышц выделялись и не давали забыть о том, что физически Моцзэ куда сильнее своего друга. И сейчас эта физическая сила меркла в сравнении с махинациями одного смутьяна.       Цзяоцю растянул губы в сладкой улыбке и похлопал его по бёдрам, намеренно задерживая контакт и в конце концов решив оставить на нём ладони.       — У тебя ткань по швам трещит.       — ...неужели?.. — не веря ни единому его слову, Моцзэ отвернулся, выпятил грудь и откинулся на руки.       — Да-да, Моцзэ, вот здесь, — пальцы, без зазрения совести и смущения, повели выше. Моцзэ замер, подавил желание дёрнуться, а когда Цзяоцю остановился в нескольких сантиметрах от выпуклого бугорка, серовласый телохранитель, делая вид что пытается сесть поудобнее, сам подался ему навстречу.       — Не знаю о чём ты. Будь конкретнее.       Ладонь Цзяоцю ненадолго коснулась его, вызвав тихий звук из груди Моцзэ, но вскоре вновь замерла в сантиметре от явной выпуклости в штанах "не заинтересованного" Моцзэ. Он чувствовал исходящее оттуда тепло, слышал, как участилось дыхание друга, под пальцами ощущал мелкую дрожь в его бёдрах.       — Куда уж конкретнее, мой хмурый друг? — слова, звучавшие на грани шёпота, обволакивали Моцзэ как пахнущие пионами благовония, которыми Цзяоцю обставлял ванну. Из-за этого аромата, что стал ассоциироваться у Моцзэ с Цзяоцю, телохранитель старался принимать ванну до своего пушистого друга, но у него это, к несчастью, получалось не всегда.       Моцзэ хотел было что-то сказать, но вдруг осёкся — не дав ему времени сориентироваться, ладонь Цзяоцю накрыла и сжала стояк, сорвав с губ низкий полустон утонувший в поцелуе.       Мягкие, но напористые губы Цзяоцю смыкались с чужими, чуть более грубыми, неумелыми. Зубы на пробу подцепили верхнюю губу, а язык, сплетая их вкусы вместе, скользнул между ними. В прищуренных глазах Моцзэ лис-целитель никак не мог разглядеть одобрения, страстного огонька, или хотя бы простого желания близости, а потому под напором фиалковых глаз сдался и прекратил поцелуй.       Цзяоцю дал себе секунду, отпрянул и медленно выдохнул.       — Перебарщиваю?.. — осторожно поинтересовавшись, Цзяоцю не решался смотреть на друга. Желание то и дело граничило со здравым смыслом, и с Моцзэ, плывущим просто по течению, Цзяоцю становилось тошно от собственных действий.       — Давно уже, я же сказал, — голос, прозвучавший низко и хрипло после нового глотка воздуха, резанул по осознанию.       Уши Цзяоцю опустились, кончики их стали смотреть по сторонам, как у провинившегося зверька после чрезмерных игр. Когда он был готов убрать руку, ладонь Моцзэ накрыла его и прижала обратно к паху. Цзяоцю удивлённо повёл ухом.       — ...продолжай, — немногословный ответ помог Цзяоцю немного сориентироваться.       — Моцзэ, — виновато произнёс тот, — уверен?.. Я просто давно ни с кем...       Он осёкся и замолчал, но поскольку уже завёл об этом разговор, то уже выдал себя с головой.       — Или сейчас, или эта неясность останется с нами ещё надолго, — приподняв ладонь Цзяоцю чуть выше, он помог ему нащупать пряжку.       Всё это время он не смотрел на лиса, из-за чего Цзяоцю мог бы подумать, что тот не привык к подобного рода отношениям и теперь попросту смущается. Борясь со своим желанием и здравой логикой, Цзяоцю в последний раз прокрутил в голове мысль о том, что интерес присутствует у обоих, набрал в лёгкие побольше воздуха, прищурился и кивнул.       Моцзэ уловил это движение, а в следующую секунду Цзяоцю снова сорвало. Заведя руку за шею Моцзэ, он прижался к его груди и, целуя, принялся расстёгивать пряжку. В этот момент, отдаваясь на милость своему другу, Моцзэ вскинул руку в его сторону и дёрнул за воротник. Хватка оказалась слишком сильной. Цзяоцю промычал ему на ухо, а несколько пуговиц, сорвавшись, слетели и ударились об пол.       — П-прости, — тут же извинился Моцзэ, но когда он хотел отпустить его, зубы Цзяоцю вонзились в шею и сорвали с губ телохранителя неожиданный даже для него самого протяжный стон.       Внутри Цзяоцю отозвалось, в паху запульсировало с такой силой, что ему едва хватало сил не вонзить клыки в плоть друга.       — Н-не... не извиняйся, — отпуская своё желание подтрунивать над ним, похоть в глазах Цзяоцю стала более явной. Он вдруг понял, что ему нравится, когда Моцзэ отвечает на его действия.       Цзяоцю расправился с пряжкой, дёрнул хвостик ремешка на себя. Один, два раза... Кожа, скрипя, нехотя подчинялась, пальцы случайно задевали привставший бугорок под штанами, пока эти штаны не были спущены и откинуты в сторону укатившихся пуговиц.       — Ох... — неожиданный для Цзяоцю вздох разочарования, послышавшийся от смотрящего в сторону Моцзэ, стал для лиса ещё одним звоночком. Что не так?..       — Я?..       — Я только заметил дырку у себя в штанах. Вон там, видишь? Под копчиком.       Цзяоцю в ступоре обернулся и посмотрел туда, куда указывает взглядом его друг. Дырка в штанах. Дырка... в штанах... Его правда волнует дырка в штанах, когда перед ним стоит и недовольно размахивает хвостом его друг? Цзяоцю мог бы подумать, что он просто плохо старается, не в силах перетянуть внимание Моцзэ на себя, и был бы прав.       — Моцзэ, — хмуро прищурившись, но не растеряв игривого, хотя и с ноткой нажима тона, Цзяоцю приподнял его за подбородок. — Я уверен, что ты с ней справишься. Хочешь подлатать её прямо сейчас?       — ...ты знал о ней, — обвинил его Моцзэ и забавно надул щёки, чем напомнил Цзяоцю ребёнка.       — Я?.. — Цзяоцю не сдержал смешка, в глазах сложно было прочитать что-то конкретное, но Моцзэ уже сделал собственный вывод. Слишком лукаво вёл себя тот.       — Знал и не говорил.       — Ах, знал и решил промолчать! Это другое, Моцзэ.       Заметив, что Моцзэ не отвечает и, кажется, чувствует новую волну смущения — ведь куда же все последние дни был направлен взгляд лиса?! Вот же пройдоха! — Цзяоцю завёл руку за него и скользнул пальчиком по копчику.       Дрожь и мурашки пробежали по телу серовласого теневого воителя.       — Мм... Моцзэ, ты вздрогнул?.. — растягивая слова, палец Цзяоцю ласкал его вверх-вниз, едва-едва заглядывая меж упругих ягодиц и дразня становившегося нетерпеливым Моцзэ. И самого себя. Перспектива скользнуть глубже и нащупать то, до чего у Цзяоцю никогда не было доступа, невыносимо подогревала интерес и кровь лиса.       Моцзэ множество раз — такие уж у него были непослушные мысли — прокручивал в голове их возможную близость. Как бы это было?.. Моцзэ, едва оставшись они наедине, мог бы прижать несносного лекаря к стене, развернуть спиной, стянуть штаны, наспех смазать проход слюной и с одного толчка вставить. Потом, узнавая его больше, Цзяоцю думал, что Моцзэ на самом деле не такой. Возможно, Моцзэ кидал бы на него робкие взгляды, оттягивая руку в сторону, осторожно касался бы губами шеи, и...       — ...Цзяо, — судя по интонации, звал он его далеко не впервые. Цзяоцю похлопал глазками и посмотрел на сидящего перед ним смутившегося Моцзэ. — Если не поторопишься и не разработаешь меня, Фэйсяо вернётся с тренировок и застанет нас... такими.       — Разра...       Вместо ответа Моцзэ вдруг вскинул руку в карман Цзяоцю, и нащупав в них флакончик вытянул его и вручил лису.       — Я не буду делать это сам, — пояснил свои действия Моцзэ и сильнее откинулся на руки. Раздвинув ноги так, как Цзяоцю и представить себе не мог, он, не прекращая алеть в лице, опустил голову и выжидающе посмотрел на него.       — Стоп, ты хочешь чтобы я?.. Я тебя?.. Не, кхм, не наоборот?..       — Время, Цзяо.       Флакон в руках Цзяоцю неуверенно покачивался. Дрожь прокатывалась по телу. То, что Моцзэ с такой лёгкостью вытащил у него из кармана, будто бы знал, что именно его друг хранит в карманах... возбуждало и несколько пугало Цзяоцю. Как долго он следит за ним?..       — Время, — вновь напомнил ему Моцзэ, и, цокнув, ткнул его пяткой.       Цзяоцю словил его ногу, и отведя в сторону откупорил пузырёк зубами.       — Кхм, Моцзэ, тебе не говорили, что залезать на кухонный стол не гигиенично?..       — Не гигиенично было лизать мою щёку, а ещё целовать меня, и теперь ты!.. — голос сорвался на краткий стон, когда язык Цзяоцю оказался на уздечке.       Взгляд, хитрый и пронизывающий, с оттенком любопытства и немого вопроса "я могу продолжить?.." был направлен на Моцзэ. Моцзэ опустил голову, подбородок упёрся в натянутый на грудные мышцы тонкий слой одежды.       Взгляд Цзяоцю, скользнувший с напряженного лица Моцзэ вниз к тому месту, где его язык только что оставил влажный, блестящий след на уздечке, зажёг внутри лиса новый виток азарта. Этот немой ответ, эта сдавленная дрожь в бёдрах под его ладонями — куда красноречивее любых слов. Время, действительно, поджимало.       "Разработать". Цзяоцю усмехнулся про себя, сжимая в пальцах прохладный флакон.       Ох, разработаю, мой хмурый страж. На всю катушку.       — Гигиенично или нет... — Цзяоцю провёл языком по губам, смакуя смесь собственного возбуждения и солоноватого привкуса кожи Моцзэ. — ...но ты сам попросил спешки. Терпи.       Он выдавил на пальцы обильное количество масла — прохладного, с лёгким ароматом пионов, его любимого и единственного, что нос улавливал во всей своей красе. Запах тут же смешался с миндальной сладостью витавшей в воздухе, создавая дурманящий соблазнительный коктейль. Первый смазанный палец осторожно коснулся кольца мышц. Моцзэ резко вдохнул, всем телом подавшись вперёд, но не отстраняясь. Наоборот, его бёдра раздвинулись чуть шире, приглашая и требуя.       — Расслабься... — прошептал Цзяоцю, больше себе, чем другу. Его собственные руки дрожали. Он был целителем, привыкшим к чужим телам, но это... сколько бы он не воображал, случайно или нет, но такого Моцзэ увидеть перед собой он совсем готов не был. — ...иначе будет больно.       — Не... нянчись, — сквозь зубы процедил Моцзэ, его голос звучал хрипло и непривычно высоко. Он сжал кулаки на краю стола, костяшки побелели от напряжения. — Делай... что должен.       "Что должен". Цзяоцю усмехнулся. Он должен был бы остановиться, опомниться, прикрыть друга и сделать вид, что ничего не было. Но он хотел этого. Хотел видеть, как строгий, сдержанный Моцзэ теряет из-за него контроль. Хотел чувствовать его жар, его напряжение, слышать вырывающиеся из груди стоны.       Подушечка пальца надавила, но мышцы сопротивлялись. Цзяоцю замер, давая Моцзэ привыкнуть к давлению, к ощущению инородного, скользкого вторжения. Он видел, как напряглась шея телохранителя, как соблазнительно дёрнулся кадык, как сжались его челюсти. Но отпора не последовало. Только тихий, прерывистый выдох.       — Вот так... — Цзяоцю ввёл кончик пальца глубже, всего на фалангу, ощущая как горячая и бархатистая плоть сжимает его. — ...уже лучше. Чувствуешь?       Моцзэ лишь резко кивнул, не в силах вымолвить и слова. Его грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью рубашки. Цзяоцю начал осторожные движения — вкручивающие, растягивающие. Каждое касание к внутренним стенкам, каждый поиск той особой точки заставлял тело Моцзэ вздрагивать, а по его животу пробегать волны мурашек. Когда Цзяоцю добавил второй палец, растягивая тесное пространство, из груди Моцзэ вырвался сдавленный стон, больше похожий на стон боли, но его бедра приподнялись навстречу, а рука схватила запястье Цзяоцю — не чтобы остановить, а чтобы прижать сильнее, глубже.       — Ага... — Цзяоцю ахнул, почувствовав эту немую мольбу. Его собственное возбуждение стало почти нестерпимым, пульсируя в такт сердцу и тесня штаны. — ...нравится? Хочешь... больше?       — Цзяо... — имя сорвалось с губ Моцзэ как предупреждение и мольба одновременно. Его глаза, обычно такие непроницаемые, были затуманены, в них читалась смесь стыда, нетерпения и животного желания. — ...хватит... играть... Время...       "Время". Да, Фэйсяо. Мысль о генерале, которая могла в любой момент распахнуть дверь и застать их в таком немыслимом положении — Моцзэ, раскинувшегося на кухонном столе без штанов, и его, Цзяоцю, с пальцами глубоко внутри друга — заставила кровь прилить к лицу лиса, но добавила и нотку остроты. Адреналин смешался с похотью. "Я просто проверяю простату друга. Я же доктор!" Цзяоцю нервно усмехнулся от своих мыслей.       — Ты прав, — Цзяоцю резко вынул пальцы, заставив Моцзэ ахнуть от неожиданной пустоты. Он торопливо освободил себя от одежды, его собственный член, напряженный и капающий, жаждал внимания. Он смазал себя маслом, сжав зубы от собственного прикосновения. — ...надо спешить. Готовься, мой неразговорчивый страж.       Он встал между широко раздвинутых ног Моцзэ, приподнял его бёдра выше, подложив под поясницу свою скомканную рубашку — гигиеничность окончательно капитулировала перед скоростью. Взгляды их встретились. В глазах Моцзэ не было страха, только вызов, жгучее ожидание и нетерпение. Цзяоцю сглотнул и направил головку члена к растянутому, блестящему от масла входу.       Первый толчок встретил сопротивление. Моцзэ застонал глубоко, с надрывом, и тут же прикусил руку, заглушая последующую череду постанываний.       — Дыши... — приказал Цзяоцю, сам почти теряя дыхание от невероятной тесноты и жара, обволакивающих его. — ...пусти... меня, Моцзэ.       Он надавил сильнее, но всё ещё медленно, чувствуя как кольцо мышц, сжимавшее его до боли, постепенно, сантиметр за сантиметром, уступает и пропуская его внутрь. Ощущение было оглушающим — плотное, влажное, невероятно горячее обволакивание. Моцзэ запрокинул голову и обнажил блестящую от пота шею, его губы были сжаты, но из горла вырывались прерывистые, хриплые звуки.       Когда Цзяоцю вошёл полностью, они оба замерли. Цзяоцю чувствовал каждую пульсацию внутри Моцзэ, каждое сжатие его стенок вокруг своего члена. Было тесно, почти болезненно, и невероятно, до головокружения и звёзд в глазах приятно. Он наклонился, прижался лбом к груди Моцзэ и вдохнул его запах — смесь пота и масла, от которых Цзяоцю повело с огромной силой.       — Боже... Моцзэ... кхм, — прошептал он, но голос сорвался, вынудив его прокашляться, — ...ты... невероятен...       Моцзэ ответил не словом. Его рука вцепилась в волосы Цзяоцю, прижимая его лицо к своей шее. Другая скользнула вниз, между их тел, и обхватила яйца и основание члена Цзяоцю, сжимая с немым требованием: Двигайся.       Цзяоцю, раскрыв глаза, медленно выдохнул. Он оттолкнулся, почти выйдя полностью и чувствуя, как внутренние стенки Моцзэ цепляются за него, не желая отпускать, а затем резко, глубоко вошёл обратно. Моцзэ вскрикнул — коротко, громко, непривычно для его сдержанной натуры. Внутри Цзяоцю всё перевернулось, запорхало от осознания, что Моцзэ может быть таким.       