Сладкий, давай убьем их всех.

Пахло кровью. Гул в ушах не стихал. Когда всё пошло наперекосяк? Когда игроки подняли восстание против организаторов, когда Ки Хун повёл за собой половину крестиков — как герой-спаситель. А Дэ Хо остался один, выкинутый из команды, будто щенок, что стал слишком опасным. Не смог принести обоймы, и вот ты уже главный враг народа и предатель. А все из-за тупого страха, сковавшего все тело Дэхо, как только он ступил за порог комнаты услышав звуки выстрелов. Прибежавшая проверить, что случилось Хён Джу, видела состояние триста восемьдесят восьмого, и то ныне даже не смотрит в его сторону. Еще и Ён Сик, будто специально подлил масла в огонь, сказав, что во всём виноват Дэ Хо. И вот вся твоя компания уже считает тебя самым заядлым предателем. Даже Чжун Хи, которая всегда была мягкой и отзывчивой, теперь старается не смотреть на него, в её глазах презрение — и этого хватает, чтобы внутри всё кипело. От этой смеси поднятых из глубин старых травм и одиночества в груди всё горело. Он чувствовал, как оно сжигает изнутри, перемешиваясь с обидой, страхом и яростью. И чем дольше он оставался наедине с этими взглядами, с этим давлением — тем больше росла злость. На них всех. На Ки Хуна, на Хён Джу, на Чжун Хи. На всех, кто так быстро отвернулся от него.   Узнав о смерти Чжон Бэ триста восемьдесят восьмой сразу же понял, что теперь все будут винить его в двойной дозе. Почему он вдруг оказался виноват, если это Ки Хун переоценил себя и повёл всех в это с самого начала обречённое на провал восстание? Почему все обвиняют его, когда он так старался быть полезным, даже не смотря на сильнейшее чувство страха из за прошлых травм давящих тяжелейшим грузом? Они бы и так проиграли, у них изначально не было даже шанса на победу. Но вот ты остаешься один с клеймом предателя. Теперь он остался один, теперь нужно полагаться только на себя.  Он сидел, склонившись вперёд, утонув в своих мыслях, когда вдруг рядом раздался голос. Он был не громкий, но пробирал до мурашек — с хрипотцой, с дрожью. — Твои друзья бросили тебя, а? — Дэ Хо вздрогнул, он не сразу понял, что обращаются к нему. Голос был будто издалека, пробивался сквозь толщу мыслей, которые гудели в голове, мешая различать слова. Он медленно поднял глаза и увидел рядом с собой фигуру, присевшую у его кровати. Дэ Хо пытается разглядеть номер игрока, что было сложновато в полутьме окутавшей весь зал. Чуть прищуриваясь ему удалось разглядеть номер. Это был игрок сто двадцать четыре. Кажется, его зовут Нам Гю? Откладывая в сторону свои мысли и злость триста восемьдесят восьмой решил поговорить с непрошенным собеседником. Как никак, а в этих жестоких играх союзники не помешают. Даже такие как торчок сто двадцать четыре. — Ты мне? Прости, что ты сказал? — переспросил он тихо, чувствуя, как слова даются с трудом. В голове всё ещё гудела злость и обида — всё смешалось в кашу. — А ты видишь рядом кого-то еще? — без злости фыркнул Нам Гю, не сводя с него глаз. — Ай неважно, я спросил твои друзья тебя слили? Что же ты такого сделал, что даже эта девка Эм Джи Коина смотрит на тебя с таким презрением? —  Он говорил не громко, но в каждой фразе чувствовалась то ли язвительная, то ли игривая интонация. Хитро прищуриваясь он заглядывал в глаза Дэ Хо.    — Из-за панички не смог принести обоймы и вот меня уже окрестили предателем. — Голос Дэ Хо стал чуть грубее, сквозь него проступала сдерживаемая злость. — Как же бесит, видишь как он смотрит на меня? Как будто я всю его родословную перерезал. — продолжал говорить он переводя взгляд на сто двадцать четвёртого и кивая головой в сторону зачинщика этого неудачного восстания, который сверлит его уничижительным взглядом.  Слегка усмехнувшись на шутку про родословную Нам Гю перевёл взгляд от Дэ Хо, чтобы посмотреть куда он указывает, он приподнял бровь, мельком взглянув в указанную сторону. Глаза его на мгновение прищурились, словно он пытался оценить мастштабы слов Кана. Возвращая взор обратно на Дэ Хо Нам Гю положил голову на сложенные руки на кровати и какое-то время просто смотрел. Молча. Будто что-то взвешивал.  — Знаешь… — наконец произнёс он, понизив голос, — У меня есть идея. Ты сейчас один, и я тоже. Мы оба остались без команды. Без защиты. Без друзей. Так почему бы не объединиться? — в словах сто двадцать четвертого был смысл, поэтому это заставило Дэ Хо ненадолго задуматься, но терять ему больше нечего, а значит возможно объединиться с Нам Гю не такая уж плохая идея.  — Хорошо, я согласен. Давай объединимся и выйдем отсюда..э, прости как тебя зовут? — игрок триста восемьдесят восемь вдруг понял, что сто двадцать четвёртый не сказал свое имя. — Оу точно, Я Нам Гю. Не удивительно, что ты не знаешь моего имени, ведь все внимание забирал на себя идиот Танос, хорошо, что он наконец-то сдох, чёртов ублюдок. А как твое имя? — закончив небольшую гневную тираду о бывшем участнике его компании Нам Гю подумал, что тоже не знает имени своего нового союзника.  — Я Дэ Хо. Кан Дэ Хо. Означает большой тигр — изобразив руками когти произнес Дэ Хо последние слова, горько усмехнувшись и опустив взгляд вниз. Думая, что это имя совсем ему не подходит. Нам Гю слегка улыбнулся на то как Дэ Хо изобразил тигра. — Так ты у нас тигрёнок, да? Мне нравится, тебе подходит. — поперёк мыслям триста восемьдесят восьмого произнес он, все так же не сводя взгляд с Дэ Хо, — А ты симпатяжка, Дэ Хо. — принятые разом две таблетки из креста Таноса видимо начали действовать, туманя разум и постепенно развязывая язык Нам Гю. Но как там говорится? Что у трезвого на уме у пьяного на языке? Неважно про алкоголь это или про наркотики. Но он точно посчитал Дэ Хо очень привлекательным. Дэ Хо замер. Смущение вспыхнуло где-то внутри него, но он не отвёл взгляда. Он просто произнёс негромко, едва слышно: — Спасибо… Что то произошло между ними этой ночью. Что-то незаметное, но важное. Это было нечто большее, чем временное сотрудничество. И это «что-то» не нуждалось в словах.