Он задал ритм — не медленный и осторожный, как могло бы быть в первый раз, а резкий, требовательный, продиктованный спешкой и накопившимся напряжением. Каждый толчок загонял Моцзэ дальше по столу, его плечи скользили по гладкой поверхности, спина выгибалась в немом экстазе. Его ноги обвили бёдра Цзяоцю, пятки впивались ему в поясницу, подтягивая глубже и сильнее, вынуждая делать короткие и хаотичные толчки.       — Фух, Цзяо! — послышался женский окрик из коридора.       Моцзэ сжался до такой силы, что резко остановившийся Цзяоцю чуть было не кончился на этом самом месте. Пока он суматошно перебирал, что им делать, Фэйсяо, чей мутный силуэт был виден сквозь дверь, продолжила:       — Я закончила! Сейчас в душ, твои процедуры, Цю, и присоединюсь к вам!       Силуэт за дверью испарился. Воздух вокруг двух мужчин тоже. Кое-как взяв себя в руки, Цзяоцю коротко усмехнулся. Улыбка вышла нервной, за что Моцзэ цокнул и шлёпнул его по груди.       — Мне напомнить тебе про время? Двигайся.       — Друг мой, ты совсем не... — хотел он было продолжить и поведать другу, что такое "неловкость", но оборвал себя. Моцзэ сокрыл лицо в изгибе локтя и вдобавок отвернулся.       — Ну?.. — пробурчал тот.       — Ничего-ничего, — почувствовав лёгкое смущение, поспешно протараторил Цзяоцю и, отпустив себя, продолжил двигаться.       Она не увидела, верно?.. Увидела лишь склонившегося над столом Цзяоцю, а Моцзэ остался вне её поля зрения. Должен был остаться.       На миг он позволил себе потерять счёт времени и раствориться в моменте. Существовали только жаркое трение, хриплое дыхание Моцзэ, стук их сердец, слившийся в один бешеный ритм, и влажная, тугая хватка внутри, сжимающая его с каждым движением всё сильнее и сильнее. Его руки скользили по напряжённому животу Моцзэ, впивались в его бёдра. Он видел, как лицо друга искажается гримасой наслаждения, как его собственный член, твёрдый, с проступающий на головке влагой, подпрыгивает в такт их движениям.       Цзяоцю готов был утащить такого Моцзэ к себе в постель, если бы только силы позволили. Ах, и мнение Моцзэ. Конечно же, оно играло не последнюю роль в этом вопросе.       — Цзяо... — имя снова сорвалось с губ Моцзэ, в порыве страсти он вскинул руку и вдруг схватился за хвост Цзяоцю, заставив последнего широко раскрыть глаза и глухо простонать, — ...я... не могу...       — Можешь, — прохрипел Цзяоцю, наклонившись и впившись зубами в мочку его уха, чувствуя, как все тело Моцзэ содрогнулось в ответ. Он ускорился, когда Моцзэ схватился за его плечи и оставил несколько длинных полос. — ...держи меня... сжимайся... в-вот так...       Он почувствовал, как внутренние мышцы Моцзэ начали ритмично, судорожно сжиматься вокруг него, будто волнами, вытягивая его собственное удовольствие на поверхность. Рука Моцзэ рванула к своему члену, но Цзяоцю опередил его, сжав влажную, горячую плоть в кулак и начав яростно работать им в такт своим толчкам.       — А-ах! М-м!.. — он не звал Цзяоцю по имени, утопая в предстоящем оргазме и сосредотачиваясь на ощущениях, на том, чтобы заглушать стоны.       Тело Моцзэ выгнулось дугой, его крик, приглушённый тем, что он впился зубами в плечо друга, разорвал тишину кухни. Горячие струи брызнули ему на грудь и живот, а его внутренности сжали Цзяоцю с такой силой, что у того помутнело в глазах.       Волна собственного оргазма накрыла Цзяоцю сокрушительной волной. Он вогнал себя в Моцзэ до предела, чувствуя, как его собственное семя вырывается горячими струями глубоко внутрь содрогающегося в экстазе друга. Мир сузился до белого шума в ушах, до жара их сплетённых тел, до хриплого стона, сорвавшегося с его губ.       Ноги дрожали от переизбытка несвойственной ему физической нагрузки. Он рухнул вперёд, на Моцзэ, и упёрся лбом в его ключицы. Их груди тяжело вздымались, смешивая пот и запахи. Кухонный стол под ними жалобно заскрипел, но ножки, не сдаваясь, упорно выдерживали их вес. Где-то за окном продолжал гудеть мир, совершенно не подозревающий о том, что только что произошло на кухне двух приближённых генерала Фэйсяо.       Тишину нарушало только их прерывистое дыхание и далекий, но отчетливый звук воды из ванной.       — Вот теперь шерсть точно спуталась... — Цзяоцю махнул хвостом, подтверждая свои слова. Мех слипся от пота, а на руке Моцзэ прослеживалась редкая прилипшая к коже шерсть.       Моцзэ вздрогнул от его слов, понимая, что судя по лукавому взгляду, Цзяоцю уже давно словил его на лжи.       — Тебе стыдно? — Цзяоцю рассмеялся. — Мой хвост был идеально вычесан, Моцзэ. Пока мы не... ну в общем ты понял.       — Я не думал, что всё обернётся этим, — признался Моцзэ и с ленцой отодвинул его, вынуждая выйти из слишком чувствительного места.       Почувствовав, как сперма тоненькой струйкой стала вытекать из него, Моцзэ от испуга широко распахнул глаза и вспрыгнув на дрожащие ноги приложил к себе салфетки. Цзяоцю прыснул с его пускай и логичных, но довольно забавных по его мнению действий.       — Стол всё равно придётся проте... а, ладно. Ты уже этим занялся. Отлично, Моцзэ! Одной рукой ты стираешь следы нашего преступления, а другой...       Моцзэ кинул в него тряпочку, и не ожидающий такого Цзяоцю словил её ушами. Уши пару раз дёрнулись и застыли.       — Кхм, Моцзэ... — Цзяоцю с улыбкой и с иронией покачал головой, взял тряпочку, и под уходящего с кухни Моцзэ принялся убирать со стола и расставлять всё на свои места.       — Я просто хотел проверить... насколько он мягкий... — донесся до него голос удаляющегося со штанами в руках Моцзэ. — Сладкий?.. Нет-нет, я не буду его пробовать!.. Он — не из сахарной ваты! Он просто похож на неё...       Цзяоцю резко остановился. В сердце от услышанных слов, наверняка не предназначавшихся для острых ушей Цзяоцю, лис-целитель испытал ни с чем не сравнимые чувство какой-то определённости. Их близость не была случайностью, не была просто сиюминутной слабостью, ведь в ней была тяга к мелочам, через которые Моцзэ, возможно, хотел подобраться к нему на своих условиях.       Цзяоцю усмехнулся, а своими чудесными ушками расслышав, как Фэйсяо прекратила нежиться под струями освежающей воды, поспешно натянул штаны и продолжил заниматься завтраком. Фэйсяо наверняка спросит его про хвост, предложит, как это не редко бывало, расчесать его, ведь: "Это напоминает мне о том времени, когда я утешала других лисят на паст... Да, ещё тогда". Цзяоцю понимающе кивнёт ей, улыбнётся, но перехватив взгляд сидящего напротив Моцзэ улыбнётся чуточку шире.       — После завтрака мне нужно помочь Моцзэ в одном вопросе, генерал Фэйсяо, но спасибо за предложение.       Моцзэ долго смотрел на него, но, не выдержав напора прищурившихся лукавых глаз, фыркнул и продолжил завтракать. Лёгкий румянец коснулся его щёк и шеи.       — Я бы справился и без твоего вмешательства, но...       После "но" Моцзэ замолчал, а усмехнувшийся Цзяоцю проурчал под нос что-то довольное.       — Вот и отлично, — говоря с набитым ртом, Фэйсяо пару раз кивнула подбородком в его сторону. — Заодно Моцзэ пришьёт тебе пуговицы. Ай-яй-яй, Цю! Совсем не следишь за одеждой! Лисёнок, ну точно! А ведь ты самый старший из нас...       Цзяоцю, почувствовав прилив смущения, готов был провалиться сквозь землю от своей невнимательности и забывчивости. Пуговицы! Моцзэ поэтому так на него смотрит? И ничего не говорит, любуясь открытыми молочного цвета ключицами?.. Цзяоцю нервно усмехнулся. Хорошо. Ладно. Один/Один. Цзяоцю придумает ещё множество вещей, которыми смог бы смутить непробиваемого на первый взгляд Моцзэ, что прячет улыбку за чашечкой чая.